Принц и нищий

      Артит мышью скользнул в огромный холл и застыл. Он был в шоке от увиденного: – Твою мать! Блин! Чтоб я так жил!       Мда. Теперь его первоначальный план дал серьезную трещину. Он-то как лох последний думал, что быстренько найдет кухню, мякнет десерт, потом сбегает в бальную залу, одним глазком глянет на короля с королевой и лазурного принца, наследник как никак, и быстро рванет домой. Зажигать с геями всего королевства ему не упало. Мало ли, что эти извращенцы могут выкинуть, доказывай потом, что ты не верблюд.       Пока что кухня отпадала напрочь, оставалось тащиться на тусовку. Благо музыка долбила так, что не услышать ее не смог бы только глухой. Артит двинулся в сторону шума, стараясь сливаться со стенами и не отсвечивать.       Вдруг навстречу ему выбежал местный с небесной тусовки. Парень сразу решил взять быка за рога. Он вышел из тени и преградил дорогу локомотиву, стремительно уносящемуся вдаль. Дебильный поезд затормозил и уставился на него как слон на новые ворота. Артит невольно отметил, что состав был не так чтобы плох, скорее хорош. Да и тряпки на этом поезде были не из дешевых. Значит, абориген. Этот точно не превратится в Ивана Сусанина, надо только объяснить доходчиво, а если не поймет по-хорошему, можно и наехать. – Привет, друг, куда рванул? Слушай, мне бы в кухню смотаться, ты мигни, куда когти рвать, и я сотрусь из памяти твоей, не успеешь сказать «мяу». – Что, простите? – глаза у аборигена полезли на лоб. – Че, че, да ниче, а ну быстро выдал мне, где кухня, а то леща получишь, – гость подошел к местному поближе и грозно сдвинул брови. – Понял, вы принесли рыбу на кухню, – лицо локомотива просветлело. – Какая рыба, дятел?! Кухня где? – Артит уже начал жалеть о том, что стопорнул этот тупой локомотив. – Хорошо. Хорошо. Только не надо нервничать. Вам лучше вернуться назад, повернуть налево и спуститься вниз. Затем по коридору и направо. После этого вперед и налево или направо. Ох, я, кажется, сам запутался. – Че?! Блин, у вас тут легче сдохнуть, чем пожрать сходить. – Отчасти это правда. Только я никуда не хожу, мне еду приносят. А вы кто такой? Помогать на кухне будете? – лазурный как-то подозрительно начал осматривать гостя. – Не-е-е, – протянул немного смутившийся приезжий, отступил на шаг, так на всякий случай, и решил резать правду матку, – Слушай, тут такое дело, мне бы десерт схарчить и на главных глянуть. А потом – домой и в койку. – Так вы гость? Тогда на кухню вам нельзя. Давайте я провожу вас в бальную залу, – местный смотрел все пристальней, и это напрягало Артита. – Слушай сюда, абориген, мать твою, мне че сотня лет че ль? – Нет, я бы не дал больше пятнадцати, – взгляд извращенца лапал похлеще рук. – Семнадцать, блин, и давай-ка на «ты». – Конечно. Прости мне мою грубость, я не представился. Меня зовут Конгфоб, можно просто Конг. Как зовут тебя, дивное видение? – А тебе зачем? Из инквизиции, че ль? – Нет, но надо же мне как-то тебя звать. – А не надо меня звать, вот он я, сам пришел, мать твою. – И все же? – абориген улыбнулся. Лыба у него была хитрая, как будто он уже раздел гостя, сделал все непотребства, какие хотел, одел жертву и сейчас думал, стоит ли пойти по второму кругу. А еще эта лыба глушила гостя как динамит рыбу. – Ну, зови Крист, – буркнул взорванный внимаем Артит. – Очень приятно, Крист. Ты необыкновенно красивый. Пойдем в зал, потанцуем? – и вот тут абориген протянул свои лапы. – Стопэ, – приезжий с радостью дал по наглым конечностям и объяснил убогому, – я не лазурный, понял, местный. Грабли прочь! – Уверен? – Конг потер руки и с тоской посмотрел на парня своей мечты. – А то! – заявил Артит. – Еще раз для тех, кто в танке. Мне бы глянуть на главнюков с сынком и пожрать пироженок. Я че до фига хочу?! – Нет, ты очень скромен в своих желаниях. Но король и королева только открыли бал и ушли. Их давно нет в зале. – Блин! Жизнь – дерьмо! – Послушай, не все так плохо! Ты можешь увидеть наследника, – утешил абориген. – Ладно, поживешь с тобой, научишься смотреть на всяких нетрадиционных. Ну, че, рванули, поглядим на величество, мать его. – Высочество, – поправил местный. – А не фиг ли разница? – Позволь с тобой не согласиться. Разница все же есть. Величество – это обращение к королю, а наследника называют высочеством. – Самый умный че ль? Блин! Так и быть, попрусь посмотреть на наследного. – Нет необходимости куда-то идти. Принц – это я. – Гонишь?! – Кого гоню? – не понял Конг. – Не кого, а кому. Мне, ты гонишь мне. В уши дуешь, горбатого лепишь, дуришь меня. Догнал, острый ты мой? – Нет, с учетом того, что ты никуда не бежишь. Но мне почему-то кажется, что ты сомневаешься в моих словах. – А то! Ты себя в зеркало видел, величество? – Высочество, – терпеливо поправил абориген и спросил. – Видел, и что не так? – Хлипковат ты как-то. Форсу нет совсем, крутизны и этой, как ее, харизмы, чтоб ей. – Извини, какой есть. Других не имеется, – самозванец совсем не обиделся, только пялился безбожно и улыбался глушащей рыбу лыбой. – Вернемся к нашим слонам. Плевать на величество, до кухни доведи, следопыт, мать твою. – Высочество. – Слушай. Вот че ты к каждому слову цепляешься. И вообще, шел бы ты джунглями. Тоже мне абориген. Сам пойду и найду. – Прости! Прости меня, пожалуйста. Я, кажется, знаю, как доказать тебе, что я наследный принц. А потом на кухню. Обещаю. – Хорэ. Давай, доказывай, лазурный. – Для этого нам надо подняться этажом выше. – Это еще за каким лешим? – Уверяю тебя, лешие здесь не водятся. Я всего лишь покажу тебе свой портрет в картинной галерее. Пошли. Будет интересно. – Если уведешь в болото – утоплю. Понял? – Не совсем. Но я тебя уверяю, болот здесь тоже нет. Ну же, идем, или ты боишься? – Я?! Да я могу тебя так отделать, что ходить будешь только под себя, понял? – Признаться, тебя нелегко понять. Но ты согласен? – Да, блин, двинули.       Местный локомотив, не набирая оборотов, потащил гостя наверх. Артит боялся, что этот лазурный лженаследничек уведет его туда, куда монах буйволов не гонял, но он ошибся. Не прошло и года, как они попали в длинную залу, стены которой были увешаны портретами. – Если ты сейчас начнешь мне втирать о том, кто кого родил, сниму одну из этих досок и настучу тебе по голове, – прозрачно намекнул гость. – Значит, придется сократить экскурсию, – хозяин был сама любезность.       От такой покладистости у приезжего сводило зубы и очень хотелось взять увесистый такой кирпич и подпортить один конкретный портрет, обладатель которого шел рядом и светил неестественно широкой лыбой. Но, увы, кирпича поблизости не было, да и абориген больше руки не протягивал. Напротив местный, казалось, забыл про гостя. Он подошел к первой картине и сказал: – Это основатель нашей династии. Знаешь, мы правим королевством уже триста лет. – Кончай мне на уши лапшу вешать. Быстро показал, где здесь твоя морда. – Легко, – выдал Конг и направился в другой конец длинного коридора. Там лазурный тепловоз остановился и показал на очередную доску в раме. – Мать твою! – невольно выдохнул Артит. Харя на стене улыбалась также нагло и была такой же хитрой как у некоего голубого локомотива, который привез его сюда. И вообще, эта была та же самая харя. Вот тут гость понял, что попал. Да, что там попал, вляпался по самое не балуй.       Между тем поезд продолжал гудеть: – Ты абсолютно прав, слева портреты маман и папы. – Писец! – только и смог выдать Артит. – В смысле? – опять ступил Конг. – Полный писец! Такой зверь пушной, на севере живет, – подытожил приезжий и вздохнул. – Ты, это, принц только не психуй. Я парень простой как дерево, вот и попутал маленько. Извини, если че не так. – Ничего страшного. Я рад, что исполнил одно из твоих желаний. Исполни и ты мое. – А че те надо, наследный? – Я желаю с тобой потанцевать. – Хотеть не вредно, вредно не хотеть. Не пойду я с многоцветными дрыгаться. Хоть убей. –Тогда давай потанцуем здесь, и все останутся живы. – Вот прямо тут? А музон? – на этот раз тупил походу гость. – Я спою для тебя. Говорят, что я неплохой певец. – Говорят, что кур доят, а петухов на яйца садят, – буркнул смущенный приезжий. – Правда? Не слышал, – удивился абориген. – Забей, – устало выдохнул Артит. – Что забей? – Ниче! Пой, наследный, а то я сейчас сам рвану на кухню, и коленца выкидывать будешь со своим портретом. – Сейчас все будет, – пообещал Конг и, действительно, запел. Пел лазурный что-то соплясто-романтичное, и гость понял, что его ждет медляк. Блин! Он-то наивный тайский мальчик надеялся на что-то дискотечное. Фигня, три минуты позора, а потом торт со взбитыми сливками, который, как известно, подойдет.       Пока гость горестно вздыхал о своей участи, хитрый хозяин неторопливо приблизился и положил обе наглые конечности ниже талии. Значительно ниже. Лещ, который получил Конг, был хорош. Артиту всегда удавались удары открытой ладонью. Хозяин сразу заткнул варежку, отгреб от приезжего и потер пострадавшую щеку. – Ничего не попутал, наследный? – ласково промурлыкал гость. – Прости. Рука соскользнула. – Не рука, а руки. В следующий раз дам в глаз. – Понял. Я буду крепко держать тебя за талию, – пообещал принц и посмотрел своим коронным раздевающе-лапающим взглядом. Судя по всему, раскаяние обошло его за много миль по дуге.       Голубой наследник снова запел и опять подплыл к Артиту. На этот раз криворукий не ошибся и положил свои наглые руки туда, куда обещал. А потом сжал и стал таскать несчастного гостя то влево, то вправо. Приезжий стоически терпел и перебирал ногами, периодически наступая наследному на нижние конечности.       Лазурный понемногу наглел, жамкал все сильнее, песню свою сопливую шептал в самое ухо. А после совсем берега попутал, присосался к гостю как голодная пиявка. Артит от такой наглости обалдел. Он уже открыл было рот, чтобы высказать лазурному все, что на сердце у него. Но тут хитрожгучий наследный просунул несчастному язык в рот и начал такие фортеля выделать, что крыша у приезжего потекла.       Когда жертве облапывания удалось устранить протечку, единственное, на что его хватило, – это отпихнуть Конга. Наследный с явной неохотой выпустил паренька. – Не хочу, не так, мать твою! – возмутилась жертва сексуальных домогательств. – Прости! Я слишком спешу. Но ты так прекрасен. – А не пошел бы ты … на кухню … за пироженками. – Хорошо. Только себе я возьму мороженое. Надо охладиться. А ты походи по картинной галерее, присмотри место. Скоро здесь появится и твой портрет.       Лазурный локомотив умчался, а гость стоял и тряс головой. То ли его крыша опять начала течь, то ли наследный со своей рассорился. И вдруг Артит догнал, этот паровозик явно был на колесах. И колеса были хороши. Ибо такие заскоки могла объяснить только дурь, много дури. Кто же это, будучи в адеквате, лапает первого встречного парня, сосется с ним, а потом еще и доской в портретном мавзолее грозит?! Правильный ответ – обдолбанный тусовщик.       Гость решил, что пироженка – это, конечно, зашибись как хорошо, но своя пятая ему дороже. В итоге, он сделал ноги. Парень никогда не был дятлом, и запомнил, как локомотив тащил его в этот тоннель. Выбравшись в холл с почти чистой совестью, Артит рванул к выходу из этой дурки. Хватит с него бодяги, пора на нары, на чердак.