Принц и нищий

      Конгфоб в который раз проклял всех и вся. Вот ведь невезуха. Сначала парень его мечты развел его просвещенное высочество как последнего лоха, а теперь само высочество разводит всех в королевстве, чтобы этого самого парня найти. Но пока он был лузером, а у лузеров, как известно, ничего толком не выходит. Нет, королевский конюх познакомил его с веселым развеселым жаргоном и легенду он придумал классную, все покупались. Еще бы нет! Принц он, или не принц. Только вот среди лохов и близко не было солнечного парня с убийственными ямочками на щеках и попкой орешком.       И вот неделя подходит к концу, а результат хоть в петлю и с табурета, пардон, с кресла, конечно же, с кресла. Все же он наследный принц, да и незамысловатый предмет мебели еще поискать во дворце придется. Конг чувствовал себя бурундуком, бегущим в колесе, на котором выбит лозунг: «Чем бы ты не занимался, главное, чтоб задолбался». И он задолбался. Конкретно так.       Мать же стояла рядом и раскручивала колесо, чтоб сын наверняка отдал концы. Каждый день добрая государыня напоминала принцу о том, что на следующей неделе ему придется заткнуться и поехать свататься в соседнее королевство к двум из трех братьев. Ну, уж нет! Принц собрался и поднял хвост пистолетом. После этого его высочество в сопровождении родителей и многочисленной свиты, куда же без прихлебателей, вошел в очередной дом. Пора было устраивать представление.       Конг опустил хвост сразу, как только ему представили сыновей этого почтенного семейства. Черт, этим двоим до его таинственного нехочухи было как до звезды. Но уйти ему не дали. Вот так всегда. Естественно, оба братца акробатца заявили, что это именно они встретили принца на балу и общались с ним. И ничего, что двое сразу. Совсем безпалевно. Тогда высочество поняло, что пора приступать к своей коронной байке. Она немного менялась в зависимости от настроения и интерьера, но суть была одна и та же. Ну, держитесь, братва. – Позвольте, я расскажу о том, что до сих пор хранил в тайне. Дело в том, как мы провели время с таинственным незнакомцем. Сначала я поговорил с прекрасным видением, а потом повел его показывать картинную галерею. Там мы продолжили говорить о высоком и даже немного потанцевали. В танце этот ангел оказался так близко, что во мне родилась преступная страсть. Каюсь, я не сдержался, увлек небесное видение к подоконнику, где за портьерой и сорвал цветок его невинности.       Ха! Лица у двух претендентов вытянулись. Подученные вельможи, взяли только проверенных, заахали и заохали. Конгфоб из последних сил держал кирпичное выражение лица. Если честно, хотелось смеяться, нет, ржать как конь. Эти молодцы вляпались по самое небалуй. Жених наследника должен быть невинней младенца, иначе никакого брака ему не светит. Если они согласятся с байкой, рассказанной им сейчас, то максимум на что они могут рассчитывать это статус любовников и проживание во дворце. А в этом гадюшнике таким жить – легче сдохнуть. Проверено на собственным опыте. Не случайно же он не заводил фаворита, не хотелось, чтобы секси бой огреб от завистников-вельмож.       Он уже ждал, когда эти, с позволения сказать, дворяне засунут свою клевету в одно всем известное место, но вдруг налетел ураган, схватил Конга за грудки и принялся вытряхивать из наследника душу, отчаянно не соглашаясь с только что озвученной версией событий. Тайфун рвал на части дорогую рубашку и ругался, как не всякий сможет: – Ты че несешь?! Пасть свою захлопни, высочество гребаное. Совсем берега попутал! Мать твою! Трендели мы с ним, было дело. Доски какие-то с мордами намалеванными мне показывал. Что было, то было. Подрыгаться этот козел меня пригласил. Блин! Согласился, каюсь. Кто без греха?! А потом этот извращенец лапать меня начал, прикиньте?! До чего принцы докатились, мать их?! Так я его по щам, по щам наследного, он грабли-то свои поганые и убрал. Никаких ромашек он, мать его, у меня во дворе не рвал.       Торнадо выдохся и затих. Этой заминкой воспользовался счастливый наследник. Конгфоб аккуратно отцепил руки неугомонного создания от своей уже порядком пострадавшей рубашки и провозгласил: – Ваше величество, маман, господа и дамы, этот юноша абсолютно прав. Я приношу свои глубочайшие извинения за эту наглую ложь и хочу представить вам моего будущего мужа… Вот тут Конг завис. Он до сир пор не знал настоящего имени этого чуда, найденного, потерянного и обретенного им вновь. Принц бросил быстрый взгляд на парня и понял, что тучи опять сгущаются. Он не ошибся.       Его возлюбленный явно готовился протестовать. Милый нехочуха вырвал руку из неслабого надо сказать захвата и выдал Конгу то, что он думает по этому поводу: – Ты какую траву куришь, наследный наш?! А ну прекращай пургу гнать, мать твою! Будущий муж? Я че ль?! Разбежался, не убился! Счааз! Два раза по десять! А не пошел бы ты в баню тазики считать!       Наверное, так продолжалось бы до скончания времен потому, что ругаться это чудо могло долго и пространно. Но тут вмешалось провидение в лице королевы: – Милая, покажите нам свой прекрасный садик. Всем здесь присутствующим необходим свежий воздух, а этим двоим – конструктивный диалог. Гулять, дамы и господа, всем гулять.       В мягком голосе при последних словах зазвенела сталь и все дружненько рванули к выходу. Среди первых была кошмара с детишками. Уже в дверях Брайт повернулся и с хитрой улыбкой сказал, глядя на принца и его суженного: – Подоконники у нас не так чтобы, а вот диван ничего, сгодится.       Придурок нагло подмигнул и вышел, но оставался еще Тута: – И спальня гостевая имеется на втором этаже налево. На тот случай, если толком на диване пообщаться не выйдет. Вы не стесняйтесь, несите его сразу туда. А то Артит может и забыть сообщить вам о ней, он у нас скромный.       К счастью, остальные уходили тихо, по-английски, а вот взгляды бросали многозначительные, по-тайски. После того, как стадо выгнали из хлева, несчастная жертва розыгрыша рухнула на тот самый злополучный диван и тяжело вздохнула: – Уроды они, мать их! Уроды как есть! Теперь мне никто не поверит!       Конгфоб подошел к расстроенному парню и сел на тот же самый предмет мебели, но с другого краю. Ураган опять стих, теперь можно было и поговорить. Он хотел уже было начать тот самый конструктивный диалог, на который намекала его маман, но тут чудо подняло на него свои прекрасные глаза, в которых царил мрак безысходности. – И ты урод! – выдал парень его мечты. – И я урод, – покаялся принц, но тут же вставил свои пять копеек. – А ты кинул меня как последнего лоха. Отправил за десертом, а сам слинял. Совесть твоя где?! Ну, дал бы в морду, сбегать-то зачем? – За всем, – возмутился обвиняемый, – кто-то руки свои кривые все время не туда тянул! Страхово мне стало, вот и убег. – С чего бы это вдруг? – Конг пододвинулся поближе. – Ты не слабее меня, и ударить можешь – мама не горюй. – Да так, просто. Блин! Не лезь! – Артит отодвинулся на самый край приснопамятного дивана и уперся бедром в подлокотник.       Принц мгновенно оказался рядом: – Поцелуй. Ты не рассказал им про наш поцелуй. Почему? – Забыл я, мать твою! – парень покраснел и уставился в пол. – Эх, придется сегодня мыть. Целое стадо слонов натоптало. – Непорядок, – посетовало высочество, – а мне всегда говорили, что целуюсь я классно. Даже незабываемо. – Это кто это тебе говорил?! – зло спросил хозяин дома и вскинул голову. – Да много кто, но с этого момента упражняться я буду только с тобой.       Конгфоб быстро обнял свое чудо чудное и попытался поцеловать. Он ждал жаркой баталии за нападки на крепость невинности жениха, но к его огромному удивлению, твердыня пала без боя. Парень его мечты без малейшего сопротивления сдал неприступные бастионы и робко пытался отвечать. Крыша уехала и вернулась только тогда, когда ее счастливый обладатель всерьез решал, опробовать ли диван в гостиной или отнести жениха наверх, в спальню. И вдруг наследника осенило. Он осторожно поцеловал диво дивное в лоб, ибо это было самое безопасное место для лобзаний, и подвел итог: – Какой ты у меня умненький! А вот я туплю, едва за тобой успеваю. Любовником, значит, решил заделаться и кинуть меня при первой же возможности. Не выйдет, милый. Отсюда мы рванем с тобой и свитой прямо в храм, нагоним побольше вельмож, чтобы потом ни одна тварь не вякала, что брак незаконный, и проведем обряд. Вот тогда и кровать у меня в опочивальне опробуем и много, много других мест. Обещаю!       Хозяин дивана отреагировал неожиданно. Уже во второй раз за это утро. Он посмотрел на принца с какой-то странной грустью, протянул руку и погладил наследника престола по щеке: – Придурок, вот какой же ты все-таки придурок! Нельзя тебе со мной. Блин! Несчастливый я, неудачливый. – Кто тебе это сказал?! – Никто. Сам догнал. Своим ходом год за годом. Может в следующей жизни? – Чего?! – у Конга глаза на лоб полезли от лихости предложения. Однако. – Нет, уж, дудки! Я в принципе не против быть с тобой столько жизней, сколько колесо сансары катится, но начнем мы сейчас. – Думаешь? – Знаю. И скажи ты мне, наконец, свое настоящее имя. – Артит. – А по батюшке? Впрочем, можешь не говорить, все равно фамилия у тебя скоро изменится. Мою возьмешь. – Обнаглел, ты, наследный, как я посмотрю. – Ни в коем разе, Артит. Просто с тобой иначе никак. – Наверное, – вздохнул хозяин дома и стоически вытерпел, когда принц приводил его туалет в порядок и усаживал на злополучный диван. – Это твое, – Конг протянул жениху черно-белый плетеный браслет.       Измученный всей внезапно обрушившейся на него фигней парень только помотал головой и поднял левую руку. На запястье красовалась такая же фенька. – У тебя их две? – удивился принц. – Тупой ты, наследный. Я просто сплел второй. Парным будет, блин. – Будет. А сейчас держись, представление начинается, – сказал Конг, быстро подошел к двери и, распахнув ее, громко крикнул. – Маман, конструктивный диалог состоялся, пусть все идут сюда, я, наконец, представлю вам моего жениха.