Дневник моего лета.

Глава 26 Домой в мир Морока. Дома нас кое-кто поджидал! И вовсе не страшно! Глаза мои сомкнулись. Я почувствовала, как мы приземлились. Будто издалека я слышала: - Дядя Иван, ей плохо! Её все-таки стало плохо! – испуганно говорил Егорка. – Тася говори! Говори! - Чего это ты мне говоришь - говори, если сам болтаешь с дядей Ваней? – еле слышно шептала я, голос меня не слушался. - Я уже не болтаю, говори! Куда там жмёшь? - Я же говорила уже… на педали жмёшь, жмёшь и едешь… пока на кочку не наткнёшься…вот ведь пакость! - Она ругается, дядя Вань! - Ругается, это ничего. Ругается это хорошо, - услышала я голос дяди Вани. Я почувствовала, как он подхватил меня на руки и понёс. - Юнка, делай Пештак! - Говорила же вам! Говорила, пора уходить! На вот, возьми это! – ворчала Ворожея. - Ты не бубни! Пештак открой! – скомандовал дядя Иван. Мне слышались и другие голоса. Ребята тоже испугались за меня и спрашивали не умру ли я, что со мной будет и тому подобное. Мне стало стыдно, что я заставила их волноваться. - Тася, я напишу тебе. Слышишь? Ты живи только! – сказал мне прямо в ухо Егорка. Я постаралась открыть глаза, чтобы взглянуть на него. Глаза открылись, но сфокусировать взгляд не получалось. Я смогла разглядеть лишь удаляющуюся неясную фигуру мальчика с растрёпанными волосами. Потом всё пропало. Дядя Иван положил меня на мягкую теплую траву и потрепал меня по щекам. Я силилась сказать ему, что я в порядке, но не получалось. Тогда дядя Иван стал растирать мои уши, это было больновато и я застонала. - Ты слышишь меня, Тася? Откликнись! – произнёс дядя Иван. - Да, - слабым голосом ответила я. - Вот глотни этого настоя. Должен помочь. Я услышала, как дядя Иван открыл бутылочку, и почуяла резкий ментолово-мятный, горьковатый запах. Он поднес горлышко пузырька к моим губам. Вдруг тень накрыла нас обоих. Дядя Иван быстро вложил мне в руку маленький пузырек шепнув: - Отпей! В тот же миг его отбросило в сторону. Послышались звуки борьбы. Я валялась на земле без сил. Надо выпить настой, может силы вернутся, и я смогу помочь дяде Ивану. Подняла ослабевшую руку с пузырьком ко рту и отпила глоток. Гадость неимоверная! Горький холодящий напиток. Будто льда выпила. Зато сразу прояснилось в голове, слабость отпрянула. Послышался удар о землю и вскрик дяди Вани. Я приподнялась, хотела встать, побежать помочь ему, но меня прибило к земле. Огромная черная пантера высилась надо мной скаля страшные острые зубы, вперяясь в меня своими зелеными глазами с вертикальными узкими зрачками она, прижимая меня лапой к земле. На миг появилось ощущение, что я уже где-то видела эти глаза. Пантера начала преображаться: глаза множились, их стало шесть, а блестящая черная шерсть покрылась слизью. Спустя миг пантера превратилась с многоглазое склизкое черное чудовище, её лапы стали черными длиннопалыми руками. Одной рукой оно схватило меня за шею и начало душить. Я ощущала зловонное дыхание совсем рядом. Страх сковал меня. В голове раздался низкий скрипучий повелительный голос: - Забудь и покорись! Иначе потеряешь всех, кого любишь! Перед глазами замелькали кошмарные сцены. Егорка бежит мне на встречу, я пытаюсь бежать к нему, но не могу двинуться с места, будто вросла в землю. Егорка падает замертво, как подкошенный. - Нет! Нет! Нет! – закричала я, горячие слезы потекли из моих глаз. - Забудь и покорись, покорись! – вторил зловещий голос. Я вырываюсь из задерживающих меня пут и подбегаю к лежащему в траве на спине Егорке. Ветер развивает его волосы, глаза открыты и пусты. Рыдания вырываются из меня наружу, я плачу так, как никогда не плакала. Пытаюсь взять руку Егорки, но не успеваю. Его тело поглощает в себя черная земля, он будто тонет в ней. - Нет! – кричу я, - Нет, Егорка! Нет! Нет это не правда! - Тася, ты уже ничем ему не можешь помочь, - слышу я знакомый голос. Оборачиваюсь. Это дядя Иван стоит весь израненный, вокруг бушует ветер, ржаное поле волнуется будто море, небо затянуто черными тучами. Дядя Иван идет ко мне на встречу, протягивает руки, раздается хлопок, и он падает замертво. - Нет! Дядя Ваня! – кричу я и сломя голову бегу к нему. О, облегчение! Дядя Иван поднимается, встает на колени и протягивает ко мне руку. Я подбегаю и хватаю его за эту руку. - Дядя Вань, я держу! Ты только не… Но его начинает затягивать в черную земляную воронку. - Что делать, дядя Вань?! Что делать? – в отчаянии кричу я и тяну его за руку к себе. - Ты же умная девочка, и сама знаешь, что надо делать. Покорись, девочка и забудь. Так ты спасешь всех нас. Дядя Иван отпустил мою руку и скрылся под черной землёй. Я уже ничего не кричала. Ко мне пришла пустота, та пустота, когда нет никаких эмоций и чувств. Промелькнула слабая мысль: «Дядя Иван никогда не называл меня девочкой…» Я стояла на коленях, слезы теки по щекам. Ко мне приближались неясные тени. Я поморгала немного и присмотрелась к идущим. Это были мои бабушка, дедушка, мама и папа. Панический страх пронзил меня словно игла. Дышать становилось все тяжелее. - Стойте! Не подходите! – закричала я своим родным. Они будто не слышали. Что-то не так было с ними. Но, что я никак не могла понять. Идут будто под гипнозом. - Не подходите! Слышите! – еще раз крикнула я. Все равно идут ко мне. «Что же на так с ними? – думала – Мама будто помолодела, и бабушка тоже моложе, дед с папой, какие-то глуповато-счастливые идут…» Раздались несколько хлопков. Мама и бабушка упали, как подкошенные. - Не-ет! Еще хлопки и папа с дедом упали. - Гады! Будьте вы прокляты! Гады! Я почувствовала безысходность, бессилие и готова была сделать, что угодно, лишь бы мама и папа остались живы. Покориться, забыть… Что угодно. - Прочь! Прочь от неё, нечисть! – услышала я громкий выкрик дяди Ивана. Он сбил с меня чудовище. Будто зажгли свет. Я лежала на теплой земле. Надо мной голубое небо. Я жадно вдохнула свежий воздух и поспешно села. Дядя Иван ещё жив! Я увидела, как чудовище набросилось на него и повалило на землю. Я встала и побежала ему на помощь. Но дядя Иван сбросил с себя чудовище. - Тася беги! Домой беги! Я не тронулась с места. Ну как я его брошу одного?! Чудовище опять налетело на дядю Ивана. Схватка продолжалась. И дядя Иван явно проигрывал её. Я бессильно металась туда-сюда, наблюдая за схваткой. «Эх кинуть бы чем-нибудь в него!» – подумала я, но рядом, как на зло ни одного камня. Я судорожно обшаривала землю руками, раздвигая ржаные колосья. Вот он! Наконец мне попался под руку камень торчащий из земли, с апельсин примерно. Я раскачивала камень, как раскачивают зуб, чтобы вырвать его, он не поддавался. - Ну давай, же! – приговаривала я. Мельком взглянув на схватку, я увидела, что Иван никак не может сбросить с себя чудовище. Я со всей мочи налегла на камень. Да! Он закачался и вывалился из своей лунки! Схватив камень, я подбежала чуть ближе к чудовищу, возвышающемуся над дядей Иваном, и кинула его в башку чудовищу. Попала прямо в затылок. Раздался громкий вой. Чудовище обернулось и ринулось к мне. Я бросилась на утёк. Дальше всё произошло очень быстро. Убегая, я увидела, что дядя Иван держит в руке кортик, который светится золотым светом. Он молниеносным движением рассек им воздух крест на крест направив кортик в спину летящего за мной чудовища. Вспышка, подобная молнии. Чудовище резко уменьшилось и рухнуло на землю, как тряпичная кукла. Я по инерции пробежала еще несколько шагов. Потом замедлилась и остановилась. Дядя Иван подошёл к чудовищу. Я насторожилась. Вдруг, мы его не победили, оно восстанет и опять нападет? Дядя Иван махнул мне рукой, чтобы я подошла. Мы стояли и смотрели на сморщенное тощее тельце черной кошки. Она вдруг стала увеличиваться, и я в страхе отошла на несколько шагов. Кошка стала колдуньей - Настей Большой, неподвижно лежащей во ржи. - Она умерла? – негромко спросила я, меня всю трясло. - Нет. Ей так просто умереть не дадут, - грустно сказал дядя Иван. - Что будем делать? Дядя Иван не ответил. Он отодвинул меня в сторону, очертил кортиком круг вокруг колдуньи, потом по воздуху провёл линию вдоль тела Насти и вторую линю поперёк. Колдунью заволокло сероватым дымом, а когда он рассеялся внутри круга никого не было. - Куда она пропала? – спросила я. - Домой. - Ты отправил её домой? Но она же опять может напасть! – Испугалась я. - Больше не нападёт. Ты как? В порядке? Я покивала. - Но, как же?.. – начала было я. - Потом, Тася, потом... – усталым голосом сказал дядя Иван, он нашёл среди замятых колосьев пузырёк со снадобьем, закупорил его, найденной неподалёку пробкой, и сказал. – Домой пора вертаться. Заждались нас. - Что мы дома скажем? - Что-нибудь придумаем, - добродушно сказал дядя Иван и потрепал меня по голове. – Пошли к дому. Мы отправились в сторону нашего дома, шли по полю. Дядя Ваня шагал чуть впереди прихрамывая, рубаха порвана, джинсы все в пыли. Я плелась следом, на мне болтался порванный, пыльный Устиньин сарафан. - Как себя чувствуешь? – спросил он. - Нормально, - со вздохом ответила я. – Дядя Вань, когда ты мне расскажешь, про чудовище? Он не спешил отвечать. Всё шёл и шёл впереди. Я ждала. Наконец, он чуть приостановился, чтобы поравняться со мной и сказал: - На нас напали Тёмные. И для этого они использовали местную бабку колдунью. Судя по всему, они хотели сделать тебя Фалалейкой. Ты для них лакомый кусочек. Я сначала не нашлась, что ответить. Страшно стало. Вдруг я кое-что вспомнила. - Дядя Вань, Настя умеет превращаться в кошку, я точно такую же видела по дороге на обрыв. Ну еще тогда, когда в первый раз к вам попала. Дядя Иван остановился, лицо его помрачнело. - Уверена? Я пожала плечами: - Не совсем… Я тогда шла, шла к обрыву и вдруг почувствовала, что на меня кто-то смотрит. Обернулась, а за мной кошка идёт. Я встала, и она встала. Смотрит на меня. Я её брысь, а она хоть бы хны. Дядя Иван еще пуще нахмурился и угрюмо пошёл к дому, он придерживал меня за плечо, чтобы не отставала. - Дядя Вань, я ведь не знала тогда про колдунью… Если это Настя Большая была, значит она следила за мной что ли? - Может оно и так, - произнёс дядя Иван, погруженный в свои мысли. Некоторое время я молчала. Мы медленно шагали по ржаному полю. Ветер порывами обдувал колосья и поле казалось волнующимся морем. Я оглянулась назад, туда, где только что мы одержали победу над Тёмным и страх, сидевший внутри меня, поменялся на злость: - Они хотели сломать мне душу? Дядя Иван кивну. - Ишь ты! Лакомый кусочек! - Не испугалась? - Как же? Испугают они меня! Сейчас! Видел, как я камнем в неё запустила? Дядя Иван хохотнул. - Что же теперь будет, дядя Вань? Тёмные охотиться на меня будут? - Будут, а то, как же. Мне почему-то было не страшно. - Но ты не боись, Таисия! Мы тебя спрячем, сбережём. - А зачем я им? - Они ломают души людей, питаются страданиями и страхами. Вот и тебя хотят сломить. У тебя душа сильная потому ты для них лакомый кусочек, - рассказывал Иван, идя чуть прихрамывая рядом со мной. – Что Тёмный тебе показал, когда прижал к земле. Я вспомнила все эти ужасные сцены и на глаза навернулись слёзы. Набух комок в горле. Я не могла говорить. Дядя Иван похлопал меня по плечу: - Не боись, Тася. Это просто страх, не боле. Страх преодолим. И пока ты знаешь это, Тёмные бессильны. Я тебя им в обиду не дам. Не дам! Мы вышли на пыльную дорогу за садами. Я сняла с себя потрепанный сарафан. Дядя Иван поводил своим кортиком вокруг моих ран, и они затянулись. Сам он снял свою порванную рубаху, завязал рукава вокруг пояса и тоже исцелил свои раны кортиком. Дядя Иван улыбнулся мне и подмигнул: - Не надо, чтобы бабушка с дедушкой заподозрили неладное. Улыбнись, мы же победили. Я улыбнулась, мы вошли в прореху между старыми черёмухами и очутились в нашем саду. Оказалось, что бабушка и дедушка сильно забеспокоились и уже думали, что со мной что-то стряслось. Ведь я уехала рано и на обед не пришла. Но дядя Иван-Дурак их успокоил. Он придумал складную историю, по которой всю вину за моё долгое отсутствие взял на себя. - Мы только с Таисией зря её прождали, не приехала. Ох своенравную жену мне судьба послала. Наукой занимается, увлечённая личность. Завтрева наверно прибудет. - А велисапед где? – строго спросил дед. - О! Это вообще интересная история… - начал было дядя Иван, но я его перебила. - Я, когда ехала на остановку, у меня колесо в яму попало, и я с велика свалилась. Ничего страшного. - А чего-велик-то не привезла сюда? – допытывался дед. Мы с дядей Ване переглянулись, он смекнул, что меня надо опять выручать и заговорил: - Я его себе отвёз, починю и привезу его завтра целёхонький, дядя Вить. Ну не вам же с ним возиться, у вас и так делов полно. - И то верно, - проворчал дед. - Только ты смотри, велисапед мой верни. - За велосипед не волнуйтесь, завтра верну дядя Вить. Ну не вам же с ним возиться, у вас и так делов полно. - И то верно, - проворчал дед. - Только ты смотри, велисапед мой верни. После завтра дочка приезжает, мать Тайкина. Мне он нужон будет, встречать её поеду. - Мама приезжает! Ура! – запрыгала я. - Позвонила сегодня, что прирежет, а после домой вы поедете, - сказала бабушка. - Как домой?! – невольно вырвалось у меня. - Я пойду. За велосипед не волнуйтесь, завтра верну целёхоньким, - сказал дядя Иван и ушёл. Мне не оставалось ничего другого, как идти в дом с бабушкой и дедом. Им натерпелось меня накормить. Я шла и думала, как несправедлив этот мир: «Я только, только прикоснулась к чуду! Мы победили чудовище! Только, только передо мной стали открываться страшно интересные тайны и вот, после завтра приезжает мама, и мы с ней уедем… Неужели я до следующего лета не увижусь с Егоркой и дядей Иваном? Неужели, всё забудется, как сон?..» Мы пришли в дом. Я села обедать. Еда мне казалась безвкусной и не доставляла никакого удовольствия. Бабушка легла почитать, а дед ушёл на терраску плести свои корзины и слушать радио. Я грустила. Окошки в доме были раскрыты настежь, легкие тюлевые занавески изредка колыхались от дуновения ветерка. Часы тикали, отсчитывая время моего пребывания здесь. Я накалывала на вилку кусочки поджаренной картошки и лениво засовывала их в рот, закусывая ржаным хлебом и запивая всё молоком. Это была моя любимая еда, но почему-то сейчас я не ощущала никакого вкуса. За окошком раздался треск. Очень знакомый. Я не обратила на него внимания и запила молоком ещё одну порцию жаренной картошки. Треск раздался снова. Я взглянула на окно, там за занавеской сидела сорока. Она ещё раз затрещала. - Кыш! Кыш! Пошла от сюда – заругалась на неё бабушка. - Не надо, бабуль, не вставай, я сама. Я отодвинула тюлевую занавеску, сорока затрещала и улетела. На месте, где она только, что сидела лежал свёрнутый из бумаги треугольник. Я взяла его и развернула, там чернилами было написано: «Тася, раз ты так скоро уезжаешь, мне надобно передать тебе некоторые знания. Гончарное мастерство – дело не простое. Сегодня забегай, как только сможешь.»