Дневник моего лета.

Глава 25 Встреча и странный самокат. Он прилетел ко мне… Я обернулась и увидела Егорку, он переступил на землю с какой-то квадратной платформы с длинной ручкой, как у самоката. - Егорка! – воскликнула и бросилась к нему на встречу. – Ты приехал! Я подбежала к нему, а он ко мне. Мне так захотелось обнять его, но я застеснялась. Зато Егорка не застеснялся и расцеловал меня в обе щеки, от чего они запылали. Ребята тоже подбежали к нам. Мальчики стали пожимать другу руки, а девочек Егорка тоже поцеловал, но не в обе щеки, а только в одну. - Значит это ты – Егор, ученик Ивана-Дурака? – спросил Фрол. – Добрыня много о тебе рассказывал. Егор заулыбался: - Доброго рассказывал, али нет? – подмигнул он Добрыне. - Доброго, не сомневайся, - ответил Добрыня. - Тася, как же я рад тебя повидать! – с чувством сказал Егор и взял меня за руку. – Только долго тебе здесь нельзя. - Я тоже, Егорка. Я же вспомнила всё, сегодня взяла и вспомнила! Ты не бойся, со мной ничего плохого не случится. Здесь в доме печка есть, мы и инструкцию к ней нашли! А ещё я научилась открывать Пештак, и мы весточку дяде Ивану послали! А ещё… - Вот, что, - перебил меня Егорка. - Пойдем-ка в дом, там мне всё и расскажешь. И вы идите. – Обратился он к ребятам. – Я смекаю, вы тут много делов уже успели наворотить. - Ничего не наворотили, - взвилась Устинья. – Мы твою Тасю спасаем. Егорка сложил свой самокат без колёс так, что он превратился в небольшую плоскую коробку с ручкой. Мне стало жутко интересно, что же это за самокат и, как Егорка на нём приехал без колёс. Я подумала расспросить его об этом, но позабыла в суматохе. Мы вошли в дом, расселись за кухонным столом. И все ждали от меня рассказа. Егорка просил поведать всё в подробностях с того момента, как я ушла из их мира. Я и рассказывала. Изредка Егорка клал руку на мою руку и слегка сжимал её или же касался моего плеча. Мне нравилось, что он прикасается ко мне. Так мне было спокойней. Когда я дошла до момента, когда колдунья погналась за мной, Устинья, Фрол, Добрыня и Милада даже рты приоткрыли от удивления. - Я смотрю, это уже не кошка, а Настя Большая. Бежит мне наперерез! Я жму на педали, что есть силы, еду к пруду и думаю: «Хоть бы там были люди, хоть бы там были люди!» И вдруг мой велик наезжает на, какую-то кочку. Я лечу прямо через руль, падаю на землю… Послышался скрип открываемой двери. Потом прозвучал громкий хлопок, закрывшейся тяжелой двери. Все подпрыгнули на своих местах. А в комнате прозвучал тоненький скрипучий голос: - Маленькая хозяйка прибыла! У тебя здесь полон дом гостей, фу-фу, беспорядок навели, - проворчала домовица. Все обернулись к входной двери. В гостиную вошли дядя Иван-Дурак и красивая, стройная молодая рыжеволосая женщина невысокого роста. - Доброго дня всей честной компании! – сказала женщина, проходя в дом и по-хозяйски сбрасывая с плеча сумку на ближайшую скамейку. – Я смотрю книги все мои перерыли и на столах беспорядок устроили. Я посмотрела на столы. На них и не было никакого порядка. Свитки бумаги набросаны тут и там, карандаши, линейки, исписанные тетради лежат одна на другой раскрытые. - Юна, мы тут это… - несмело начала было Устинья. - Тася! – радостно воскликнул дядя Ваня. – Как себя чувствуешь? Хорошо? Дядя Ваня подошёл ко мне и внимательно осмотрел, прямо, как врач. Убедился, что я здорова, потрепал меня по волосам и с явным облегчением выдохнул. Хоть он и улыбался, было заметно, что жутко нервничает. На плече у дяди Вани сидела та самая сорока, которую мы недавно отправили ему с письмом. Сорока затрещала и перелетела к Устинье на плечо, чтобы та ей заплатила за работу. Ворожея – хозяйка дома не стала ругать Устинью и всех нас. Она попросила Фу-фу накрыть на стол и мы, уплетая кашу с пирогами рассказывали о наших приключениях. Я рассказала, как очутилась здесь, и остальные ребята дополнили общую картину от себя. - Ты упомянула в своём рассказе, что, когда пыталась подружиться с домом, открыла глаза и увидела яркий свет и Добрыню как яйцо с фонариками. Опиши подробней, - попросила меня Ворожея. У меня она вызывала смешанные чувства. С одной стороны, Ворожея красива и миловидна, с другой чувствуется в ней твёрдость характера и строгость. «И, как Устинья с ней уживается? Попробуй ей не подчинись, или вещи положи не туда, куда ей надо…» - подумала я. - Да, я увидела Добрыню в коконе, - несмело заговорила я. – И ярко светились…кружки на нём, разноцветные. - Какие цвета ты видела? – требовательно спросила она. - Ну, разные, - уклончиво ответила я. - Перечисли. - Внизу красный, чуть выше оранжевый, посередине жёлтый, вот тут, - я показала на грудь. – Зелёный, на горле голубой, во лбу синий и на макушке фиолетовый. Вроде. - Она видит, - констатировала ворожея, обращаясь к дяде Ивану. Я оглядела всех ребят, они на меня смотрели изумлённо и с интересом. - Тася, скажи, давно ли ты видишь кокон и фонарики? – спросил меня дядя Ваня. Я взглянула на него. Вид у него был обрадованный и немного озорной. - После того раза, - ответила я. – Когда вернулась из вашего мира, наутро проснулась и стала видеть. Ворожея взяла дядю Ваню за руку и отвела в сторону. Из разговора, доносившегося до меня, я поняла, как она объясняет дяде Ивану, что меня нельзя класть в печь из-за какого-то резкого скачка и вибраций. - Тася, ты хорошо себя чувствуешь? – спросил Егорка. Я перестала прислушиваться к разговору взрослых: - Да, очень хорошо! Как там Снежинка? - Она хорошо, она скоро мамой будет, - ответил Егорка и заулыбался. - Как здорово! Вот бы посмотреть на её жеребёнка! - Вряд ли получится, - сказал Добрыня. – Тебе домой надо. - Но я же умею открывать Пештак, дядя Ваня меня подучит. Вот и буду приходить к вам в гости. - К нам в гости?! – обрадованно спросила Забава. – Приходи! Ты умеешь плести венок? - Вряд ли тебе позволят, - угрюмо сказал Фрол. - Почему? – спросила Милада. - Мало ли она, какую нечисть сюда притащит? Слыхали, какие колдуньи у них там водятся?! – говорил Фрол. - И вовсе не притащу! У нас не везде они водятся. Да вообще их почти нет нигде, - попыталась возразить я. - А, если и в наш мир Морок проберётся? Нельзя тебе к нам приходить боле, - сказала Устинья. - Да, ваш Морок, вы с ним и живите, - поддакнул Стёпа. - Нам говорили, что вы там будто спите все. Думать не можете. Так и живете бездумно, - сказала Милада. – Так и есть это? - Чего вы набросились на неё? – вступился за меня Егорка. - Да! Она вон видеть может, как ты только мечтаешь, - добавил в мою защиту Добрыня, обращаясь к Устинье. Начался гомон и споры. Я помалкивала, потому что не хотела ссориться с ребятами, хоть мне было обидно, что они так отзываются о моём мире и противятся тому, чтобы я приходила к ним в гости. Мы не заметили, как взрослые куда-то вышли из комнаты, поэтому остановить спор было некому. - Вот, что я скажу! – громко заявил Егорка. – Мир Морока и наш мир – это не два отдельных мира, это две половинки одного. И предки наши завещали нам воссоединить эти половины в одно. А споры ни к чему не приведут. Только раздор внесут. Нечего спорить! Постыдитесь. Все примолкли. Я испытала такую благодарность к Егорке. Удивительно, какая в нем есть сила духа. - Тася, а ты умеешь плести венки? – добродушно спросила меня Забава. Я улыбнулась и ответила: - Нет, ещё не умею. - Приходи к нам в гости, я научу. Появился Дядя Иван с Ворожеей. - Что за шум, а драки нет? – бодро сказал он. – Тасенька, нам, пожалуй, пора, прощайся с ребятами, с Егором. Я перепугалась. - Дядя Ваня, я опять вернусь без памяти? Опять… - Нет, Тасенька, память останется при тебе. Нам бы вернуться поскорее, пока твои бабушка с дедушкой не хватились, - ответил дядя Иван. - Дядя Иван, а может Тася бывать у нас? Ведь она умеет открывать Пештак, - спросил Добрыня. - Боюсь, что нет, ребятки. Опасно открывать проход не умеючи, - ответил дядя Иван, он взял меня за руку и потянул к выходу. Все повставали со своих мест и двинулись за нами. - А ты её поучишь, дядя Иван? - спросил Егорка. Он взял меня за другую руку и не отпуская шёл рядом. - Сказали же вам, нельзя! – строго произнесла Ворожея. - А письма, письма я могу писать? – спросила я, вспомнив о сороке. - Письма? – переспросил дядя Иван и подумав ответил. – Письма, думаю можно. - Иван! – ещё строже, чем в прошлый раз воскликнула Ворожея. - Письма можно! – сказал ещё раз дядя Иван, глядя ей прямо в глаза. Мы вышли в сад. Там ребята стали со мной прощаться. - Ты, хорошая, - сказала мне Устинья и обняла меня. - Да, я думал в том мире, все… другие, а ты… ты хорошая, - смущаясь, тщательно подбирая слова сказал Фрол и пожал мне руку. - Если ты ещё раз упадёшь в наш мир, то найди меня. Мой дом большой и синий. Я научу тебя плести венок, - сказала мне маленькая Забава. - Ты смешная и добрая, - сказал мне Стёпа и слегка потрепал по плечу. - Твой мир, хоть и страшный, но здорово, что там есть такие, как ты, Тася, - сказала мне Милада. – Я напишу тебе. - Спасибо, и я напишу, - ответила я. - А мне напишешь? – спросил Добрыня. - И тебе тоже. - Я так рад, что тебя занесло к нам. Приходи ещё, - улыбаясь сказал Добрыня и неловко обнял меня. Настал момент прощаться с Егоркой. Опять у меня комок в горле, и я вот-вот расплачусь. Но Егорка и не думал плакать. Он отвёл меня с дядей Ваней в сторонку и сказал: - Дядя Иван, я тут испытал нашу с тобой придумку, можно мне на ней Тасю прокатить? Егорка приподнял свою плоскую коробку, показывая её дяде Ване. - Ух ты ж! Ты на ей прилетел? – с детским восторгом спросил дядя Иван. Егорка улыбаясь закивал. - И, что? Летает? Егорка опять закивал. - Высоко? Быстро? - Ещё, как дядя Иван! Ещё как! - А ну ка давай вынай эту машину! Егорка и дядя Ваня стали собирать самокат без колёс. Они переговаривались и обменивались впечатлениями, сыпали непонятными терминами с таким азартом и пылом, мне даже показалось, что они позабыли о том, что хотели отправить меня домой. Когда самокат был собран, дядя Иван встал на него, взялся за ручку, чего-то покрутил и тот взмыл вверх. Дядя Иван летал над нами кругами и выкрикивал разные восторженные восклицания. - Иван! Что за игры?! Ты забыл? – окликнула его Ворожея. Дядя Иван покорно спустился на землю, и отдал самокат Егору. - Тася, хочешь прокачу? – предложил Егорка. - На этом самокате? В смысле полетать? – со страхом спросила я. - Как ты сказала? Самокате? – поинтересовался дядя Иван. – А? Егор? Так и назовём пока? Точно? - Добро, дядя Иван! - Что ещё за прокатиться?! – строго спросила Ворожея. – Девочку домой пора вертать! - Я прокачусь, - поспешно согласилась я, и встала на квадратную платформу самоката. Егорка встал сзади меня, мы вместе взялись за ручку, он крутанул её на себя, и мы взлетели. Очень легко и плавно. Ощущения незабываемые, воздушные, потрясающие. Мы кружили над садом и наблюдающими за нами ребятами. Потом мы взлетели ещё выше и стали летать над лесом. Я ожидала, что ветер будет свистеть в ушах и растреплет мои волосы, но этого не было. Мы летели над лесом, над пушистыми кронами деревьев, сделали круг над домом Ворожеи. - Скажи, чудно? – сказал мне на ухо Егорка. - Чудно! – ответила я. – Это в сто раз круче, чем велик! - Поверю на слово! Я не знаю, что это такое! – сказал Егорка. Вдруг, я почувствовала, что у меня закружилась голова, сознание поплыло. «Мне нельзя отключаться, мне нельзя отключаться!» - твердила я себе. - Егорка, кажется мне не хорошо, - слабым голосом сказала я. - Держись, Тася. Говори со мной! Говори! – со страхом в голосе сказал он мне. - Что такое велик? Говори. - Велик… это велик… два колеса, - отвечала я, но язык с каждым словом слушался меня всё меньше. – Две педали… на них… - Говори! Тася! - На них жмёшь и едешь, едешь…