Дневник моего лета.

Глава 27 Как спрятаться от Тёмных? Премудрости и уловки от моего учителя. - Бабуль, я пойду добегу до дяди Вани, он обещал, что мы с ним мой кувшин доделаем? Бабушка тихонько дремала, книжка лежала раскрытая у неё на груди. Я решила, что могу идти. Дед, когда я выбегала на улицу, потребовал от меня обещание, что дальше дяди Ваниного дома никуда не уйду. Я и пообещала. - Как себя чувствуешь? – спросил Дядя Иван, когда я вбежала к нему в дом. Он сидел за круглым столом, который весь был застелен клеёнкой, на нем стояла миска с водой и по всей поверхности кучками валялись разные инструменты. Дядя Иван уже успел переодеться в чистую одежду, он сидел в длинном фартуке, с засученными рукавами и что-то лепил из глины. - Нормально, - со вздохом ответила я. – Что ты делаешь, Дядя Вань? - Ты ведь теперь видишь по-иному? Так? – не ответив спросил он. - Так. - А смотрела своим иным зрением в том мире? Я стала вспоминать. И на ум пришло только два момента: когда я пыталась подружиться с домом, и когда искала книгу. Об этом и рассказала дяде Ване. - А здесь в этом мире ты часто смотришь этим зрением? – спросил он, не отрываясь от лепки. - Сначала я всё время так видела, но это было… - я попыталась найти точные слова, чтобы объяснить. – Это было немного страшно. И я научилась отключать моё видение. Потом я забоялась, что насовсем отключила его и попробовала включить обратно. Так теперь и делаю. - Включаешь и выключаешь? – усмехнулся дядя Иван. - Да, не всегда хочется видеть то, что остальные не видят. - Это точно! А, что такого страшного ты увидела? Я села напротив Дяди Ивана и рассказала про странные серовато-радужные пузыри, что находятся на шее сзади у дедушки и бабушки. Рассказала о том, как эти пузыри раздуваются, когда они смотрят телек или ругаются. Про Настю Большую, какая она чёрная и, как напугала меня. Дядя Иван всё лепил и лепил что-то маленькое, используя, то один, то другой инструмент. Он походил на стоматолога за работой. Мне нравилось наблюдать за ним. Ещё я рассказала о разноцветных деревьях и о том, что увидела нашу домовицу на верхушке дерева. - … чуть не свалилась вниз, когда её увидела, особенно, когда она растворилась в воздухе! – рассмеялась я. - Я бы точно свалился от такого зрелища, - засмеялся дядя Иван. - А потом она утащила шнурок от моего камня ночью… И я подробно рассказала о встрече с нашей домовицей Удесой. Дядя Иван внимательно выслушал мой рассказ и сказал: - Удивительно изменилась твоя жизнь, после того, как ты побывала у нас, Тася. - Да, удивительно, дядя Вань! – с чувством ответила я. – Я всегда знала, что так будет. Вернее, я не знала, что именно будет, но знала, случиться необыкновенное. Вот бы ходить в ваш мир в гости, дядя Вань. - Наш мир отличается от вашего. Хоть это и две половины одного, но они сильно отличаются друг от друга. - Ну и что, что отличаются. Люди-то и там и там хорошие. - Да хорошие… но не все, - задумчиво ответил дядя Иван, продолжая свою работу. Я поняла, что он имеет ввиду Настю Большую. - Дядя Вань, а как Настя превратилась в чудовище? Или мне это только показалось? - Не показалось, Тася, не показалось, - сказал дядя Иван. Он взял острую металлическую палочку, потыкал ею в своё маленькое глиняное творение, перевернул палочку, стал что-то писать, или рисовать другим её концом по глине. Насколько мне удалось разглядеть, это была полусфера, размером с десятирублевую монету, на ней он рисовал витиеватые узоры. - Тёмные, не только ломают души живущих здесь людей, они берут их в полон по желанию, али без оного, - стал рассказывать дядя Иван, старательно трудясь дан глиняной полусферой. - Что значит в полон? – спросила я. Иван поднял на меня глаза и пояснил: - В плен значит. Кто-то по своему желанию идет в плен, кто-то без желания попадает. Настя Большая… - Попала в плен по своему желанию, - закончила я фразу за дядю Ивана. – Мне дедушка рассказывал, что она с чертями сговорилась. Дядя Иван опять посмотрел на меня и улыбнувшись сказал: - Можно и, так сказать, - он опять вернулся к лепке и продолжил. - Те, что по своему желанию пошли в полон к Тёмным, больше не принадлежат себе. Чудовище, что на нас напало – это Тёмный вселившийся в тело Насти Большой. Он хотел разом сломать тебе душу. - Почему? - Потому… - дядя Иван заколебался, мельком взглянул на меня и продолжил. – Потому что ты необычная девочка, Тася, - ответил он и подмигнул мне. – Они таких, как ты боятся, поэтому и пытаются поскорее избавиться от них. - Значит они не оставят меня в покое? – спросила я поёжившись. - Не оставят, - ответил дядя Иван. - Что же делать? Опять стать обычной? Дядя Иван хохотнул, встал и вышел в другую комнату, туда, где стояла русская печь. Послышались звуки покатившихся по полу дров, потом послышалось, как он сгрёб их в кучу и спустя некоторое время вновь вошёл в комнату. Дядя Иван внёс небольшую охапку палок и ссыпал их передо мной. - Выбери ту, что понравится, - сказал он. Я начала выбирать среди сухих кривых толстых палок ту, что могла хоть, как-то привлечь внимание и понравиться. - Стать обычной у тебя не получится, Тася, но ты мыслишь в верном направлении. Тебе надо уметь притворяться обычной. Так, как ты умеешь включать и выключать своё зрение. Тёмные слепы, они могут только почуять сияние сильных людей. Обнаружив такого человека они нападают и ломают их. Следовательно, если нам удастся спрятать твоё сияние, то Тёмные потеряют тебя и не будут больше нападать. Всё это мы должны успеть сделать до твоего отъезда домой. Я протянула дяде Ване палку, которую выбрала. Он взял ее и опять ушёл на кухню. - А мы успеем? – крикнула я ему. - Успеем, - отозвался дядя Ваня. Некоторое время я молчала, обдумывая услышанное. Теперь я очень ясно увидела разницу между нашими мирами. Я физически ощутила власть Тёмных в нашем мире. Мне стало грустно и горько. В комнату вошёл дядя Ваня, он весело напевал песенку про Рыжего кота, следом за ним пришёл Рыжий, запрыгнул на соседний со мной стул и заурчал. Дядя Иван заметил мою грусть: - Что за хандра? - Просто грустно, - ответила я. – Вы спасли ваш мир, а наш нет. Дядя Иван быстро подошёл ко мне, присел на корточки и, посмотрев прямо в глаза, ласково сказал: - Нет никаких двух миров. Это один мир, Тася, просто часть его пришлось спрятать, чтобы сохранить силу правды до решающего удара. Тёмные отнюдь не всесильны, они много чего бояться. - Чего, например, - шмыгнув носом спросила я. - Любви, правды, силы Духа, смелости, мысли. Мы обязательно изгоним Тёмных из нашего мира. Мы обречены на победу. - Почему? – спросила я. - Потому, что мы умеем любить и за нами правда. Меня немного успокоили слова дяди Ивана, хоть я и не совсем поняла, о чем он говорит. Я решила поспрашивать его ещё о кое-чем. - Дядя Вань, скажи, почему мне плохеет там… – я хотела сказать: «В вашем мире», но передумала и произнесла. – Там, где Егорка, Добрыня и другие? - Сейчас, всё расскажу, - сказал он, взяв, выбранную мной палку, встал и вышел вон. Через пять минут он вернулся, в руках у него был его кортик и маленький деревянный кругляш. Он сел на своё место и принялся вырезать, что-то на кругляше кончиком кортика. - Представь, что ты всю жизнь слышала только балалайку… - Балалайку? – спросила я. - Да, балалайку, дудочку и-и… - Пианино, - подсказала я. - Хорошо, пусть будет пианино. Так, вот, представь, что ты знала только эти три инструмента и ни одного больше не слышала. Представила? - Да, - ответила я. - Ты не знаешь, что на свете есть ещё сотни инструментов, которые издают сотни разных звуков. И есть люди – творцы, которые могут собрать звуки сотен инструментов и сложить их в музыку. - Композиторы что ли? - Композиторы? – вопросительно воззрился на меня дядя Ваня. - Люди, которые пишут музыку для инструментов – композиторы, - пояснила я. - Хорошо, пусть будут композиторы. Так вот, вернёмся к нашей балалайке, дудочке и… - Пианино. - Других инструментов ты не видела и… - Не слышала. - И вдруг, ты попадаешь в мир, где все эти инструменты есть. Они звучат все сразу и одновременно. Твой ум не силён сразу понять звучание этих инструментов. А они звучат… Твой ум это слышит и, может даже, видит, но он не может определить, что слышит и видит, он же знает только о балалайке, дудочке и пианино. Он начинает перегреваться, ведь ум всегда опирается на опыт, на то, что он знал в прошлом. Как ему опереться на то, что он ещё не знает? - Он, не зная сотни этих звучащих инструментов перегружается и отключается? Так что ли? - предположила я. - Да именно так. Он отключается, ты теряешь сознание. В это время включается подсознание – разум. Но оставлять тебя в бессознательном состоянии на долго опасно, - разъяснял дядя Иван, сдувая мелкие кусочки дерева и опилки с кругляша. - Почему опасно? Может подсознание – разум само бы разобралось без ума и… - Разум может разобраться без ума только тогда, когда его выключают мягко и по собственному желанию. Когда же ум отключается от перегрева, организм запускает систему экстренного восстановления. Вот это и опасно. - Когда я отключилась в первый раз, меня положили в печку. Для чего? - спросила я. Дядя Иван заулыбался, посмотрел на меня и сказал: - Печка стабилизировала твоё состояние. Она успокоила твой ум. Тот дал задачу разуму – распознать происходящее. Разум – подсознание включило тебе твоё новое видение. Теперь, если захочешь, ты можешь увидеть и даже услышать сотки новых инструментов, а твоему уму остаётся только переработать получаемую информацию, - он осмотрелся и изрёк. – лопаточку маленькую не видала? Я помотала головой. Он встал, отыскал среди валяющихся на столе инструментов лопатку и отложил ее в сторону. - Но, не смотря на новое видение, я опять отключилась, там у вас, - растерянно сказала я. - Скорее всего, ты на тот момент отключила его, - пояснил дядя Ваня, я открыла было рот, чтобы высказаться, но он не дал мне этого сделать. – Кроме этого, предполагаю, что после нападения Насти Большой, перед тем, как прыгнуть в иной мир, ты перестала сиять. Наши миры отличаются и этим тоже. - Сиянием? Ваш мир сияет ярче, чем наш? Так, что ли? - Если крайне упростить формулировку, то да, тот мир сияет ярче, - ответил дядя Ваня, аккуратно убирая свои инструменты по своим местам. - Дядя Ваня, чтобы спрятаться от Тёмных мне надо перестать сиять. Я что теперь никогда не смогу приходить в гости к Егорке и к другим? - Никогда – это моё самое нелюбимое слово, Тася… Или одно из самых нелюбимых. Поживём, увидим. У меня внутри появилась крохотная надежда на то, что возможно, когда-нибудь, я все-таки смогу приходить в гости к Егорке и ребятам. - Ну, что же, Таисия, твой оберег почти готов. Дядя Иван взял лопатку и стал аккуратно подсовывать её под глиняную полусферу, испещрённую завитушками, вскоре полусфера оказалась на лопатке. Потом аккуратно положил на деревянный кругляш полусферу, и провел лопаткой вокруг оберега выравнивая края кругляша и глины. - Это ты для меня сделал? – удивленно спросила я. - Да, Тася, да, - он порылся на полке, принес оттуда мешочек, вынул из мешка проволоку, взял кусачки из сумочки с инструментами, откусил от проволоки кусочек, плоскогубцами согнул этот кусочек в петельку и аккуратно вставил петельку в оберег. – А теперь волшебство! – торжественно объявил он, поманив меня в себе. Я встала у стола, колон лежал передо мной. Дядя Иван подошёл сзади. Он вложил в мою правую руку свой кортик, накрыл мою руку своей и стал водить вместе с моей рукой кортиком над оберегом. Пространство вокруг кулона засветилось золотистым, сиреневым, серебристым светом. Это и правда было волшебство. Кулон затвердевал на глазах, покрываясь поблескивающей глазурью. - А теперь представь, что ты невидима, - шепнул мне на ухо дядя Ваня. Я закрыла глаза и представила, как я с ног до головы становлюсь невидимкой. Открыв глаза, я увидела, что яркий луч света из кортика опустился прямо в центр кулона. - Молодец! – шепнул дядя Иван, поднял кортик вверх и луч пропал. На столе перед нами лежал круглый темно-коричневый, покрытый глазурью кулон с завитушками и цветами. Дядя Иван вынул из моей руки кортик, взял оберег и протянул его мне: - Продень шнурок и носи, старайся не снимать на долго. Он спрячет тебя от Тёмных. - Спасибо, дядя Вань, - восхищенно сказала я, забирая себе кулон. Он отыскал черный шнурочек, продел его в проволочную петлю на кулоне и надел мне оберег на шею. Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя своим видением. Никакого сияния от меня не исходило, я была почти прозрачная. - Теперь сними, - подсказал мне дядя Иван. Я сняла оберег и посмотрела на себя – яркое зеленовато синее сияние исходило от меня во все стороны. Дядя Иван подошёл и надел кулон мне на шею. Только сейчас я обратила внимание, что на его шее тоже висит похожий оберег, только на шнурок нанизаны несколько бусин с одной и с другой стороны от оберега. - Значит ты тоже прячешься, дядя Вань? – спросила я, указав на кулон. - Прятки, Таисия, моя любимая игра, - бодро, но, как-то грустно ответил он. - А теперь, надевай фартук и садись за гончарный круг. Сегодня будем учиться делать горшок, - сказал мне дядя Иван.