Чёрная кровь

      Сцена немая и поистине комичная. Вампирша стоит прислонившись спиной к стене и от неё явственно веет холодом и опасностью. Ярко выраженной и концентрированной в конкретной точке пространства. Ладислао предусмотрительно отошёл к окну, явно намереваясь сбежать с его помощью, если вдруг здесь начнётся бой. Райан молчит, сжимает губы в тонкую линию, а на висках играют вены. Наверное, ужасно осознавать, что твой Создатель, к которому у тебя тёплые чувства, является твоим злейшим врагом. Или, я что-то не понимаю?       — Ты рассказала мне о пророчестве, не для того, чтобы спасти Элен, да? — шипит, явно удерживая себя от кровавой расправы. Хотя, навряд ли Райан способен убить древнего вампира. Даже если он знаменитый элементаль Ветра.       — Какая проницательность. — усмехается, больше не кажется безразличной и не опасной. Совсем наоборот. — Чем ты так недоволен, малыш? Вас двоих будет ждать не самая худшая судьба. Намного лучше, чем ждала тысячелетия назад Чёрную Саламандру и, намного позднее, меня.       Молчит. Но взгляд намного красноречивее слов. Он злится и негодует. Попался в ловушку, поставленную умелым кукловодом.       — Элен, Он ждёт тебя. — обращается ко мне и смотрит до ужаса понимающее и совсем чуть-чуть с жалостью. Смотрит в окно и я понимаю, что на небе во всю светит полная луна. Киваю и едва нахожу в себе силы сдвинуться с места. Взгляд Райана упирается между лопаток и грозит прожечь сквозную дыру. Страшно и больно, но что уж тут поделаешь. Лучше подчинится этому существу, чем познать на себе его гнев.       Выхожу за пределы комнаты и тут же попадаю во власть убийственной ауры. Стоит, спрятавшись в тени небольшой ниши в стене. В темноте горят налитые кровью глаза и сил сопротивляться нет. Ткнусь к этому сгустку тьмы и не испытываю даже намёка на страх. Как будто Он, это нечто должное и необходимое. Как будто так и должно быть.       Буквально падаю в эту тьму. Она затягивает, подобно водовороту. Закрываю глаза в светлом коридоре около своей комнаты, а открываю в знакомой тёмной спальне. Теперь уже нет сомнений, кому она принадлежит. Чёрной Саламандре.       — Арндис форсирует события. — шипит злой голос из темноты. Почему-то кажется, что за нетерпеливость элементаля воды, буду расплачиваться я. Скорее всего кровью.       — Господин?.. — зову тихо и осторожно, надеясь, что это не разозлит вампира ещё больше. Готова поклясться, что действия Арндис спутали ему все карты.       — Не бери в голову, милая. — стоит напротив, но лица не видно в кромешной темноте. Как и всегда. Позволит ли он когда-нибудь взглянуть на его истинный облик? — Как твоя рана?       — Не заживает. — касается моей ладони, рассматривает порез. Касается рубца и от этого действия по телу проходит странная дрожь. Мне не страшно, просто немного непривычно. — Господин, я могу задать вопрос?       — О Боги, кто тебя приучил к этому обращению? — вздрагиваю, хотя причин для этого нет. — Ладислао? Квинта?       — Все Вас так называют. — пожимаю плечами, и слышу немного грустный смешок со стороны вампира. — Райан сказал, что Вашего имени никто не знает.       — Моя милая Элен, всё совсем не так. — усмехается и подходит так близко, что я запросто могу ощутить чужое дыхание на своей щеке. — Эти дети так боятся меня, что даже мысленно бояться называть моё имя. Но это не значит, что его не существует.       — Тогда?.. — прерывает меня на полуслове, прижав палец к губам. Его дыхание опаляет шею и по телу пробегает отнюдь не приятная дрожь. Воспоминания об укусе всё ещё хранятся в памяти и не успели покрыться налётом времени.       — Избегай общества Арндис. — вроде бы наставляет, но тон не терпит возражений. Прикусывает кожу, причиняя лишь лёгкую боль. Страшно. Совсем не хочется стать чьим-то ужином. Но выхода у меня нет. Бежать некуда, да и как будто у меня был выбор с тех самых пор, как Он пришёл за мной. — Она намного опаснее, чем тебе могло показаться.       Охотно верю его словам. Арндис пугает: совсем недавно она считала меня лишней, а на днях признала неотъемлемой частью какого-то своего плана. Она кажется абсолютно равнодушной ко всему, но иногда в ней просыпается чудовище, способное тягаться даже с Саламандрой. Она умелый и опытный кукловод, опасный и грозный противник. И кто знает, какие планы она вынашивает у себя в голове.       Вампир усмехается, кусает сильнее: под клыками трещит кожа и мышцы. Выгибаю шею, корю себя за это действие, но сил сопротивляться нет. Если буду вырваться, будет только больнее. А боли, в последнее время, я натерпелась сполна. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев, ноги и руки немеют. Становится невыносимо холодно и не схвати вампир меня за плечи, давно бы осела на пол. А Саламандра все пьёт и пьёт, растягивает момент и наслаждается процессом. Почти не больно, лишь немного неприятно. Нет ничего, что напоминало «ощущения» от прошлого раза. Быть может дело в вампирской крови, что мне удалось испить сполна.       — Пойдём. — притягивает к себе, обнимает и будто пытается соединить наши тела воедино. Холодные пальцы впиваются в бока, а подбородок оказывается на моей макушке. Я и не думала, что вампир настолько высокий. — Хочу кое-что тебе показать.       Холодный ветер ударяет в лицо. Тело будто бы скрутили в тугой жгут и вернули в прежнее состояние за доли секунд. Хватают ртом воздух и давлюсь им, стоит вдохнуть в лёгкие чуть больше кислорода. Вампир усмехается, сжимает свою ладонь на моем запястье и не позволяет уйти от него ни на шаг. Вокруг так темно, хоть глаз выколи; в воздухе витает запах оливкового масла и полевых цветов, где-то недалеко поют ночную серенаду сверчки — или как называется местная живность? — а над головой раскинулось усыпанное сотнями тысяч звёзд небо.       Прислушиваюсь к своим ощущениям: воздух немного влажный и тёплый, нагретый за долгий солнечный день, под ногами начинающий остывать камень. Вампир стоит рядом, молчит и только крепко держит за запястье. И не знаю, сколько бы мы так простояли, если бы где-то рядом не раздались людские голоса. Выбирает понятное только ему направление и ведёт за собой. Камень под ногами исчезает и ступни касаются колючей травы. Идём недолго. Саламандра останавливается и я, не успев затормозить, влетаю в его спину, больно стукнувшись лбом и носом. Вампир усмехается, почти по-доброму и отступает в сторону. В воздухе появляются языки пламени и сначала мне показалось, что они парят в воздухе. Но нет. Огонь вспыхивает на столбах, некогда служивших опорой, для крыши беседки. «Некогда» — задолго до начала отсчёта «нашего времени».       — Это не беседка, Элен. — вампир снова смеётся и пламя становится в разы ярче. Посреди леса на каменном, держащемся только на честном слове, фундаменте, возвышаются четыре, доживающие свои последние года, колонны. Местами они уже начали разваливаться. Почти вся краска уже давно слезла, но местами проглядывают весьма блеклые намеки на древнюю и искусную роспись. Но если это не беседка, то что? — Это алтарь.       — Алтарь?       — Когда очень давно самая могущественная ведьма, древнейший вампир и сильнейший оборотень создали первую химеру. — вампир указывает на алтарь и ночь в одно мгновение становится днём. Развалины принимают искомый, не сильно отличающийся от действительности, вид. Черноволосая молодая женщина в белой тоге что-то напевает себе под нос и кружит вокруг алтаря. В руках у неё глубокая глиняная чаша, а руки по самый локоть перепачканы в чёрном красителе. — Они попытались соединить две сущности в одной: волк и дитя ночи.       — Удачно? — наблюдаю за тем, как женщина наносит какой-то рисунок на пол внутри алтаря и землю вокруг него. На камне спиной сидит мужчина и всё что можно увидеть: светлые волосы спадающие чуть ниже плеч и одежда, чем-то напоминающая одеяния греческих войнов. Рядом с камнем лежит огромный, раза в два больше обычного, волка.       — Ещё бы. — усмехается и видение исчезает. Мы снова оказывается в тёмном лесу. — Милейна. Так звали ту ведьму. Она же позднее увидела в пламени костра будущее Чёрной Саламандры.       — Почему Вы мне это рассказываете? — мы стоим на месте, где несколько тысячелетий назад был создан первый в своём роде гибрид. Это странно и немного пугает, кажется, что вот-вот из леса выйдут потомки оборотня из ведения и нападут. Не знаю, почему Он решил показать это мне и почему сейчас рассказывает мне это все, но мысли о том, что это все не просто так, не даёт мне покоя. Странно и немного волнующе.       — Милейна предсказала мне смерть от руки собственного Дитя, но никак не ту околесицу, что ты ещё услышишь. — где-то из чащи доносится протяжный вой и Саламандра фыркнув, притягивает меня к себе. — Пойдём-ка, не к чему нам встреча с оборотнями.       Вновь тело скручивает, как нити в толстом канате. Второй раз перемещаться в пространстве намного легче. Нет тошнотворного ощущения того, что тебя буквально собирали и разбирали по кусочкам, как конструктор «LEGO». Открываю глаза не в комнате древнего вампира, а в коридоре перед дверью своей комнаты. Делаю глубокий вдох и нажимаю на ручку двери. Приоткрываю дверь и проскальзываю внутрь .       Светильник на прикроватной тумбочке горит привычным приглушённым светом. Совсем непривычен Райан, задремавший на моей кровати. Сколько он ждал моего возвращения понять не трудно: достаточно просто посмотреть на часы. Сейчас половина третьего ночи. Как мы умудрились проходить по лесам Греции более двух часов, неизвестно. А это была именно Греция. Запах оливкового масла и тога на теле ведьмы подтвердили мои догадки.       Сажусь на самый край кровати и почти не дышу, наблюдая за сном брата. За то время, что мы не виделись он сильно изменился: окреп, хотя куда ещё больше, перестал брить щетину и кажется, немного, похолодел ко всему. Приглаживаю торчащие во все стороны светлые пряди и тут же окаю, будучи пойманной за запястье. Райан чуть приоткрывает глаза, смотрит немного осоловело и сонно, несколько раз моргает и притягивает к себе. Утыкается носом в макушку и засыпает крепким сном, попутно бормоча ерунду о том, как он рад меня видеть живой и невредимой.

***

      В последнее время в доме стало заметно прохладно. Листья на деревьях в саду начали опадать, а температура ночью и вовсе, начала опускаться к отметке «0». Райан говорит, что для восточной части Финляндии это нормальное явление, но все равно как-то не по себе. Райан безусловно знает, почему для своего убежища Саламандра выбрал именно эту страну, но молчит и, изредка, зло косится на прогуливавшуюся по заднему двору вампиршу.       Всё стало очень странно и запутано. Ещё больше, чем было раньше. Раньше — это до вступления в игру Арндис. Раньше меня интересовало зачем Саламандра меня похитил и насколько он стар; как появились первые вампиры и что они из себя представляли. Сейчас: это теряться в догадках о том, для чего именно я древнему вампиру; пытаться не потеряться в ворохе внутрисемейных споров и недомолвок и при этом остаться в живых. Жить в настоящем, это ходить по тонкой грани, что сохраняет мне жизнь и не даёт бессмертным тварям перегрызть мне глотку. Собственное безразличие пугает. Вампиры, оборотни, ведьмы — вспышка, оживившая что-то внутри и все по новой. Жить в шумном мегаполисе или в тихом особняке вампиров — кажется почти равносильным. Размышление о смерти и жизнь — привычное явление. Я вроде бы свободна, но невидимые цепи приковывают меня к этому месту. Смерть уже не кажется чём-то абстрактным и далёким — она уже почти схватила меня за шею — но собственные руки готовы биться за право жить до самого конца; до последнего вдоха: своего или противника.       Странно рассуждать о чём-то таком, когда напротив сидит Райан, имеющий способность читать чужие мысли. Но кажется, ему все равно на ты вакханалию, которая твориться у меня в голове. С появлением Райана почти ничего не изменилось: Квинта неизменно заходит по вечерам, проверяет комнату, участливо спрашивает о самочувствие и интересуется о том, нужно ли мне что-то; Лас все так же находится в моей комнате все свободное время и поскольку здесь теперь прочно прописался Райан, переругиваются они между собой исключительно по средствам телепатии. Почти всегда.       — Чёрт тебя побери! Ты не выносим! — шипит брат, посылая в сторону Ласа сжатый поток воздуха. Вампир уклоняется и заходит за спину Райан, деловито складывает руки на груди и чуть задирает голову, насмешливо щурясь и кривя губы в усмешке. Могут ругаться сколько угодно, но и невооружённым взглядом видно, что им весело. Хотя брат это всеми силами отрицает и ярко выражает своё «фи» в сторону вампиров этого дома. Как ребёнок, честное слово.       — Правда? — усмехается, и едва успевает уйти в сторону от прямого удара, нацеленного в подбородок. Шикает и отпрыгивает на добрых два метра. С места! Даже не стараясь! — А вот Принцесса с тобой не согласится! Да, Элен? Разве я невыносим?       — Абсолютно. — захлопываю книгу показательно громко. Всё равно с этими вампирами спокойствия не видать. Райан победно усмехается, ухитрившись сбить Ласа порывом ветра, последний же потирает ушибленный затылок и уже встаёт на ноги. Хмурится и шипит, приподняв верхнюю губу. Давно заметила, что вампиры так делают, когда злятся или пытаются запугать.       — Хватит дурачится, вы оба обещали мне рассказать о оборотнях и ведьмах. — убираю книгу на тумбочку и выразительно смотрю сначала на брата, а затем на Ладислао. Последний закатывает глаза и обогнув брата по широкой дуге садится в кресло около камина. Хлопает по обивки дивана, приглашая нас присоединиться.       — Сеньор, — он чуть склоняет голову, как будто признает брата как вышестоящего по статусу. — Синьорина. — Боже, выключите этого манеристого дамского угодника. Верните вредного и наглого вампира. — Предлагаю попросить прислугу подать чай и легкие закуски, разговор будет долгим. Не хотелось бы его прерывать.       Райан кивает и пересилив себе садится на диван. Закатываю глаза и извинившись, юркаю в ванную. Быстро умываюсь и переодеваюсь во что-то более подходящее, чем пижама. Возвращаюсь, когда одна из горничных уже ставит на стол тарелки с фруктами, какими-то канапе и чашки для чая. На подставку для горячего ставится большой пузатый чайник с зелёным чаем.       — И так, начнём? — кошусь на брата и еле заметно киваю. Райан, кажется, по привычке ответил через телепатию. — Отлично. Тогда начнём с ведьм. Если быть точнее с вампирши, которая когда-то давно была ведьмой.       — Ран? — странное имя. Райан задумчиво чешет заросший щетиной подбородок и что-то пытается вспомнить. Глупо себя чувствую, не имея возможности заглянуть к кому-то из них голову. В принципе глупо себя чувствую, сидя в обществе двух вампиров и обсуждая друх не совсем привычных созданий.       — О, ты знаешь о ней?! — Ладислао вскидывает брови, когда Райан неуверенно кивает. — Поразительно! — вопросительно выгибаю брови, требуя пояснить мне то, что они уже знают. — Ах, прости Принцесса. Ран — вампирша, которая когда-то была самой могущественной ведьмой. Говорят, она была сильнее даже Милейны. Ран поклонялись, как божеству. Она и правда была непомерно сильна. И какому-то вампиру хватило «ума» обратить её.       — В итоге, после обращения она получила самый сильный дар, который только можно было получить. Время. — Райан тяжело вздыхает, а память услужливо подкидывает воспоминания о том, что нечто подобное я уже слышала. А ещё собственными глазами видела «ту самую» Милейну, при упоминании которой в голосе Ладислао появилась плохо скрываемая паника.       — Это наглядный пример того, как опасно связываться с ведьмами. — Лас ставит чашку на блюдце и задумчиво чешет скулу. Что-то вспоминает. — Ты согласен со мной, Ветер? — брат неопределённо пожимает плечами. Лас кивает и нерешительно замерев, все же продолжает. — На самом деле пока ведьма смертна, она не представляет особой угрозы. По крайней мере сейчас.       — Разве ведьмы бессмертны? — сразу вспоминаю ведение, показанное Саламандрой. Милейна жила два или три тысячелетия назад. Неужели ведьмы тоже бессмертны? Или они нашли способ обмануть смерть?       — Нет, все они смертны. — приподнимаю брови, переглядываюсь с братом и всё ещё надеюсь услышать продолжение. Мужчина мечтательно прикрывает глаза и замирает на несколько долгих секунд. — Ох, ведьмы. — Ладислао жмурится и расплывается в дурацкой елейной улыбке. Райан подозрительно косится на него и морщится, что-то найдя в его мыслях. Гадость какая, даже знать не хочу, о чём он там думал. — Прекрасные создания… Хотел бы я так сказать, но нет. Современные ведьмы едва ли сильнее обычного человека. За всю свою жизнь я видел лишь одну по-настоящему сильную ведьму. Тирей — старая и могущественная ведьма. Она не так сильна как её мать, Милейна, но сейчас она по праву считается сильнейшей.       — Кто такая Милейна? — очень странно, что Райан о ней не знает. Ведь его создатель Арндис, которая в теории вполне могла застать её.       — Древнегреческая ведьма. Она была настолько сильна, что смогла нарушить закон равновесия. — приподнимаю брови, но уже понимаю, о чём идёт речь. — Милейна создала гибрида вампира и оборотня. Соединила две противоборствующие сущности в одну, нарушив законы природы и равновесия. Почти безнаказанно. — то, как загорелись глаза вампира говорит само за себя. Как необычно: вампир имеет слабость к колдовству ведьм. — Хотя думаю, если бы Тирей решилась на нечто похожее, то непременно вышла сухой из воды; она единственная ведьма, черпающая свои силы не из стихий или природы, а из космоса. Используя заклятье реинкарнации она проживает одну жизнь за другой уже несколько тысячелетий. Милейна создала это заклинание для себя, но природа её магии оказалась неподходящей для него.       Неожиданно в комнате наступает неловкое молчание. Тяжёлое и давящее на плечи. Лас роется в ворохе своих и чужих воспоминаний, а мы с Райаном пытаемся осмыслить полученную информацию. Немного странно осознавать, что это не абстрактные рассуждения о персонажах из очередного сериала, а реальные «люди». Одни жили когда-то давно, другие живут и по сей день. Где-то очень далеко от нас или же наоборот, так близко, что сложно поверить. В это всё в принципе сложно поверить. Окажись на моём месте кто-то из моих одноклассниц, то точно бы сошли с ума. Я и сама не понимаю, как осталась в трезвом уме, узнав и увидев так много ненормального. Как ещё не попыталась вскрыть себе вены тесно познакомившись не с самыми добрыми и милосердными обитателями дома. Всё это кажется до ужаса странно и пугающе. И пугает не меньше, чем серьёзный взгляд разных глаз вампира.       — Что касается оборотней. — Лас морщится, тянет руку к канапе с лососем — последнему — но его опережает Райан, вырвав добычу прямо из-под носа. Вампир закатывает глаза и демонстративно тянется в веточке винограда. Боже, как дети малые. — Они живут родовыми общинами: стаями. Обычно стаи не особо большие, за исключением той, что напала на нас в прошлом месяце. Волки живут несколько дольше людей, примерно до двухсот—двухсот пятидесяти лет.       — И всё? — насмешливо тянет Райан. Я бы не стала на его месте смеяться, уже раз столкнувшись с этими созданиями. Может быть они и не обладают какими-то магическими способностями, но и без этого они запросто могут тягаться с вампиром.       — Рефлексы, скорость и сила, не уступающие нашим. Для вампира моих лет тягаться с двумя-тремя оборотнями весьма рисковая затея. — когда его, и без того пугающие, глаза становиться такими серьёзными, хочется убежать. Когда Лас не дурачится и не прячется за маской добряка, наружу показывается его истинная натура. Уже довольно старого, прошедшего не одну войну вампира. Вампира, за плечами которого намного больше боли и шрамов, чем может показаться на первый взгляд. — Не переоценивай себя, оборотни грозный противник.       Если прибавить к этому всему ту информацию, что уже имеется, картина получается поразительно ужасной; люди не одно тысячелетие живут бок о бок со сверхъестественными существами и даже не знают об этом. Скорее всего даже не подозревают о том, что «сказки» о переселение души, одержимости и кровавых обрядах, на самом то деле не сказки, а реальность прикрытая красивым названием «фольклор». Что вампиры это не герои «Дракулы» или «Сверхъестественного», а реальные существа, появившиеся задолго до появления упоминаний о них. И оборотни это не просто рассказы о звероподобных варварах, а реально существующие «перевёртыши».       — Я подал вам пищу для размышлений. — Лас поднимается на ноги, нагло отряхивая крошки с колен прямо на пол. Натуральное свинство. Боже, а как же столовый этикет и прочая ерунда, хорошо знакомая этому старому созданию? Откуда появилась эта более взрослая копия брата? — Наслаждайтесь.       Уворачивается от очередного выпада брата и исчезает в приоткрытом окне. Каков наглец. Райан фыркает, зло щурится и наливает себе ещё чаю, хотя кажется, он бы сейчас выпил что покрепче. Райан всегда был вспыльчивый и эмоциональный, новая информация долго укладывалась в его голове и не всегда воспринималась так, как нужно. Когда Эшли отправила нас на Кипр отдохнуть перед новым учебным годом, то Райан подумал, что он него — по идеи «нас», но по факту «его» — хотят сослать с глаз долой и укатить с новым любовником в Сиэтл. Новый любовник у Эшли и правда был, правда на всё лето он застрял в Миннесоте, а Эшли едва ли могла вырваться из плена работы хотя бы на пару часов. Кстати о Эшли… Я так глубоко ушла в свои мысли, что совсем забыла спросить Райана о ней. Как он смог объяснить мою пропажу? Внушил ей что-то? Или же… она знала о его сущности?       — Мама знала кто я. — поток мыслей прерывает голос Райана, который опять решил покопаться в моей голове. Стоило привыкнуть что в этом доме мысли не являются собственными и неприкосновенными. Но каждый раз злость накатывает как в первый. — Мне пришлось ей всё рассказать.       — И как она отреагировала?       — Нормально. — блондин фыркает, но рука, сжимающая подлокотник, выдаёт его чувства с головой. — Даже не попыталась зарезать меня серебряным ножом после «всего этого».       И не понять, что он имеет под сочетанием слов «всего этого». Его обращение в вампира, мою пропажу или всё сразу. От Эшли всегда нужно было ожидать чего-то «эдакого».       С Райаном привычно и спокойно; от него не хочется спрятаться или отдалится, даже зная о его истинной сущности. Возможно от того, что я всё ещё не воспринимаю его как вампира. «Райан-человек» и «Райан-вампир» два равносильных для меня существа. Возможно, когда-нибудь это сыграет со мною злую шутку. Вампиры — это чудовища, рожденные из крови и плоти своих врагов; они отвратительны и уродливы в своей истинной сущности — кровожадных охотников. Этого ничего не изменит. Люди превращаются в кровожадных монстров слетев с катушек, вампиры же превращаются в нечто за гранью восприятия и понимая людей.       — Не знаю, что Он сделал с тобой. — неожиданно подаёт голос Райан, хмурится и напрягается всем телом. — Но ты права. Мы и правда отвратительны в своей сущности.       Не успеваю открыть рот, чтобы спросить хоть что-нибудь, как голову буквально начинает разрывать от чужих воспоминаний и мыслей. Вот Райан забредает в какой-то убогий клуб на окраине Нью-Йорка, а спустя мгновение нервные окончания раздирает от боли, перед глазами мутная пелена и всё что я (он) видим, это кровь, вытекающая из тела и узкий проулок между баром и борделем. «Хочешь жить?» — вопрос, оседающий на задворках памяти и жар растекающийся по венам. Боль, от которой разрывается голова, и адское пекло в глотке. Какофония и запахов и звуков, словно мир заискрился в одночасье и всё это в маленькой комнате три на четыре. Беловолосая девушка по имени Ария. И кровь. Так много крови, что впору потонуть в её количестве. Всё те же бары и клубы, но на этот раз жертвы такие же наивные подростки. Только на этот раз Райан хищник, а не жертва. Чувства эйфории и власти накрывают как волна; не мои, а чужие. И от этого липкое отвращение оседает под кожей, вплетаясь в геном. Кровь, чьи-то оторванные конечности и посреди этого парада смерти два вампира. Они упиваются смертью и чужой болью, они чувствуют себя богами; Райан слышит мысли и чувства Арии. Она довольна и горда своим новым Дитя. А у меня от отвращения всё внутри переворачивается. И нет никакого оправдания для него. Он хотел этого и ему это нравилось.       — Теперь ты знаешь чуточку больше о нас. — усмехается и поднимается на ноги, сбегает от грядущего разговора. Поступает не многим лучше других вампиров этого дома. Поступает как Ладислао менее часа назад, как Саламандра парой дней назад. Все они одинаковые.       — Чудовища. — одно слово, на вампир вздрагивает, как он выстрела. И это даже не попытка задеть, всего лишь озвученная вслух правда.       — Мы не отрицаем. — улыбка почти понимающая. Ведь когда-то он тоже впервые столкнулся с вампирами будучи человеком. Так же боялся и презирал их. Пока не стал одним из них. — Кто-то больше, кто-то меньше.       Кажется, правда ещё никогда не была столь мучительной и тяжёлой.