Icefall

— Ты ведь говорил, что там есть город? — спрашивает Изуку, когда небо снаружи окрашивается в фиолетовый, а яркое солнце подсвечивает золотым низкие облака. — Да, — кивает Тенья. — Город UA. Им управляет совет сильнейших людей, вот почему там лучше всего переждать всю эту шумиху. — Насколько он большой? — интересуется Бакуго, в его голосе проскальзывают нотки заинтересованности. — Большой, — отвечает Тенья. — Возможно, он не такой огромный, как некоторые города в Прошлом, но намного больше, чем деревня Очако. Большинство — если не все — зданий уцелели, даже те, что меньше четырёх маленьких магазинов. Вы должны будете исчезнуть там. Это должно быть просто — спрятаться среди такого количества людей. — Но будет сложнее сбежать, если они обо всём узнают, — возвращает их к реальности Очако. Повисла тишина. Конечно, это как азартная игра, но ситуация напрягает их слишком сильно. Шото пристально смотрит на дырку в полу. Если хоть кто-то скажет в городе, что он Ледяной Король, их схватят без колебаний. Они будут окружены людьми, которые хотят поймать или убить его, и даже понимая, что он может использовать свой Косей для сражения, он не сможет этого сделать. Его Косей разрушит почти весь город и сотрёт с лица земли огромное количество людей. С другой стороны, если они не пойдут в город, то куда им идти? Без чёткой цели в голове, они могут просто блуждать вечно по бескрайним ледяным просторам. В конце концов, остальным придётся уйти, и Шото останется один, и даже с его способностью регулировать температуру он знает, что не выживет долго в одиночку. — Я думаю… — мягко говорит Изуку. — Думаю, всё это зависит от Шото. Все устремили свои взгляды на него, но Шото только поднял глаза с половиц. Вздохнув, он выпрямляется и встречается взглядом с Изуку. У них правда не было выбора. — Давайте пойдём в город. То, что мы собираемся сделать — очень огромный риск для нас.

***

— Нам понадобятся припасы, — говорит Изуку, теребя лямку рюкзака, который вручила ему Очако. — Мы потеряли все свои. Тенья улыбается. — Что ж, вы определённо пришли по адресу, — он стоит в потоке воздуха, переходя от сидячего положения к прямому шомполу в мгновение ока. Иида поднимает руки, сложенные в странную фигуру, и указывает на дверь. — Пошли! Iida Trade Center снабжён всем, что вам может понадобиться! Очако хихикает. — Это правда, — подтверждает она. — Однажды я нашла здесь настоящего живого краба за коробкой с лампочками. Шото пристально смотрит на неё. — Краба? — недоверчиво спрашивает он. — Где… — Если оно до сих пор существует, значит оно есть в Iida Trade Center, — отвечает Очако, пожимая плечами и ухмыляясь. — Это невозможно объяснить. Что есть — то есть. Вы сможете найти здесь всё, что вам нужно. Они всей группой выходят из комнаты Теньи и возвращаются в дом. Когда они сходят с лестницы, мужчина, должно быть, отец Теньи, машет им рукой с того места, где находится кухня. Затем они снова оказываются снаружи, в обжигающем воздухе сумерек, густой облачный покров погружает мир в тень и скрывает звёзды из виду. Луна светит сквозь туман тусклым светом, но всё ещё присутствует, и лёд кажется синим в её сиянии. Снежные кристаллы хрустят под ногами, пока они движутся к складу. У входа Тенья достаёт из кармана ключ, поворачивает его в замке, и дверь распахивается, выпуская наружу тёплый воздух. Они входят, Теня закрывает и запирает за ними дверь. Количество товаров просто ошеломляет. Полки доходят до крыши, абсолютно забитые предметами всех форм и размеров. Лестницы повсюду упираются в потолки, так что клиенты могут добраться до вещей наверху. Это выше всего, что Шото когда-либо видел. Что ж. Это не так уж много говорит, учитывая, что всё, что он видел за последнее десятилетие, — это помещения замка Старателя. — Ух ты, — выдыхает Изуку. — Здесь слишком много всего. — Я могу помочь! — радостно восклицает Очако. — Просто дай мне список! Тенья согласно кивает. — Я тоже могу помочь. Возможно, нам будет разумно разделиться и поискать нужные вам вещи. Бакуго уже схватил сумку с ближайшей полки и пошёл дальше. — Пошли, ублюдки! — рявкает он. — У нас не так много времени! Тенья разинул рот, и Изуку бросил на него извиняющийся взгляд. Шото подносит руку ко рту, пытаясь скрыть лёгкую улыбку от выражения лица Теньи. — Извини, — говорит Изуку. — Он всегда такой. Теня, кажется, встряхивается, прежде чем снова поднять руки в этом странном жесте. — Ладно уж! Лучше поторопимся! Что вам нужно? Изуку начинает перечислять вещи, и Шото отключается от разговора. Он бесцельно плывёт вдоль ряда полок, проводя пальцами по металлу и разглядывая сложенные там предметы. Стопка книг, пара ботинок, оранжевая шляпа, снежный шар. Шото останавливается и поднимает последнюю вещь. Она сияет в свете ближайшего фонаря, и он зачарованно наблюдает, как блестящий снег кружится вокруг живописного города, отлитого в миниатюре. Зачем кому-то это нужно, когда внешний мир почти такой же, он не знает, но для него это несёт в себе совсем другие эмоции. В этом стеклянном куполе запечатлён момент счастья, город, радующийся приходу мирного, безобидного снега. Это идиллия и невозможность. Интересно, так ли выглядел мир, когда впервые пошёл снег? Всё, что находилось вблизи эпицентра, было встречено внезапным, яростным приближением ледников, но дальше к югу большие льды, должно быть, двигались медленно. Люди, скорее всего, сначала были взволнованы, увидев снегопад, даже в тех местах, где снег обычно не идёт, и он задаётся вопросом, в какой момент это волнение превратилось в страх, поскольку снег не прекратился, даже не замедлился. Он гадает, как они могли лгать своим детям о зловещем скоплении снега у их дверей и окон, как они могли прятаться у каминов, когда электричество отключилось и погасло навсегда. — Шото! Шото дёргается, роняя снежный шар. Только его рефлексы не позволили ему упасть. Изуку подбегает к нему, робко отводя взгляд. — Прости, я напугал тебя? — Нет, — лжёт Шото. Он ловит взгляд Изуку, отвечая: — Всё в порядке. Они замолкают, начиная прочёсывать ряды полок вместе. Через некоторое время становится очевидно, что на самом деле существует какая-то организационная система, поскольку они вступают в ряд, который, кажется, полностью состоит из нескоропортящихся продуктов питания. Шото снимает с полки банку супа и осматривает её. Обертка выцвела, но, судя по тому, что он видит, это томатный крем. — Низкий уровень натрия, — комментирует Изуку через плечо, глядя на ту же банку. — Это значит, что он не будет таким солёным. — Это хорошо? — Не знаю. Думаю, это зависит от предпочтений. Шото гудит и засовывает его в сумку, которую подобрал несколькими рядами раньше. Рядом с шаром Изуку кладёт несколько чашек заранее приготовленного рамена в свою сумку. Что-то беспокоило Шото уже некоторое время, но он боялся поднимать эту тему. Но вот они здесь, бок о бок, без остальных ребят. Если он собирается что-то сказать, то лучше прямо сейчас. — Изуку, — тихо начинает он. Изуку поворачивается к нему, рассеянно ставя пакет с вяленым мясом обратно на полку. — М? — Я… — Шото замолкает, боясь продолжать. Это важно, он знает, но он не уверен, думал ли об этом Изуку вообще. Просить его об этом означало бы признать, что им неизбежно придётся расстаться. — Шото, в чём дело? Громкий смех доносится откуда-то снизу, и Шото напрягается. — Нам нужно поговорить. Мы можем… мы можем выйти на минутку? Изуку хмурится, но кивает. Шото застёгивает молнию на сумке, перекидывает её через плечо, отворачивается и направляется к двери. Изуку следует за ним, мягко ступая сапогами по бетону, и Шото чувствует, как его глаза прожигают дыры в его затылке. Снаружи уже вовсю играет ночь, и она освещена только луной за облаками. Шото держит дверь открытой для Изуку, а затем направляет свой Косей в основание, чтобы создать небольшую глыбу льда, чтобы подпереть её. Сделав это, он тяжко вздыхает и поворачивается к своему другу. — Всё в порядке? — озабоченно спрашивает Изуку. В темноте трудно что-либо разглядеть, но Шото может только разглядеть морщинку в центре его лба, и съёживается от мысли, что это он её вызвал. Облачный покров на мгновение отходит от луны, и Шото начинает говорить.

***

Шото явно нервничает. Нет, не нервничает; он выглядит тревожным и почти напуганным. Изуку из-за волнения кусает губы. Чего он боится? Теперь, когда у них есть какое-то подобие направления, почему он вдруг забеспокоился? — Каков твой план? Изуку моргает, смущённый вопросом. Разве у них нет плана? Разве это не их конечная цель? — Что ты имеешь в виду? — Мы ушли без какой-либо цели. Мы просто… сбежали. Но у тебя есть дом. Мать. Я не могу вернуться назад, но ты должен. Так когда ты уйдёшь? Грудь Изуку сжимается. Нет, это… это неправильно. — Я не… я не уйду… Шото, я не уйду. Шото вздыхает и убирает красно-белую чёлку с того места, где она свисает ему на лоб. Его кожа бледна в лунном свете, шрам вокруг глаза резко контрастирует с остальной частью лица. Он отворачивается, избегая встречаться взглядом с Изуку. — Да, ты уйдёшь. Это точка в конце мысли. Это не терпит возражений. Он колеблется по краям, но твёрд в центре своих мыслей, и это заставляет Изуку чувствовать себя больным. — Нет, Шото, я не могу… Тёплая рука Шото тяжело ложится на его плечо. — Изуку. Когда мы доберёмся до города — тебе придётся уйти домой. — Нет! — Изуку, всё в порядке… — Нет, не в порядке! — взрывается Изуку, отталкивая руку Шото. — Я никуда не уйду! Вдох Шото рваный, трясущийся, и в свете луны в его глазах видны слёзы. — Ты должен. — Нет, — сердце Изуку дико и агрессивно колотится в груди. Он не уверен, почему он так сильно переживает по этому поводу; в конце концов, Шото прав. Его мать ждёт его дома, и нет никакой гарантии, что она сможет выжить это в этом жестоком мире только с её слабым металлическим Косеем. Родители Бакуго, конечно, позаботятся о ней, но факт остаётся фактом: она нуждается в нём. И всё же… — Я не оставлю тебя, — говорит Изуку, и эти слова звучат как мольба. С лёгким удивлением он замечает на своём лице следы влаги. — Шото, я-я не могу. — Почему нет? — спрашивает Шото. Его голос ровный, бесстрастный, но глаза полны смятения. — Почему нет? — П-потому что… потому что… Потому что я люблю тебя. Эта мысль застаёт его врасплох, и он чувствует, как к щекам поднимается жар. Это дико и безрассудно, но в глубине души он знает, что это правда. Но он не может сказать это вслух. Он не знает, как сказать это. — Я просто… я не могу, — задыхается Изуку. Шото вздыхает. — Хорошо, — говорит он, но Изуку видит по его лицу, что спор ещё не закончен. Мимо проносится ветер, вздымая вокруг них старый снег. В лунном свете каждая снежинка похожа на крошечную вращающуюся звезду, и Изуку не может не думать, что, несмотря ни на что, она действительно прекрасна. Даже если половина мира мертва, даже если всё человечество в руинах, глядя на лёд, никто не узнает об этом. В белом одеяле всё выглядит чистым и бесконечным. Даже мгновение. Изуку больше всего на свете хочет заморозить этот конкретный момент, и все моменты, которые он провёл с Шото. Если бы он мог заключить их время в лёд, возможно, он смог бы сохранить всё это, и тогда им никогда не пришлось бы расставаться. Он никогда не потеряет его, никогда не увидит, как оно растворяется в воздухе. Руки Изуку холодны, а в сердце яростно пылает огонь. Его трясёт, хотя он не уверен, то ли от эмоций, то ли от холода, и всё, чего он хочет, это протянуть руку и притянуть Шото к себе, сжать его в объятиях и никогда не отпускать. Он не хочет потерять это. Он не может потерять это. — Шото, я… Но глаза Изуку встречают только темноту в том месте, где пару секунду назад стоял Шото. Дверь слегка приоткрыта и слабый свет образует на льду дорожку. Момент разрушен. Хрупкое равновесие, которое они поддерживали во время путешествия, тоже было нарушено, нарушено Шото и его острыми, ядовитыми истинами. Изуку вздыхает и тянет трясущуюся руку к лицу. Когда он достаточно успокаивается, он идёт обратно в дом. Дверь с грохотом захлопывается, и над ледниками завывает ветер. Снег заваливает их следы, когда облако снова закрывает луну, и всё снова погружается во тьму.

***

Снаружи раздается рёв, похожий на раскаты грома или мотора, а затем наступает тишина. Тяжёлые шаги приближаются к двери, и она с грохотом распахивается, врезаясь в стену. Дым струится в воздухе, и тени опасно колышутся вокруг извивающегося света, образованного пламенем, которое лижет лицо незнакомца. Иида Тенсей отрывает глаза от книги и скрывает свое потрясение. Старательно сохраняя нейтральное выражение лица, он выпрямляется в кресле и мягко улыбается громадному мужчине, стоящему перед ним. — Добро пожаловать в Iida Trade Center, — вежливо говорит он. Под столом у него дрожат руки. — Чем я могу вам помочь сегодня вечером? Фигура приближается, испуская искры и окружая аурой обречённости. Его руки тяжело падают на стол, и он наклоняется в неудобной близости, сердито шипя сквозь стиснутые зубы. Он был бы на несколько футов выше Тенсея, даже если бы он не был прикован к инвалидному креслу, а теперь нависает над ним, как какой-то зверь или дурное предзнаменование. Пальцы Тенсея медленно двигаются к кнопке на нижней стороне стола и нажимают её как можно тише. Его улыбка не дрогнула даже после того, как был послан сигнал. — Где, — рычит фигура, его голос низкий и зловещий, — мой сын.

***

Тенья наслаждается этим. Даже с потенциальной угрозой быть связанным с разыскиваемым беглецом и его двумя очень интересными компаньонами, эта ситуация… освежает, потому что он наконец-то что-то делает, кроме стояния за столом и управлением доставкой. И кроме того, он всегда любит проводить время с Очако. Она яркая и добрая, непрестанный свет во тьме, и они знают друг друга ещё до того, как пришёл Великий Лёд. Её дружба тёплая и постоянная, и он всегда с нетерпением ждет её двухмесячных визитов. Так что всё хорошо, учитывая обстоятельства. Тенья заглядывает в список, который ему вручил мальчик Изуку (который, по мнению Теньи, заслуживает доверия, даже если он немного наивен), и достаёт с полки тюбик антисептика. В этот момент его портативный передатчик и запищал, и всё пошло по наклонной. Нахмурившись, Тенья кладёт антисептик в сумку и достаёт из кармана передатчик. Ужас скручивается у него в животе, когда он видит, что маленькая лампочка наверху мигает красным. Тенья включает передатчик, но ничего не говорит. Если это чрезвычайная ситуация, разговор только выдаст его. Слышатся голоса, потрескивающие и трудно поддающиеся расшифровке, но один явно принадлежит Тенсею, а другой — другому человеку. Тенья не может разобрать слов, но тон ему определённо понятен. В этом тоне нет ничего хорошего. На линии раздаётся постукивание, и спина Теньи напрягается. Он ищет ручку и блокнот на ближайшей полке и внимательно слушает сообщение, которое посылает Тенсей. Когда они были молодыми, они потратили часы на то, чтобы выучить этот язык вместе. Свернувшись калачиком в постели, под тяжестью Тенсея на матрасе, они всё зубрили и зубрили книгу по азбуке Морзе. — Так мы сможем поговорить, даже когда я буду за границей, — пообещал Тенсей. — Я не должен пользоваться телефоном, когда нахожусь на задании, но если ты знаешь азбуку Морзе, мы можем общаться таким образом. И Тенья просиял, хотя втайне считал всё это немного глупым и бессмысленным, потому что если Тенсей не должен был посылать сообщения, то немного азбуки Морзе ничего бы не смогло изменить. Но он не упоминал об этом, потому что любил проводить время с братом. Теперь он рад, что обратил на это внимание. Общение, в любой форме, бесценно в Будущем. Точка, точка, точка. Тире. Точка, тире. Точка, тире, точка. Точка, тире. Тире. Точка. Точка, тире, точка, точка. Тире, точка, точка, тире. С. Т. А. Р. А. Т. Е. Л. Ь. Сердце Теньи уходит в пятки, но Тенсей ещё не закончил. Он торопливо дописывает оставшуюся часть сообщения. Тире, точка, точка, точка. Точка. Тире, тире, точка. Точка, точка. Тире. Точка. Б. Е. Г. И. Т. Е.

***

Воздух между Изуку и Шото напряжён, ни одному из них это не нравится, но они не могут признать этого. Они молча возобновляют свои поиски на полках. Внезапно появляется ветер и топот ног. Изуку поворачивается, и Шото за его спиной делает то же самое. Тенья резко тормозит перед ними, широко раскрыв глаза, и воздух всё ещё оседает вокруг него. Несколько бумаг падают на пол с ближайшей полки. — Нам нужно уходить, — тихо и настойчиво говорит Тенья. — Где остальные? Изуку закрывает глаза. — Что случилось? — Он здесь, — отвечает Тенья, направляя взгляд на Шото. — Старатель. — Что? — задыхается Изуку, отходя назад. — Как он нашёл нас? Как он добрался сюда так быстро? — Снежная битва, — Каччан появляется позади Теньи, скрестив руки и сильно нахмурив брови. Очако появляется мгновение спустя, нервно подпрыгивая. — Должно быть, это была наша чёртова снежная битва. Мы не замели следы. — Но это не объясняет, как он нагнал нас, — встречает Очако. — У него нет воздушного Косея. Только если у него не двойной.? Шото трясёт головой, сделав шаг вперёд и встав рядом с Изуку. — Нет, его единственный Косей — огонь. Он, наверное, взял снегоход. — У него есть снегоход? — шипит Изуку в то же самое время, когда Очако испускает потрясённый вздох и говорит: «Снегоход?!» — Да, — ровно отвечает Шото. — Он Лорд Старатель. Ты правда думаешь, что у него нет ресурсов на то, чтобы последовать за нами? Как ты думаешь, как эти плакаты попали в деревню раньше нас? Он может быть ужасным человеком, но он умный и сильный. Его глаза повсюду. — Независимо от того, как он тебя нашёл, — торопливо вставляет Тенья. — Нам нужно уходить. Сейчас. Мой брат отвлекает его, но я не знаю, как долго это продлится. Изуку коротко кивает и закидывает рюкзак на плечи. Возможно, у них нет всего, что им нужно, но у них есть достаточно, чтобы прожить хотя бы пару дней. Изуку надеется, что они успели осмотреть всю базу. Торопливыми шагами они всей группой направляются к задней двери. Изуку замечает, что Тенья всё время достаёт свой передатчик и подносит его к уху, и каждый раз они слышат далёкий и страшный разговор, происходящий в передней части здания. Изуку уже положил руку на дверную ручку, когда звук на линии достиг максимума, а затем затих. Они все замерли. — Шото! — рев доносится с другого конца склада, голос заполняет каждый угол здания и эхом отдаётся в карнизах. — Тенья, — раздаётся в приёмнике голос брата Теньи. — Прости, я не смог его остановить. Он на подходе, и он знает о твоих компаньонах. — Чёрт, — ругается Каччан, распахивая дверь. Он протягивает грубую руку к плечу Изуку и выталкивает его в ночь. — Выдвигаемся. Никто не думает дважды. Они просто начинают бежать. Дверь тихо закрывается за ними, и Изуку быстро оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что у Очако хватило духа аккуратно закрыть её. У них нет причин сообщать Старателю своё точное местоположение. — Иида, — рычит Каччан во время бега. — Ты сказал своему брату? Тенья качает головой, опережая их в порыве ветра. — Нет, но Тенсей умён. Должно быть, он обо всём догадался. — Хоро… — Это действительно имеет значение? — выдыхает Изуку, направляя свой Косей в ноги, чтобы придать им больше импульса. Однако он резко останавливается, когда Тенья сворачивает перед ним и направляется к дому. — Что ты делаешь? — шипит Шото. Тенья не отвечает. Перед ними в воздух взлетает шлейф снега, поднятый его внезапной остановкой в задней части дома. Когда всё успокоилось, они увидели, что он тащит большие сани. — Залезайте, — приказывает он. — Очако, ты встанешь сзади. Посмотрим, сможешь ли ты их хоть немного облегчить. — Какого чёрта ты делаешь? — рычит Каччан, искры пляшут вокруг его кожи. — Сейчас не время для игр на санках! — Нет, Каччан, я думаю я понял их, — встревает Изуку, мысли в голове спутались. И Очако, и Тенья имеют воздушные Косеи. Если он, Каччан и Шото заберутся на сани, то вдвоём они смогут быстрее передвигаться по льду. Из того, что он видел, Тенья преуспевает в использовании своего Косея в качестве источника движения, а направление Очако, похоже, заключается в том, чтобы заставить вещи парить. Это умный план, тем более, что они не смогут конкурировать со Старателем, стоя на ногах, но Изуку думает, что знает, как дать им ещё больше преимущества. — Шото, — задыхаясь, говорит Изуку, когда все трое забираются в сани. — Ты можешь замораживать землю позади нас? Шото морщит лоб, но всё равно кивает. — Зачем? Очако и Тенья встали по бокам саней, и вокруг них закружился воздух. Под ними карман ветра поднимает их вверх, чтобы они зависли всего в дюйме над льдом, и порыв ветра собирается вокруг ног Теньи. Сани рванулись вперёд, несясь по ледникам с невероятной скоростью, и остальным троим пришлось ухватиться за бортики санок, чтобы не упасть. — Каччан! Ты можешь создать несколько взрывов? — Заткнись, Деку! За кого ты меня принимаешь?! — возмущенно кричит Каччан, но всё равно выполняет то, что попросил Изуку. Огонь и искры вылетают из его рук, освещая путь позади них и работая как двигатель, чтобы добавить ещё одну силу движения. — Если ты превратить весь снегопад в твёрдый лед, — объясняет Изуку, когда Шото фокусирует свой взгляд на леднике позади них, — тогда у снегохода Старателя не будет никакой тяги, и мы не оставим никаких следов. Таким образом, мы сможем двигаться быстрее, и он не сможет преследовать нас, как только мы скроемся из виду. — Отличная мысль, Изуку! — кричит Очако, улыбаясь ему со своего места за санями. — Но я не знаю, как долго мы сможем продолжать в том же духе. Без обид, но вы, ребята, довольно тяжёлые! Изуку хмурится, размышляя. Это правда, что Очако и Тенья, вероятно, очень быстро устанут. На данный момент, есть только одна вещь, которую можно сделать. В конце концов, он единственный, кто ещё не внёс свой вклад. Торопливыми пальцами Изуку расстегивает молнию на рюкзаке и роется в нём, пока не находит энергетический батончик. Он несколько раз чуть не роняет его, но в конечном итоге успевает развернуть и засунуть в рот. Жуя так быстро, как только может, он стягивает перчатки и сапоги и ложится поперёк саней. — Не волнуйся! — бодро кричит он с полным ртом арахисового батончика. Его пальцы сжимают запястье Очако, а нога упирается в спину Теньи. Вдалеке раздаётся звук, похожий на рёв мотора, и Изуку активирует свой Косей. Сияющий свет окружает его с головы до ног, концентрируясь вокруг рук и ног. Тело гудит от энергии, Изуку вливает свой Косей в Очако и Тенью. Поднимается ветер, и их скорость увеличивается. Очако издает восторженный смешок. — Изуку, это потрясающе! — кричит она, глаза её пляшут от радости, и Изуку улыбается в ответ, хотя на затылке у него выступает пот. Несмотря на климат, ему не холодно, и каждый дюйм его тела покалывает, словно он окружен миллионом иголок. По сути, это не так уж и неудобно, и, если честно, прилив адреналина приносит чувство эйфории. Он чувствует, что может продолжать делать это вечно. Проходит несколько часов, прежде чем они останавливаются в роще нависающих вечнозелёных растений. Иголки усеивают снег, делая землю тёмной, когда они скользят и останавливаются в их тени. Сани с глухим стуком падают на землю, и все пятеро оседают на снег. — Мы сделали это, — выдыхает Очако. Изуку одаривает её улыбкой и тут же опускает. Это отнимает слишком много энергии. Каждый вдох и выдох ранит его лёгкие словно нож. Холодный воздух обжигает горло, губы трескаются от сухости. Он ощущает вкус крови на языке, когда облизывает их. — Изуку. Рука Шото лежит на его плече, переворачивая его на спину. Изуку смотрит в разноцветные глаза и с удивлением замечает, что они полны страха и беспокойства. — О боже, — выдыхает Очако. Нежный палец касается внутренней стороны запястья Изуку, и жгучая боль взрывается в его руке. Он задыхается и пытается подтянуть свои конечности ближе к телу, но у него нет сил даже на это. Адреналин угасает, и внезапно всё превращается в боль. Тёмные пятна пляшут перед глазами Изуку. — Останься с нами, — приказывает Шото, наклоняясь ближе и кладя дрожащие руки по обе стороны лица. — Изуку, останься со мной. Издалека Изуку слышит крики. Очако роется в их рюкзаках, Тенья даёт взволнованные медицинские советы, а Каччан всё кричит и кричит о чужой глупости. Как ты мог это сделать, Деку? Ты знаешь свои пределы, как ты мог их превысить, идиот? — Прости, — дрожащим голосом выдыхает Изуку, это слово едва ли можно назвать шёпотом. Тёмные пятна расширяются, и держать веки открытыми становится слишком тяжело. Изуку слышит взволнованные голоса своих друзей, рухнув окончательно на землю и потеряв сознание.