Дневник моего лета.

Глава 9 Дом Егорки 6 июля. Вот бы вернуться сюда потом… Все заулыбались кроме Лады и меня. Я не поняла о чём говорит дядя Иван, но попробовала тоже улыбнуться. - Ох, Ваня… - начала было Лада, но замолчала, потом обратилась ко мне. – Тасенька, ты наверно кушать хочешь. На, подкрепись перед уходом. Лада открыла плетеный из бересты небольшой сундучок, взяла оттуда кусочек хлеба и протянула его мне. Я взяла хлеб и покрутила в руке. Кусочек был маленький не больше спичечного коробка. Вроде хлеб, а на привычный мне хлеб не похож. Серовато-бурого цвета, очень плотный. Я понюхала его, пах он вкусно. - Ешь, ешь, Тасенька, - подбодрила меня Лада. Я подняла глаза и обнаружила, что все присутствующие смотрят на меня то ли с любопытством, то ли с недоверием. А дядьку Ивана-Дурака моё изучение хлеба прямо-таки забавляло. Чтобы не показаться невежливой я откусила и разжевала. Это оказалась очень вкусная еда. Хлеб таял во рту, его вкус мне был не знаком, но очень понравился. Я не заметила, как съела весь данный мне кусочек. И, несмотря на его маленький размер, я ощутила чувство сытости, как будто целую тарелку каши съела. Удивительная еда! - Что это за хлеб? Как называется? – спросила я у Лады. - Обыкновенный хлеб, - слегка удивившись моему вопросу, ответила она. - Это амарантовый хлеб, Тася. Понравился? – спросил дядя Иван. - Амарантовый? Я о таком не слышала. Очень вкусный спасибо. - Хочешь, я тебе с собой кусочек дам? – спросил Егорка. Я кивнула. Он достал из сундучка ещё краюшку и дал мне. Я взяла хлеб и взглянула на Егорку. Он выглядел расстроенным, наверно ему тоже не хотелось со мной расставаться, как и мне с ним. - Что ж, Таисия. Допивай свой сбитень, и пора отправить тебя домой, - бодро сказал дядя Иван. - Уже пора? – хором спросили мы с Егоркой. - Да, детки, пора. Тася, ты про бабушку-то запамятовала? Разве она не будет волноваться? – спросил дядя Иван. Я вздохнула, допила свой сбитень, сунула в карман кусочек амарантового хлеба и сказала, вставая: - Будет. Она у меня очень волнительная. Я отдала Ладе её цветастую шаль. - Можно мне посмотреть ваш дом, прежде, чем я уйду? Здесь столько всего интересного, - спросила я у Лады. - Ты же забудешь всё. Зачем смотреть-то? – бесцеремонно высказалась Белава. Мать строго посмотрела на неё, потом обернулась ко мне и ласково сказала: - Конечно можно, Тася. Смотри. Я обошла стол и не обращая внимания, на глазеющих снаружи в щёлку между шторами детей, подошла к печке. Она очень походила на нашу печку в деревенском доме, такие ещё называют «русская печка». Но отличия были. Эта печь больше и массивней, её всю покрывают разноцветные растительные узоры. Есть несколько ниш, в которых стоят бутылочки, пузырьки, чашки и предметы, назначение, которых я не знала. Сверху от каменной печной трубы отходят несколько изогнутых железных труб и теряются где-то за печью и в потолке. Я посмотрела наверх. С потолка свисают гирлянды сушёных букетиков трав, нанизанные на верёвки, и две люстры. Одна висит над большим деревянным обеденным столом, а вторая в другой части комнаты, что спрятана за печкой. Люстры эти, какие-то странные, вместо лампочек там стеклянные шарики, внутри которых что-то вроде стержня. Я обошла печку, за ней пряталась просторная комната и лестница на второй этаж дома. Сбоку из печи торчат медные рычаги, не менее двадцати штук. Сейчас они все опущены вниз. А рядом с рычагами с левого бока, сверху вниз были нарисованы непонятные фигурки и значки. Я заметила, что к печке приставлена маленькая лесенка. Наверно по ней можно забираться и валяться на печи согреваясь в холодные зимние вечера. Я оглядела комнату и поняла, что это место для рукоделия Лады и, может, Белавы. Стены комнаты были увешаны красивыми красочными гобеленами, которые наверняка соткала сама Лада. У стены небольшой комод на нем несколько плетеных из лозы и бересты шкатулок; мягкая софа, устлана самотканым покрывалом с, изображённым на нём, огромным улыбающимся солнцем. Рядом с софой стоят два резных кресла, небольшой ткацкий станок, большие пяльцы. На полу две корзины с клубками разноцветных нитей. А напротив софы у противоположной стены с окном стоит странный и очень интересный музыкальный инструмент. Он похож на фортепиано, у него почти такие же клавиши. Отличие в том, что клавиши фортепиано черно-белые и в один ряд, а эти, трёх цветов: белые, зелёные и красные, и расположены в два ряда. Снизу педали, четыре штуки. Ещё этот инструмент похож на орган, только крошечный. Вверх из него, как из органа, отходят трубы разного размера. А ещё он похож на гармонь или баян, так как у этого инструмента тоже есть меха. Очень хотелось услышать звучание этого диковинного инструмента и увидеть, как на нем играют. Но я понимала, что время поджимает и дольше здесь находиться я не могу. - Наверное пора? – спросила я, повернувшись к наблюдавшими за мной Ладе, дяде Ивану, Егорке и Белаве. - Разве ты не хочешь подняться на верх, я покажу тебе свою комнату, - спросил Егорка. - Хочу, но я боюсь, что бабушка будет переживать за меня. Я же ей не сказала куда иду. Егорка понурился. - Я обязательно всё вспомню, найду сюда дорогу, и тогда ты покажешь мне свою комнату, а ещё научишь играть вот на этом инструменте. Добро? - Добро. Я тебе покажу всю папину коллекцию музыкальных инструментов, и научу играть на любом, который понравится, - слегка улыбнувшись ответил Егорка. Я направилась к выходу, Егорка прошёл чуть вперёд и отодвинул тяжёлое покрывало, что отделяло комнату с печкой от сеней. Мы прошли в сени, там было прохладно, темно и пахло травами. Дядя Иван-Дурак и Лада чуть задержались, наверно обсудить между собой свои взрослые дела. - Уже покинуть нас надумала? – спросил меня тонкий скрипучий голос. - А? – я осмотрелась, но никого не увидела. – Ты слышал? – спросила я Егорку. - Не пугайся, это наш домовой Тишка, вон он на дальней полке сидит, - сказал Егорка, указывая направо вверх в темноту. Я присмотрелась, поморгала, и когда мои глаза привыкли к полумраку, то сквозь гирлянды букетиков сушёной травы, увидела маленького человечка. - Не Тишка, а Тихон Утешич, - заявил домовой. Я онемела от такой неожиданной встречи. «Значит домовые и вправду существуют!» - подумала я. - Конечно существуют, - хором ответили Белава и Тишка. - Ты, Тиша Утешич, покажись гостье-то, чего запрятался, - сказала домовому Белава. - Я не взапрятылся, я тута. Покамест не хочетлися мешатить вамс, - ответил домовой, исчез с негромким шорохом и появился прямо передо мной. Это оказался маленький улыбчивый человечек, ростом чуть выше моих колен. Непропорционально большая голова на тонкой шее, узкие плечи, крепкое тельце и крошечные ручки и ножки. Одет в темно синие штаны и алую рубаху, перехваченную плетёным из разноцветных нитей поясом; к ногам с растопыренными пальцами, самодельными шнурками, привязаны подошвы. Длинные волосы, все заплетены в маленькие косички и забраны в пучок на макушке. Большие ярко зелёные глаза, с очень густыми черными ресницами, такие же густые брови. Курносый нос картошкой и широкий рот. - Рада знакомству Тихон Потешич, - я присела на корточки и протянула домовому руку. - Утешич! Утешич я, пришладшая девочка Таисия. Чрезмерно радуюсь познакомиться. Я послышал, вы обратуетесь восвоякий мир? – спросил Тиша, пожав мне указательный и средний пальцы. Я вопросительно посмотрела на Егорку. - Он сказал, что ему послышалось, что ты возвращаешься в свой мир, - потом он обратился к домовому. – Да, она возвращается, Тиша. - Тогда мест запередайте прюветы любимке моей Удесе Заряновне. Я с нею задавно не видался, - сказал домовой пристально меня разглядывая. - Кому, кому? – не понимала я. - Домовица ваша, Удеса Заряновна, - Тиша выразительно посмотрел на Егорку и спросил у него. – Она не знамает чё ли? - Передаст, передаст, Тиша. Удеса твоя может и не показывается ей? – ответил Егорка. Отодвинув в сторону покрывало, в сени вошли дядя Иван-Дурак и Лада. - Ой, батюшки! Что это вы в сенях-то стоите? – спросила Лада, не ожидая обнаружить здесь ребят. Дядя Иван-Дурак увидел домового и сказал, улыбаясь: - Тихон! И ты здесь? Попрощаться с гостьей пожаловал? - Пожаловал, Иван Иварович, пожаловал, - ответил домовой и низко поклонился дяде Ивану. Тот тоже поклонился домовому и сказал: - Тогда прощайся быстрее Тихон, пора нам Тасю домой вертать. Домовой ещё раз поклонился дяде Ивану, взял меня за руку и отвёл в сторонку: - Вы идите, покамест на уличке обождите с, - сказал он всем. - Тихон, что за секреты с Тасей?! – строго спросила Лада. - Вы идите, хозяюшка, покамест на уличке обождите с, - вежливо, но настойчиво попросил домовой Ладу. - Ох уж мне эти домовые! – запричитала Лада. Дядя Иван-Дурак пошёл к двери приоткрыл её и, подождав пока все выйдут, шагнул за порог, закрыв за собой дверь. Тиша поманил меня пальцем, я присела. - Вот тебе девица шнурочек, запередавай её Удесе, - он вложил в мою руку разноцветную тоненькую косичку. – Сбереги её, девица. Сбережёшь, да запередашь шнурочек, откроется тебе память твояша. И Тишка исчез с негромким шорохом. - Как же я его передам, если забуду всё? – спросила я без особой надежды на ответ, потом спрятала шнурок в карман и вышла на улицу.