Дневник моего лета.

Глава 32. Я и Егорка. Он необыкновенный. И я ему нравлюсь, наверно… До сада шли молча. Я изредка смотрела на Егорку, а он на меня. Мы улыбались друг другу. Рядом шагал Мишка, называя всё, что встречалось ему на пути. - Масина. Куицы. Собака. Ябоки. Особо не прислушиваясь к Мишке, я взглянула на Егорку и почувствовала, что это тот самый момент, когда ничего не надо говорить, потому что всё понятно без слов. В саду я разыскала под одной из яблонь крепкое румяное яблоко и вручила Мишке. Потом мы взяли себе по ведру и стали собирать в них упавшие яблоки. - Тася... - Как ты… Одновременно заговорили мы и рассмеялись. - Ты говори, - сказал Егорка. - Как ты сюда попал? Вернее, как тебя отпустили? – спросила я. - После того, как тебя вернули в твой мир, дядя Иван стал уговаривать моего отца, чтобы он отпустил меня пожить здесь. Батя сперва не позволил, но дядька Иван его уговорил, - рассказывал Егорка. – Я ведь ученик Ивана, должен познавать ваш мир, чтобы суметь здесь жить. И батя не знает, что на вас тут напали. Если б знал не отпустил бы. Иван сказал мне, что Тёмные хотели тебя сломить. Я вспомнила нашу битву, вспомнила, как увидела Егорку мертвого, улыбка моя погасла. - Но вы же победили! Вы молодцы! Ты молодец! – с чувством сказал, Егорка. – Иван сказал, что ты не забоялась и помогла ему. Я покивала. - Наверно это страшно, когда Тёмные нападают, - предположил Егорка и наклонился, чтобы поднять яблоко. Я заметила, что на его шее весил кулон, очень похожий на мой. Значит и Егорку Иван спрятал от Тёмных. - Да, страшно, сказала я, но это всего лишь страх. Произнеся это, я вдруг поняла, что меня смутило тогда, во время нападения чудовища, когда я увидела своих родителей и бабушку с дедом. Они там были не они. В жизни они совсем другие, не такие красивые и молодые. Вот, что было не так. Я видела иллюзию, мираж и мой разум мне это подсказывал. Я подняла глаза на Егорку. Он стоял и смотрел на меня, будто не мог наглядеться. Я немного смутилась под его взглядом, щеки порозовели. Я отвела от Егорки глаза и принялась опять собирать яблоки, выискивая их в траве. - А зачем тебе надо научиться здесь жить? – спросила я. - Я ж на Ивана-Дурака учусь. Да и два мира должны воссоединиться. Дядька Иван ищет, как это сделать. Но, как же он один, без помощников? Вот и подбирает себе учеников, - разъяснил Егорка, а потом добавил немного помолчав. – Ежели я научусь здесь жить, то к тебе поближе буду. Верно? Я покраснела ещё сильнее. И не смев взглянуть на Егорку, стала искать брата. Он незаметно пропал из поля зрения. Я увидела его в углу сада. Мишка, смекнувший, чем мы занимаемся, тащил от дальней яблони четыре красных яблока. Они то и дело падали из его маленьких ручек, а он останавливался, терпеливо их поднимал и продолжал нести к нам. Я чувствовала, что Егорка смотрит на меня и ждет, что я отвечу ему. Я набралась смелости и взглянула на него. - Я же скоро уеду, Егорка. И опять буду далеко. Лето кончается, пора в школу, - с грустью сказала я. - Дядька Иван говорил мне, что вы учитесь в городах с сентября по май. Но это ничего, зато у нас есть ещё несколько деньков августа. Егорка говорил бодро и весело, прямо, как дядя Иван. Мне это понравилось. Он стал аккуратно собирать яблоки, принимал помощь от Мишки и похваливал его, от чего братишка старался ещё больше. - А когда ты уедешь, мы будем писать друг другу письма. Только ты мне адрес оставь свой. Мы с дядькой Иваном всё придумали. У нас будет свой ящик на почте в вашем Козельске, и твои письма будут туда приходить. Дядя Иван заберёт письмо из ящика, и мне переправит, а моё письмо тебе отправит. Так и будем связь держать. А будущим летом свидимся. Верно? - Верно. Хороший у вас план, - заметила я. – Ты знаешь, Егорка, а я ни разу не писала бумажные письма. - Как это? Писать не умеешь что ль? – удивился Егорка. - Умею я писать, просто у нас… как бы тебе объяснить? - Говори, как есть. - У нас письма пишут на телефоне, короткие такие письма. Пишут и сразу получают ответ. Егорка смотрел на меня и по нему было видно, что он не понимает, о чем я говорю. Я махнула рукой. - Не бери в голову, это легче показать, чем объяснить. Вот соберём яблоки, и я всё тебе покажу. Егорка согласился. Но стал сокрушаться, что не сможет писать мне письма на телефон потому что не умеет. А я его уверила, что, хоть и не писала ни разу бумажных писем, но ему писать буду и адрес свой обязательно оставлю. Мы собрали яблоки и отнесли их к сушилке. Я хотела показать Егорке, что такое телефон и смски, но он оказался разряженным до нуля. Я так увлеклась деревенской жизнью и своими приключениями, что совсем забыла про мой телефон. «Там наверно сотни сообщений от друзей,» - подумала я, ставя его на зарядку. Егорка много удивлялся. Он ведь ни разу не видел автомобиль, телевизор и смартфон. К примеру Егорка долго ходил вокруг маминого небольшого джипика изучал его и то и дело восклицал: - Вот ведь машина! Придумал же кто-то такую! У нас в гордариках другие ходят. Мы решили отпроситься у взрослых погулять и погонять на велике. Дядя Иван и Юна к тому времени уже ушли. Дед и папа уселись смотреть телек, пока мама собиралась на пруд. Телевизор тоже Егорку впечатлил, особенно своим шумом и бесполезной информацией, которую сообщали каждые десять минут. - Дядя Иван рассказывал про ваши эти коробки с разноцветными картинками, но, когда видишь это в самом деле! – удивился Егорка, глядя на телек. – Ну до чего же шумная коробка! Нам разрешили погулять и велели приезжать на пруд. Потому что мама, папа и дядя Иван с Юной договорились пойти вместе позагорать и искупаться. Я сбегала в сарай, вывезла оттуда велосипед и отдала его Егорке, а сама убежала надеть купальник, побросать в рюкзак пирожков, свою бархатную книжку, рисунки, письмо самой себе и, вручить маленького Мишку родителям. Он конечно заныл, что хочет кататься со мной и я быстренько сбежала. Уж очень хотелось покататься на велосипеде без нагрузки в виде маленького ноющего брата. Во дворе я обнаружила, что Егорка перевернул мой велик и крутит ему колёса с помощью педалей, изучая конструкцию. - Егор, ну зачем ты его перевернул? – с досадой сказала я и стала переворачивать велик обратно. – Нам ехать быстрее пора, а то Мишка увяжется. Егорка помог мне и, оп, велик встал на колёса. - Садись на багажник, - скомандовала я. - Куда? - Вот сюда, - я похлопала рукой по багажнику, – ноги в стороны и ни в коем случае не суй их в колёса, больно будет. Егорка послушался меня, сел на багажник, я оседлала велосипед и осторожно разгоняясь повезла его по просёлочной дороге. Мы катились легко и быстро. Егорка за моей спиной выкрикивал что-то восторженное. Ветер развивал мои волосы. Мы мчались к пруду. «Оказывается вот, как хорошо может быть!» – замирая от восторга думала я. Недалеко от пруда был кусок ровной дороги, я доехала до него и остановилась. - Хочешь сам прокатиться? – предложила я Егорке. Он слез с багажника и посторонился от нас с велосипедом на пару шагов. - Это просто. Попробуй. Главное равновесие удержать. Отталкиваешься и едешь, - я показала, как это делается. - Вроде и правда просто, - сказал Егорка, принимая из моих рук руль велика. Ему понадобилось всего, каких-то пять минут, чтобы освоить езду на велосипеде. Скоро он носился туда и сюда мимо меня выкрикивая от восторга: - Ух ты ж! Вот это машина! После Егорка решил научиться ездить на велосипеде с пассажиром. Я с опаской села на багажник, мы тронулись, Егорка пару раз вильнул, то в одну, то в другую сторону, но выровнялся и уверенно повез меня. Мы катались по дороге кругами, пока не решили, что надо бы проехать на пруд, а то взрослые нас потеряют. Там уже купались мои родители и дядя Иван с Юной. Мы присоединились к ним. Оказалось, Егорка так хорошо ныряет, прямо, как дельфин! Нырнёт и не видно его, проплывёт несколько метров и неожиданно выныривает. Я даже позавидовала ему и попросила научить меня так же заныривать на дно. Егорка с охотой стал меня учить. Получилось у меня не с первого, не со второго, и даже не с третьего раза. Егорка подбадривал меня и подробно объяснял, что я делаю не так. Раза с двадцатого у меня получилось нырнуть глубоко и проплыть у самого дна пару метров. Это был восторг! Цель достигнута! Мы вместе ещё поныряли, а потом вышли на берег погреться. Там, накупавшись, уже отдыхали взрослые. Папа и дядя Иван беседовали, играя в нарды, а мама с Юной беспечно болтали, загорая на солнышке. Мы с Егоркой прилегли на покрывале рядом. - Вы хотите зимовать здесь или только на лето? – спросила мама у Юны. - Пока не решили. Если в деревне ещё кто-то зимует, то я бы осталась, не люблю город. В деревне душевней, - ответила Юна. - Мои-то не зимуют, но три или четыре дома остаются на зиму. Если и вы останетесь, то деревня совсем обитаемая будет, - сказала мама. - Вы на долго приехали? – поинтересовался дядя Иван. - К сожалению, не на долго, через два дня уезжаем, - ответила мама. – Тасю надо в школу собрать. Да и с работы Колю всего на четыре дня отпустили. Хотя, я бы осталась тут подольше. - Мам, может останемся? – попросила я. - Нет, дочь, папе надо на работу, а тебе в школу ещё собираться. Я приуныла. Нам с Егоркой осталось быть вместе всего два дня. Такая досада навалилась на меня, что я чуть не заплакала. Чтобы не показать этого, я встала и пошла гулять по берегу. Меня догнал Егорка. - Тася, не кручинься, целых два дня впереди! – подбадривал меня Егорка. - А у вас в мире берег пруда почти такой же, - стараясь успокоиться сказала я. - Такой же. Почти, да, - произнёс Егорка, рассеянно оглядывая берег. - Егорка, пойдем я тебе покажу своё место, - предложила я и пошла надевать свой новый сарафан. Мы взяли велик, сказали взрослым, что поехали гулять и к ужину будем. Вскоре я привезла Егорку на своё место за садами среди старых черёмух. - Здесь я скрываюсь ото всех, - сказала я, приставив велосипед к дереву. – А эти деревья мои друзья. Здорово правда? Егорка огляделся. Он стал подходить к каждому дереву и похлопывать по стволу. А я прошла к одной из старых черёмух, и присела на её нижнюю толстую ветку, облокотившись о ствол. - Тут любованно. Доброе место, - сказал Егорка, посмотрев вверх. Я тоже вскинула голову и вспомнила, как забралась на самый верх и увидела на соседней верхушке Удесу. - А давай залезем на верх? Посмотришь, какая красота у нас. - Давай, только у дерева надобно позволения спросить. Егорка подошёл к дереву прислонился к нему лбом и закрыл глаза. Я, вспомнив, что деревья живые и общаются с нами, сделала то же самое и мысленно попросила позволения залезть на верхушку. Посмотрев своим видением, что происходит, я обнаружила, что дерево окутало меня своей силой, от чего мне стало спокойно. Я смело полезла на верх по ветвям. Егорка не отставал, залезая на соседнее дерево. Совсем скоро мы раскачивались, каждый на своей верхушке. - Красота? – спросила я Егорку. - Лепота, Тася, лепота-то, какая! – закричал Егорка. Накачавшись вдоволь на верхушках, мы слезли вниз и удобно расположились на теплой земле. Пришло время перекусить пирожками. Я достала провизию из рюкзака, а заодно и вынула свои рисунки с записной книжкой. Мы с удовольствием приступили к поеданию пирогов. А я между делом показывала Егорке рисунки, письмо самой себе, рассказала, как повстречала на верхушке дерева Удесу Заряновну - нашу домовицу. Егорка хоть и слышал мой рассказ во второй раз, но всё равно удивлялся, его впечатлило моё письмо и рисунки. До самого ужина мы рассуждали о том, как же сделать так, чтобы я научилась открывать Пештак в Егоркин мир и оставаться там гостить сколько захочу. Но так ничего и не придумали. И потом я же обещала дяде Ивану не делать этого без его позволения. За садами послышался голос моей бабушки, она звала нас домой, мы откликнулись и отправились ужинать. После ужина мы пошли в дом дяди Ивана вместе с моими родителями и Мишкой. Папа захватил с собой гитару. - Видно они крепко сдружились, Тася, - шепнул Егорка, когда мы подошли к дяди Ваниному дому, а оттуда вышли Юна с Иваном радостно и радушно приглашая гостей внутрь. Весь вечер папа и дядя Иван пели песни подыгрывая себе. Папа на гитаре, а Иван на балалайке. Юна же с мамой достали картонную папку с исписанными листами бумаги и углубились в расчеты и расшифровки предназначения мамы, папы, братика и моего конечно. Мы с Егоркой болтали обо всем на свете. А Мишка играл с Рыжим. Я чувствовала, будто все мы здесь родные и давно знакомые люди. Тепло и счастье разливалось по моему телу.