Свобода на ключице, или F43.22.

Окей, на написание этой главы у меня ушло достаточно времени. Все эти мелочи и детали были бы здесь излишни. Эта глава не несет морали или смысла: она лишь показывает, что приключения можно найти совершенно в любом месте. Эта глава посвящена краткому описанию действий и чувств по отношению к моей новой знакомой. И все-таки как бы тяжело там ни было, у меня оставались маневры для смеха и мелких радостей жизни. Вы уже наверняка поняли, как проходили будни в больнице, но в этой главе я хотела бы рассказать о приключении, которое мне довелось навлечь на свою нестройную задницу. Это абсолютно замкнутая система: ты обречен находиться в одном помещении с людьми, чьи лица ни черта не меняются. И потому имейте в виду, что возможности уединиться совершенно не было и все проходило практически на виду у пациентов. От медсестер, возможно, удалось спрятаться. Как я говорила, Юля познакомила меня с Дашей. И все началось с простых шуток про скачки либидо. Видимо, это и был способ спустить давление, которое я ощущала на своих плечах, стараясь держать их расправленными. В этот момент я лежала на кровати и все еще пыталась читать книгу, но разговоры сильно отвлекали. Даша легла рядом, а Юля осталась сидеть на краешке, удивленно посматривая на нас. Во мне что-то щелкнуло – какой-то рычаг, заставляющий рискнуть, возвращая вкус жизни, - и я потянулась к Даше, чтобы поцеловать ее. Знаете, просто как током шарахнуло, я взяла инициативу на себя. Так часто бывает в моей жизни – с девушками приходится вести себя более активно. Она была очень даже не против, и волна расслабления прошла по телу. Я не стала ограничиваться ее губами, целуя ее шею и прижимая к себе. Она тихо застонала и напряглась. С дерзкой улыбкой, будто я сам демон-искуситель, я глянула на Юлю, которая вытаращила на нас глаза. Мимо к своей кровати прошла Лиза, как-то странно на нас посматривая. Я чувствовала ее взгляд и тогда, когда она села на свою кровать. Надо сказать, что поцелуями с Дашей я не ограничилась: меня потянуло и к Юле, жутко хотелось провести языком по ее стразе, прикрепленной к клыку. В отличие от Даши, она целовалась робко, как будто бы давно этого не делала. На этот раз Люда, проходя мимо нашей палаты, обратила на нас внимание и с улыбкой прошла дальше. Надо сказать, что мне было очень грустно все это время, а с женщинами я общаться побаиваюсь. На самом деле и тут я не знала, все ли правильно делаю, верно ли поступаю. Но я вдруг вспомнила Жикаренцева и подумала, что эта ситуация тоже служит для чего-то. Надо сказать, что, хотя я и ни разу не открыла его книгу и она пролежала у меня под подушкой все это время в больнице, я помнила о нем. И мысли об этой книге, этой философии держали меня на плаву. Эти три дня были сродни трем неделям, и я была очень расслаблена в этот момент. Впервые за долгое время. Вдруг границы правильного и неправильного исчезли. Все просто шло так, как нужно. В конце концов этот инцидент не делал меня несчастнее, а «популярности» и обсуждений я не боялась. Это же психиатрическая больница, черт возьми! А я – Холден Колфилд немного с другими приключениями. После мы сидим в коридоре в ожидании ужина и снова говорим о чем-то повседневном. Юля все еще под лекарствами, Даша рассказывает про свой опыт с девушками, а я просто иногда вставляю какие-то ремарки. Мимо нас проходит Люда, но на этот раз она не плачет – она ухмыляется и на миг останавливается перед нами: - Я все видела, я все знаю! Не думала, что вы такие… – и, хихикая, уходит. Я просто пожимаю плечами. - Как же она заебала, - говорит Даша. – Всем еще растреплет. - Ну и что? – говорю. Даша недовольно смотрит то на меня, то на Юлю. - Эта тварь как сядет на свою кровать, так ноги в стороны раскинет и начнет ковыряться в своей небритой пизде, - с отвращением говорит Даша. – И причем еще и в мою сторону повернется, типа так ей удобнее. И ковыряется, кричит на палату: «Чешется! Ой, в пизде чешется!». А нижнего белья она не носит. Меня аж передернуло. А Юле стало смешно. - Ну и жуть, - говорю. - Ага, - соглашается Даша. – Полный пиздец. Когда нас всех созывают на ужин, Даша подозрительно смотрит в мою сторону. Она говорит, что не хочет останавливаться на поцелуях, так что, может быть, заглянет ко мне ночью. И хотя я не возражаю, мне становится очень странно. Я вновь благодарна тому, что не считаю реальность за реальность. На самом деле до самого интересного момента проходят еще сутки, а эту ночь мы все спим сном младенца: феназепам отлично делает свою работу. И в этот новый день, в этот выходной, мы снова втроем гуляем по отделению, сидим на моей кровати и даже вместе обедаем. Мы с Владой снова кормим голубей. Даша ворует ручку из сестринской: нам жутко хочется рисовать. Я уже не помню, что рисовала на ее спине, но мне понравилась ее теплая мягкая кожа. Было как-то жаль портить ее ручкой, но, благо, ее можно было легко смыть. Даша рисовала на моей спине русалку, только в каком-то японском стиле. Знаете, это была как бы гейша, только с рыбьим хвостом. И просто самое прекрасное в этот момент: вдруг мимо палаты проходит психиатр – милая молодая высокая женщина в очках. Она молча заходит в палату, поправляя очки. Я, не теряясь, словно какой-то бес, которому хоть бы хны, говорю: - Творческий кружок! Молчание. Начинаю думать о том, что сейчас у нас отберут ручку. Но психиатр улыбается, всматривается в рисунок Даши и говорит: - Тревожно-депрессивный синдром. А затем просто разворачивается и уходит. Смех вокруг нашей компании сотрясает воздух, и такую радость я не чувствовала уже очень давно. Мне начинало нравиться здесь, но золотая клетка все равно остается клеткой, какого бы цвета она ни была. Вечером мы принимали ванну: я мылась в одной ванне с Дашей, а в соседней была Юля, которая любезно поделилась с нами кусочком мыла. Я вспоминала, как за пару дней до этого мылась, а в соседней ванне была Настя: девушка, которая била свою мать и которая клялась больше этого не делать. Она знала наизусть очень много стихотворений о боге и религии, рассказывала их мне, пока я мылась. Она говорила, что ее часто насиловали. В общем, моя память в этот момент выдавала самое лучшее, что только можно было найти. Однако эти воспоминания не помешали мне обратить внимание на точеную фигуру Даши, густую растительность на ее теле, которая ее не портила: правда, было видно, что она здесь достаточно давно. Рисунок я стирать со спины не стала, я хотела показать его парню в понедельник, когда он пришел бы меня навещать. И этим же вечером, как раз после отбоя, Даша проникла ко мне в палату, и я быстро накрыла нас простыней, чтобы ее никто не видел здесь. - Все-таки решилась, да? – тихо спросила я ее. В коридоре все еще стоял какой-то гул, некоторые пациентки все еще ходили по коридору. Медсестер уже не было. Даша просто лезет ко мне целоваться, и я не возражаю. Знаете, это был самый странный секс в моей жизни: психбольница, палата, старушка на соседней кровати, любопытные взгляды Лизы и простыня, которую приходилось держать мне. Одной рукой. Все было очень быстро: мы беспокоились, что нас могут спалить. И тем не менее мало что отвлекало меня от ее нереально мягкой груди; кстати говоря, это самая красивая грудь, которую я когда-либо видела, нет, правда. Знаете, такая упругая, симметричная, третий размер. Очень худой живот стройные ноги тоже не уменьшали красоты девушки. И мне в этот момент сорвало крышу, однако нельзя было терять самообладание: и так всегда. Мы использовали пальцы, хотя Юля вручила нам до этого по огурцу, которые мы, естественно, использовать не стали. Возможно, зря. Пока я трахала ее пальцами, она извивалась, и мне приходилось следить за тем, чтобы простыня сильно не задралась. Клянусь, моя многозадачность позволяла мне следить сразу за многими вещами и при этом не терять удовольствие от процесса. Под простыней было очень жарко от нашего дыхания, и я чувствовала, насколько горяча ее кожа на шее. В какой-то момент ее тело напряглось и она дернулась, зажав мою руку между ног. По моим губам скользнула улыбка. Мы обе засмеялись, тяжело дыша и переводя дыхание. Я помогла ей одеться. И когда она выбегала из палаты, то как-то с вызовом посмотрела на меня. Улыбнулась. И побежала в свою палату. Криков медсестры я не слышала, поэтому, наверное, она добралась до своей кровати без происшествий. Клянусь, это было самое смешное и неловкое приключение за последние полгода. Я знаю, насколько странным все это кажется, однако это ваше дело: верить или нет. Я лишь рассказчик, излагающий историю своих будней. Факт остается фактом: после такого события спится очень хорошо даже без феназепама. Выходные удались на славу. Я убедилась, что находить секс везде, где только можно, - моя определенная суперспособность.