Дневник моего лета.

Глава 10 Возвращение 6 июля 2017 года. Этот момент без комментариев. Там меня ждали Егорка и все остальные. С десяток девочек и мальчиков разного возраста обступили нас и с любопытством беззастенчиво стали разглядывать меня. Девочки все были одеты в яркие цветастые платья и сарафаны. У всех длинные волосы, заплетённые в одну или две косы, а на головах маленькие простенькие короны, либо атласные ленты, или плетёные тесёмки, а у некоторых веночки из самодельных цветов. Все мальчики одеты, как Егорка, только цвет штанов и рубах отличались, а ещё вышивка на одежде была у каждого своя. И у всех мальчишек сбоку на поясе висел кортик в ножнах. У самых маленьких нож был деревянный, у тех, кто постарше настоящий, как у Егорки. Из группы любопытствующих детей к нам подскочил лопоухий взъерошенный мальчик: - Будь здорова! Ты – Тася- Фалалейка? Я- Добрыня! Он схватил мою правую руку и начал её трясти. - Она не Фалалейка, не видишь, что ль, всполошный? – грозно сказал Егорка, он отодвинул от меня Добрыню. – Не задерживай, нам идти надобно. Подошла мама Егорки, обняла меня и расцеловала в обе щёки: - Тасенька, прощевай, моя хорошая, не кручинься и будь смелой. - Хорошо, тётя Лада, я буду. - Вот и славно, - ответила она и отошла в сторонку. Лада выглядела очень расстроенной и едва сдерживала слёзы. Мне стало её жалко, и я сказала: - Вы не расстраивайтесь, тётя Лада, со мной всё будет хорошо. Лада покивала в ответ, но ничего не смогла ответить. - Не разводим сырость! – бодро с улыбкой сказал дядя Иван-Дурак. – Оставайтесь с миром, а нам пора! Он пошёл вперед, а я, Егорка и Белава за ним, ещё с нами увязался Добрыня. Дядя Ваня шёл, напевая веселую неизвестную мне песню, Белава подпевала ему. А Добрыня рысил рядом с Егоркой и стал с нетерпением его расспрашивать: - Егорка, а правда, что её Снежинка нашла? - Правда, - нехотя ответил Егор. - А правда, что ей плохо стало и она чуть не померла? Меня Добрыня будто не замечал. - Не правда. Ей просто задурнело и всё, - отмахнулся от него Егорка. - А правда, что Снежинка её на себе принесла? - Принесла. - И, что? Вы её обратно вернёте? - Да. - Без памяти? - Ну чего ты привязался, Добрыня? Как банный лист ей-ей! – взбеленился на него Егорка. - Чего, спросить нельзя? – сказал Добрыня и отошёл от Егорки на пару шагов. Егорка остановился и сказал: - Вот она, рядом идёт. Возьми и спроси у неё всё сам. Добрыня смутился, не решился обратиться напрямую ко мне, и мы двинулись дальше. Некоторое время шли молча, но потом Добрыня не выдержал и спросил, опять обращаясь к Егорке: - А ты её провожать в Мороковый мир пойдёшь? - Нет, - ответил Егорка таким тоном, что было ясно – это последний вопрос, на который он дал ответ. Мы поднялись на холм, весь поросший высокой травой и цветами. Мне подумалось, что наверно с него открывается вид на деревню Егорки. Я остановилась и обернулась, чтобы посмотреть на неё. То, что я увидела, оказалось не деревней и не городом. Как назвать это поселение я не знала. В зелени деревьев и кустарника утопали затейливые дома и терема; с башенками, куполами, балкончиками, флюгерами и шпилями; с резными, окрашенными в разные цвета окнами и крылечками. У каждого дома или теремка были разбиты яркие цветочные клумбы и садик; с яблонями, грушами, вишнями, ягодными кустарниками. Извилистые, вымощенные камнем, дорожки соединяли дома и терема. В самом центре то ли города, то ли, деревни, то ли посёлка находилась детская площадка с качелями, каруселями, лазалками, прыгалками и всевозможными развлекательными штуками. «Вот бы погулять там… - подумала я, но вспомнила, что иду возвращаться домой, и внутри даже порадовалась, что забуду всё это. - Хоть не будет так тоскливо. Забыла и всё». Я ещё раз оглядела поселение, где живёт Егорка. Слева возвышалась большая остроконечная каменная пирамида. «Странно, - подумала я. – Зачем им пирамида?» - Егорка, а зачем?.. – начала было я, но меня прервал дядя Иван. - Эй, Тася, не отставай! Где вы там?! – окликнул он нас. Мы припустились за ним вдогонку. Минут через пять, подошли к тому самому обрыву, на котором мне так хотелось посидеть. На лугу подле обрыва резвились единороги и единорожики. От стада отсоединился один единорог, белоснежный с золотистой вьющейся гривой, и побежал к нам навстречу. Это была Снежинка. Добрыня замедлил шаг и слегка отстал, видимо опасаясь встречаться с ней. Снежинка подбежала к нам и зафырчала, кивая головой. - Девочка, здравствуй! Видишь, с Тасей всё хорошо, - сказал Егорка гладя Снежинку по шее. - Спасибо тебе, Снежинка, - сказала я и тоже погладила её. – Ты меня сегодня дважды спасла. Спасибо! Мы вышли ближе к обрыву, Снежинка шагала рядом. Дядя Иван-Дурак с Белавой ждали нас поодаль. Пора было прощаться. Я осмотрелась вокруг. И только теперь заметила, что день ещё в самом разгаре. Я провела здесь всего пару часов, а казалось, что прошла целая вечность. - Пора? – спросила я у дяди Ивана. - Пора, - улыбаясь ответил он. - Дядя Вань, я могу проститься? – спросил Егорка. Иван-Дурак кивнул. Егорка взял меня за руку и отвёл к краю обрыва. Я не смотрела на него, потому что боялась расплакаться. На том берегу речки у воды сидели девушки, они пели мелодичную песню и плели венки из цветов. - Сегодня ведь праздник? – спросила я, наблюдая за девушками. - Да, Иван Купала, день летнего солнцестояния, - ответил Егорка, тоже посмотрев на девушек. - Будете пускать венки по воде и прыгать через костёр? - Девчонки всегда запускают венки, хотят хорошего жениха. А через костер мы не прыгаем. Нельзя так с огнём… Тася, вот возьми. Егорка вложил в мою руку овальный гладкий камешек. Я взяла его и повертела в руках, это оказался необычный камень, в нём была сквозная дырочка. - Куриный бог? – спросила я. - Что? Куриный бог? – переспросил Егорка. - У нас его так называют. Говорят, он приносит удачу и исполняет желания. - На счёт этого не знаю, но точно знаю, что любой камень хранит в себе всё увиденное и услышанное. Особенно такой как этот, с дыркой, - разъяснял мне Егорка. - Камни, это как флешки? - Чего? – не понимая о чём речь, спросил Егорка. - Накопители... хранители информации? - Да, они запоминают всё. Храни этот камень, и он поможет тебе всё вспомнить. Храни его! – объяснил Егорка и сжал мою ладонь, на которой лежал камень, в кулак. Я кивнула и спрятала камень в карман к кусочку амарантового хлеба и к шнурку от домового. Егорка взял меня за руку, и мы подошли к дяде Ивану-Дураку, Белаве и Добрыне. Ветер обдувал моё лицо, по которому струились слёзы. - Таисия, опять сырость? – улыбнувшись, стараясь приободрить меня, спросил дядя Ваня. Я помотала головой, боясь заговорить, чтобы не сорваться в плач. Егорка не отпускал моей руки. Он не смотрел на меня, и я была рада. Потому что понимала, стоит взглянуть на него, в его ясные большие зелёные глаза и я разрыдаюсь. - Тася, я положу свою ладонь на твой лоб, а другую вот сюда, чуть ниже горла, - спокойно объяснил мне дядя Иван. - Заберёте память? – чуть дрожащим голосом спросила я. - Никто не может забрать твою память, даже я. Она останется с тобой, и ты откроешь сейф, когда подберёшь ключ, - улыбнулся Иван-Дурак. – Я, сделаю так, что тебе легче будет пройти через Пештак и вернуться в твой мир. Ты позволишь мне это сделать? Я кивнула и сделала шаг вперёд отпуская руку Егорки. Когда его рука перестала держать мою руку, он вдруг приобнял меня за шею и шепнул прямо в ухо: - Не стриги волосы, если хочешь всё вспомнить. Егорка отпустил меня, отошёл в сторону и отвернулся, встав к нам спиной. Подошла Снежинка и, прикоснувшись носом к моей щеке, фыркнула прямо в ухо, как будто тоже что-то шепнула на прощанье. После она присоединилась к Егорке, он стоял спиной к нам и поглаживал её по шее. Я посмотрела на них, на красавицу Белаву, на смешного лопоухого Добрыню, на улыбающегося Ивана-Дурака, оглядела залитый солнцем луг, на котором пасутся единороги, вытерла катящиеся по щекам слёзы и кивнула дяде Ивану. Он шагнул ко мне, правую ладонь положил на лоб, левую чуть ниже шеи. Я почувствовала, как сильный жар из его рук проникает внутрь меня. На душе стало спокойно и легко, я всё ещё помнила, где нахожусь, кто стоит вокруг меня и порадовалась этому. Дядя Иван достал из ножен свой кортик и стал водить остриём ножа выписывая восьмёрку. Пространство заволновалось, заискрилось. Восьмёрку, что рисовал дядя Иван-Дурак стало видно наяву. Как будто искрами бенгальского огня засветилась она. Вскоре искры стали золотыми, а через полминуты восьмёрка превратилась в овальный светящийся проход. - Тебе пора, Тася, - скомандовал дядя Иван. Я подошла к проходу и сделала в него шаг. Тут же всё пропало. Я стояла посреди зеленого луга никто на нём не пасся. Я оглянулась на обрыв. Там сидели какие-то мальчишки, один из них спрыгнул вниз. С противоположного берега слышались радостные крики детей, окрики взрослых и всплески воды. Я поняла, что попала в свой мир. «Как его там называл Егорка?.. Ах, да! Бабушка! Надо торопиться домой», - решила я и отправилась к бабушке.