Песчаный монстр

— Я — песчаный демон. Заперт в собственной пустыне уже несколько сотен лет. Ты — мой первый гость за последние пятьдесят лет. Знаю, моя последняя выжившая собеседница пыталась предупредить тебя обо мне. «Та самая женщина, Чие-сан, кажется. Неужели?..» Сакура подняла распахнутые от изумления глаза. Она просто не могла поверить в услышанное. Но почему-то только благодаря этому бреду все более-менее начинало складываться в одну цельную картинку. Нет, нет. Все неправда. Совпадение. Самое сумасшедшее и нелепое в ее жизни. Но что самое ужасное — не только слух — даже глаза обманывали сейчас Харуно. — Как… ты это делаешь?.. — почти шепотом пролепетала девушка, устремив свой завороженный взгляд на беспорядочные движения песчаных частиц вокруг парня. Песок и вправду как будто слушался этого человека. И от этого зрелища поистине невозможно было оторвать глаз. Холодный тягучий голос вновь ударил по ушам. — Песок подчиняется мне. Неужели люди этого времени и правда настолько глупы и слепы, — с раздражением произнес «Пятый». В следующее мгновение песчинки уже перенеслись в сторону Харуно. Она невольно отпрянула назад, и, почувствовав спиной твердую и неприступную преграду в виде стены, инстинктивно зажмурилась, ожидая опасности. Напрасно. Сакура лишь вновь ощутила легкое покалывание в своей правой ладони. Поморщившись, она все же открыла глаза. И невольно ахнула. Он стоял слишком близко. Непозволительно. Опасно. — Я уже говорил, что не желаю тебе зла. Харуно невольно опустила взгляд. — Не может быть… — растерянно прошептала Сакура, увидев, что ее ладонь спокойно лежала в Его руке. Когда? Как?.. — Я не чувствую твоей… тебя… Мысли одна за другой сбивались в единый поток сумасшествия. В голове будто что-то щелкнуло, и сознание в один миг поглотил единый хаос, окутал своей непроницаемой пеленой панического страха. Здесь сложно было подобрать какие-либо слова. Да и нужны ли они теперь вообще? Харуно уже готова была себя назвать сумасшедшей. Все рациональные объяснения давно исчерпали себя. Она проиграла. Но возможно ли поверить в увиденное? — Я ученый. Собираюсь, когда вернусь, закончить кандидатскую. Получить степень… Почему сейчас я вижу и чувствую то, что не смог бы объяснить ни один здравомыслящий человек в нашем мире?! Сакура не заметила, как с бессвязного лепета перешла на крик. Ее мир рушился. Мир, полный четких физических законов и здравого смысла. Мир, лишенный всякого мистицизма. Нефритовые глаза неотрывно смотрели на «неудавшегося» ученого с каким-то сожалением. Даже тени пренебрежения на этот раз не появилось на Его лице. — Мир всегда жил по своим законам. И они не всегда сходились с человеческими. Веришь ты мне или нет — я перед тобой. Бестелесный дух. Песчаный Демон. Гаара, сузив глаза, сделал еще один шаг, склонившись над притихшей Сакурой. — Слышишь биение моего сердца? Чувствуешь мое дыхание? — хриплым голосом шептал он ей у самого уха. Сакура молчала, затаив дыхание. Ответ был очевиден да и вовсе не требовался. Неожиданно безумная усмешка исказила лицо парня, отчего Сакура почувствовала, как по спине пробежал противный холодок. Снова она ощутила под сердцем зарождающийся липкий животный страх. Страх неизвестности. Страх за свою жизнь. «Казекаге» лишь отвел свой тяжелый взгляд в сторону, заметив, как сильно изменилось выражение лица его собеседницы. Им обоим было понятно: еще немного, и у нее начнется истерика. — Ты все еще боишься меня, — то ли Сакуре показалось, то ли его голос действительно на мгновение смягчился. — А я ведь даже не могу прикоснуться к тебе. Харуно громко выдохнула, бессильно скатившись по стене на пол. Она больше не может все это слушать. Не может больше смотреть на Него. «Допустим, я поверю тебе». Ничего другого ей ведь и не оставалось. — Значит, ты тот, кого мы ищем, что ли,— Сакура как-то странно усмехнулась и подняла глаза на «мертвеца». Тот многозначительно покачал головой. — Вы больше никого не будете искать. Харуно нахмурилась, заслышав в этой фразе скрытое предостережение. Нет, даже угрозу. — Сомневаюсь, что тебе удастся так заговорить Узумаки, — невесело подметила девушка. — Узумаки? — парень вздернул острый подбородок и с вопросом уставился на Сакуру. — Мой товарищ, который спит и видит, как будет пересчитывать твои кости, — буркнула Харуно, искоса посмотрев на «Демона». Она точно не знала, сколько времени находится в этом странном месте, но… В любом случае, ребята скоро должны будут прибыть на место. Черт, и влетит же ей за самонадеянность, если удастся выбраться отсюда живой! — Вы должны вернуться назад, — непоколебимым тоном отрезал песчанник. — Мое тело вам все равно никогда не найти. — И почему же? — недовольно проговорила девушка, поморщившись от уточнения, чье тело им не суждено отыскать аки незадачливым некромантам. И за кого этот парень их держит, в самом деле?! — Мой прах давно поглотила пустыня. Ни тела, ни гробницы у меня нет. Я был недостоин почестей ушедших Казекаге. Пустой взгляд Демона проходил будто бы сквозь Сакуру. Девушка поджала побелевшие губы, нахмурившись. Да что он опять несет, ей-богу! — Этого не может быть, — на удивление уверенно, без дрожи в голосе произнесла Харуно. — Если ты и был Казекаге, то хоронить тебя должны были как правителя деревни. Я изучала рукописи ваших писцов. В них большое значение уделялось именно обрядовым заупокойным культам. Не то, что Казекаге — даже простые смертные сооружали себе подобие гробниц еще при жизни! Если это было им по карману. И ты хочешь сказать, что ты — Собаку но Гаара, кем ты себя называешь — даже не был похоронен по обычаю своей страны? Как я могу в это поверить? Сакура шумно выдохнула. Кажется, все-таки она еще не сходит с ума — измотанное сознание все еще способно было сложить два плюс два. Парень нисколько не изменился в лице. Лишь сузил глаза и склонился над девушкой, по-детски поджавшей под себя колени, и пристально посмотрел на нее. — Сакура, тебе ведь известно не только о заупокойных культах моей деревни, верно? Под тяжелым взглядом нефритовых глаз девушка медленно кивнула, совершенно не понимая, к чему этот странный вопрос. Черт, и почему этот парень всегда говорил либо загадками, либо односложными фразами?! Это уже начинало порядком раздражать. — Моя мать умерла при родах, — безразлично начал он. Сакура же подняла заинтересованный взгляд. Нет, даже после всех мнимых доказательств бестелесности ее собеседника, у девушки все же имелась задняя мысль, что все это лишь игра воображения. Однако если все же хоть на минуту позволить себе смириться с мыслью, что перед ней сам Пятый Казекаге, ее больная научная мечта, то какие же возможности сейчас раскрывались перед ней! Она же может расспросить его абсолютно обо всем! О жизни тех людей, о его становлении Казекаге и, ах, черт, да у Харуно за эти несколько секунд в голове назрело столько вопросов к этому… человеку, что невольно у девушки неприятно загудело у висков. Заметив по лицу Сакуры ее разгоряченную работу разума, парень остановился, вопросительно посмотрев на нее. — Что-то не так? Казалось, такой простой вопрос. Но почему-то именно сейчас он привел Харуно в неподдельное смятение. — Нет, эм… продолжай! Я слушаю, — девушка нервно помотала головой и фальшиво улыбнулась. Взгляд парня в один момент стал стеклянным, бледные губы уже приоткрылись, чтобы ввести в ступор Сакуру очередным своим вопросом, однако, кажется, «Казекаге» в последний момент передумал и бесцветным тоном продолжил начатое: — Мой отец считал меня виновным в смерти матери. Через полгода после моего рождения он и вовсе потерял разум — из-за россказней старейшин стал видеть во мне Демона песков. Постоянно кричал, что я — всего лишь сосуд для Шукаку, не его сын. Отец боялся меня и ненавидел, — парень качнул головой в сторону Сакуры, внимательно проследив за ее замершей фигурой. Девушка вся превратилась в слух. Скрестив руки на груди, Демон продолжил свой рассказ, уже повернувшись к Харуно спиной. — Он слишком быстро покинул мир живых. Но свой страх и ненависть оставил здесь. По деревне стали ходить слухи, будто бы я убил не только свою мать, но и их предводителя. Конечно, ведь сын Казекаге — Демон, что повелевает песками, разрушает их дома, заставляет гибнуть их родных. От его слов так и сквозило холодностью и безразличием. Сакура, словно завороженная, все смотрела в спину своему рассказчику, иногда переводя взгляд на его копну огненно-красных непослушных волос. Но ведь он и вправду совсем не похож на человека. Точнее, так и есть. В этом Сакура уже успела убедиться и даже поверить в то, что Пятый Казекаге, стоявший перед ней — не плод ее больного измотанного воображения. — Но как ты тогда смог стать Казекаге, если тебя все ненавидели?.. Да и… по вашим обычаям, твой старший брат должен был, — голос Сакуры на миг дрогнул. Что не могло остаться незамеченным ее собеседником. Парень хмыкнул. Он ждал от этой девушки подобного вопроса. — Мой брат должен был стать следующим Казекаге, верно. Его с детства готовили к этому, отец видел в нем достойного преемника. Но… — при упоминании о старшем брате Пятый осекся, вновь обернувшись лицом к Харуно. Непроницаемый взгляд нефритовых глаз вновь начал невольно давить на Сакуру, отчего та даже на мгновение отвела глаза в сторону. Снова проиграла. Металлический голос вновь зазвенел в ушах. — Канкуро никогда не хотел становиться главой деревни. Его больше интересовали свои марионетки и собственная мастерская, но отец ничего не желал слышать. После его смерти брат покинул Суну, окончательно отказавшись от мантии Казекаге, — парень на миг замолк, устало прикрыв веки. — Отказавшись в мою пользу. — Что… — ошарашенно прошептала девушка. Об этом не сообщалось ни в одной хронике. Неужели правда?! Однако Харуно действительно больше верилось (или хотелось верить) именно в эту версию, а не в то, что родной младший брат мог убить старшего ради должности Казекаге. А между тем парень продолжил, совершенно игнорируя довольно странную реакцию девушки на его рассказ. — Поступок Канкуро народ и старейшины посчитали проявлением слабости, трусостью, — небрежно произнес он, невольно сжимая кулаки. — Но все было совсем не так. В благородной душе моего брата не было места малодушию. Он ненавидел власть. Ненавидел ее обладателей. И он не собирался становиться одним из них. — И потому решил свалить все на младшего брата? — Сакура не смогла удержаться от язвительного комментария. Слишком уж непонятна была логика в поступках Старшего Но Собаку. — Нет, — раздраженно произнес Демон. — Ты ничего не понимаешь. — И что же я не понимаю? — Сакуру, казалось, даже задели его последние слова в адрес ее «сообразительности». Плечи парня на мгновение дрогнули, будто он все же почувствовал пристальный осуждающий взгляд собеседницы. — У нас не было иного выбора, — бесцветным голосом проговорил парень, заведя руки за спину. — Брат хотел свободы, я хотел признания. Сакура отвела взгляд. Да, все это можно было допустить, но… — Во мне с раннего детства видели того, кем я не являлся, — на мгновение девушке даже показалось, будто его собеседник говорит сам с собой. Совершенно не замечая ее присутствия. Может, отчасти это так и было. Однако следующий вопрос был адресован уже ей: — Поняла уже, почему я спросил тебя о других культах? — Ты был частью какого-то вашего культа поклонения… — догадка сама сорвалась с уст. Нет, и все-таки, это было для нее открытием. Которое теперь многое объясняло. — Верно. Меня обожествляли и одновременно проклинали. Покуситься на должность правителя деревни все равно было бы безумием. Пусть и с руки законного наследника. «Но ты сделал это», — мысленно договорила за него Сакура. В груди что-то неприятно сдавило, отчего стало трудно дышать. — Безумие… — задумчиво протянул Демон. — Но тогда я так не считал. Я был слишком юн. Юн и слеп. Я жаждал признания. Старейшины же, мой народ жаждали моей смерти. Они сами вручили мне титул Казекаге, решив таким образом задобрить дух ненасытного до людских смертей и разрушений Шукаку. Но не прошло и месяца, как на Суну обрушилась сильнейшая песчаная буря. Она смела все на своем пути. Моя деревня была фактически уничтожена. Сакура завороженно слушала, не смея перебивать. Теперь все точно почти сложилось в одну картинку. — В глазах старейшин, выживших я был повинен во всех смертях. Ведь именно я был сосудом Однохвостого. И должен был принадлежать Ему. Тот, кто навлек на них смерть. — Тебя принесли в жертву, — тихо произнесла свою догадку Харуно. Казекаге же кинул на нее свой тяжелый продолжительный взгляд. — Не совсем, — небрежно бросил Демон. Сакура непонимающе качнула головой. — Я сам пошел на это. На обряд очищения. — Не надо, — неожиданно резко оборвала собеседника девушка. — Я знаю, в чем состоит суть обряда. Да, Сакура прекрасно помнила, как о нем в нездоровом восхищении рассказывал Сай. Человек, избранный роком, принимал быстродействующий яд. Затем уже окоченевшее тело на глазах у толпы зевак или специально нанятых людей принимались терзать животные, как правило, псы хозяина. А дальше… То, что осталось от тела, старейшины относили на Священную гору Сунагакуре. Ожидали, пока останки полностью «очистятся» через поедание органики уже птицами.После проходило около двух недель, и «очищенные» кости (вернее то, что осталось) прилюдно сжигали на костре, а прах затем развеивали по ветру. В студенческие годы Харуно думалось, что этот своего рода ритуал хуже любой казни. А сейчас… — Черт, не верю, — совершенно растерянно, пустым тоном проговорила она. — Как так можно закончить жизнь?! Скажи, зачем… «…ты принес себя в жертву обезумевшим от страха жрецам? Зачем умер в глазах полоумной толпы чудовищем? Оно стоило того?» Но Сакура осеклась, так и не задав ни одного вопроса. Она не хотела слышать на них ответы. Не могла. — Так было нужно, — невозмутимо бросил Казекаге, и Сакура поняла: ему действительно уже все равно. Нет сожалений. Нет ненависти. «Смирился, — тут же мрачная догадка быстро пришла в прозорливый девичий ум. — Но сколько же прошло до этого смирения лет. Нет, даже десятков». Сакура поджимает губы. Но не произносит ни слова. А его собеседнику они и не нужны. Он все понимает. Жалеешь, что узнала Мою правду. Но Собаку но Гааре действительно все равно.

***

Их затянувшееся молчание прервалось совершенно неожиданно. Когда глаза Харуно неестественно блеснули. — Знаешь, я ведь с детства мечтала найти тебя, — девушка с печальной улыбкой на губах прикрыла глаза, опустившись на пол. Парень вопросительно изогнул бровь, в искреннем удивлении посмотрев на Харуно. —  Зачем? — Слишком загадочная ты персона для Истории, Собаку но Гаара. Знаешь, сколько про тебя ерунды общепризнанной понаписали? Хотелось расставить все точки над «и», что ли. — Ерунды? — нефритовые глаза в легком непонимании сузились, однако Харуно все же подметила в его затуманенном взгляде невольный интерес. Хитрая усмешка появилась на губах девушки. — Да-а, — протянула та и, сама того не замечая, придвинулась ближе к парню. — Могу рассказать в подробностях, если интересно. Я занималась твоим «досье» несколько лет, хотя честно, думала, что когда-нибудь у меня будет реальный шанс заняться твоими костями. Девушка хмыкнула, заметив, как парень пренебрежительно поморщился от ее последней фразы. А ведь юному антропологу стоило признаться, что этот вид общения ее устраивал гораздо больше, чем «допрос» артефактов вместе с неперегоравшим Узумаки. Бледное лицо Казекаге на миг помрачнело. Что не укрылось от Харуно, уже некоторое время продолжавшей тайно и неотрывно изучать его черты. Запоминать мельчайшие детали. Спокойный размеренный голос, прозвучавший совсем рядом, сразу же вывел Сакуру из ее размышлений по поводу идеального овала лица своего собеседника. — Раньше меня совсем не волновало, что думают обо мне люди. «И это сгубило мою душу». Казекаге повернулся к рядом сидящей Харуно и пристально взглянул в ее глаза, в которых читалось какое-то ожидание и немой вопрос. В раздражении он прикрыл свои очерченные веки, отвернувшись. Нет, Казекаге до сих пор не до конца понимал, почему захотел рассказать свою историю именно ей. Той, что по своему убийственному легкомыслию решилась в одиночку отправиться в бескрайнюю пустыню. В его вечное безмолвное царство Песка. В его личную тюрьму. И чуть было не решилась остаться здесь при нём навсегда. Сама того не ведая. Именно она, не стесняясь в выражениях, называла его сумасшедшим. Но сама ведь оказалась не благоразумней. Гаара возводит уставший безразличный взгляд на верх. Их беседа уже давно должна была подойти к концу. Самовлюбленный Демон давно уже должен был ее отпустить. Сакуру Харуно уже ждали. Там. Там, где он всего лишь легенда. Исторический персонаж. Песчаный монстр. Да как угодно его зовите. Уже неважно. Но… так не хотелось. Сердце Сакуры забилось сильнее, когда вместо завершения оборванной фразы парня она услышала… …ничего, кроме мертвой тишины. Вздрогнув, девушка медленно перевела свой взор на собеседника. И едва слышно ахнула, инстинктивно потянувшись к своему замолкшему пленителю. Безжизненные стеклянные нефритовые глаза смотрели на нее с мрачной застывшей печалью. В них виделась только смерть. И пустота. «Я… хотел бы…» …еще послушать тебя, Сакура Харуно.