Fifteen Ways To Say I Love You

Это стало слишком частым явлением для Астрид. Она решила, что готовиться дома, будет лучше и легче чем в библиотеке. Ведь она понимала, что возвращаться домой так поздно, из библиотеки не есть хорошо. А оставаться там на ночь было совсем уж плохой идеей. Астрид нужно было написать кучу эссе, а сроки все поджимали. Писать эссе сложно. Астрид была умна, она знала это, а ее оценки с прошлых семестров лишь доказывали то, что она может писать эссе, и что пишет она их действительно хорошо. Но сейчас, сидя дома перед ноутбуком, Астрид поняла, что застряла. Пальцы зависли над клавиатурой, мозг с трудом формировал предложения, а ее прошлые успехи практически перестают иметь хоть какое-то значение. Пальцы Астрид дрожат, когда она тянется за банкой энергетика. «Ещё одна ошибка» — думает она, потому как стресс и энергетики смешивать не стоит, но она должна закончить эссе к утру, так что выбора у нее особо-то и нет. Сердце Астрид бьется слишком быстро для того, кто сидит в одной позе столько времени. И вероятнее всего, это большая проблема, о которой нужно задуматься, но сейчас она занята не этим. Почему она не может написать это эссе?! У неё есть вся нужная информация. Вот она, прямо здесь; книги открыты, все нужные цитаты выделены. Она точно знает, как нужно оформлять эссе. Она точно знает, как правильно цитировать источники и составлять библиографию. Так почему она не может сделать это? Почему ничего не получается? Не проходит много времени, как она начинает тяжело и очень быстро дышать, быстрее нормального. Она отодвигается от ноутбука и плетется на кухню, склонившись над раковиной. Все, что крутится у нее в голове — это завтрашнее число и двенадцать часов дня. Сдай она позже работу и оценка снизится. Число слов в документе равно где-то паре сотен, а ей нужно несколько тысяч. О, Боже. Она не сможет. Это просто физически невозможно. Ей конец. Она, наконец-то, облажалась. Она не сдаст. Нет. Астрид «Идеальная» Хофферсон не может провалиться. Что о ней подумают ее родители? Ее кожа слишком горячая, дыхание сбилось. Как вообще нужно дышать? Она не помнит. Она не помнит, как дышать. Черт. Ладно. Она делает шаг обратно в гостиную и садиться в углу, обхватив ноги руками и прижавшись лицом к коленям. Если она сможет уменьшиться насколько это возможно, то, может быть, она исчезнет и тогда ей не придется волноваться об эссе. — Астрид? Черт. Когда успел прийти Иккинг? Он не должен видеть ее такой. Не в тот момент, когда она пытается заново научится дышать. Не тогда, когда она чувствует, что вот-вот умрет. Это не похоже на прошлый раз, когда он застал ее в похожем стрессовом состоянии. Тогда Астрид скрывала проблемы и раздражалась по любому поводу, просто чтобы доказать свою точку зрения. Но сейчас ей было страшно и тяжело, она едва дышала и правда не хотела, чтобы он видел ее в таком жалком состоянии. — Эй, Астрид, можно я положу руку тебе на плечо? Она узнала его спокойный и ровный голос. У него уже были панические атаки. Разумеется, были. Едва приподняв голову с колен, она кивнула. Тепло его руки подарило ей небольшое утешение. — Что случилось? Она сделала глубокий вдох, зная, что как только она откроет рот, она не сможет ничего сказать при этом не вздрогнув. — Я не могу написать эссе. Конечный срок завтра. — Хорошо, — сказал он. — Хочешь немного воды? Она вновь кивнула. — Хорошо. А затем тепло исчезло с ее плеча, и она услышала, как Иккинг пошел на кухню и открыл кран. Когда парень вернулся, то подал ей стакан. Астрид приподняла голову, посмотрела на него и увидела большие зеленые глаза, которые моргали от беспокойства. Вода была холодной, а сделать глоток оказалось легче, чем девушка думала. — Сделай несколько вдохов, — сказал Иккинг. Она так и сделала, и наконец, наконец-то, она почувствовала, как дыхание начало выравниваться. Ее руки все еще дрожали, но она снова могла нормально дышать. Астрид закрыла глаза и продолжила дышать, пока не почувствовала себя более-менее нормально. — Спасибо, Иккинг, — сказала она. — Прости. Он снова положил руку ей на плечо. — Тебе не за что извиняться. Все хорошо, тебе нужно сделать перерыв, ты не можешь работать в таком состоянии. А потом мы вместе займемся этим эссе. Иккинг приносит ей еще один стакан воды и немного еды, прежде чем сесть на ее рабочее место и просмотреть ее заметки. — Когда говоришь конечный срок? — спросил он. — К двенадцати. Иккинг кивнул и затем улыбнулся. — Хорошо. Мы справимся. Конечно, у него получится, он же Иккинг. У него все получается. Это заняло какое-то время, но она все же успокаивается и медленно, но верно начинает работать над эссе, пока Иккинг ей помогает. Они без проблем доделывают его и сдают к двенадцати дня.