runaway

Тэхен ковыряет палочками лапшу, задумчиво разглядывая содержимое тарелки. Намджун сидит напротив, пережевывая еду и наблюдая, как Тэхен, наконец, цепляет палочками кусок курицы и отправляет в рот. Ужинают они в полном молчании. Так обоим лучше. Тэхен не несет бред, Намджуну не приходится беситься и снова бить его. Наверное, младший все-таки учится. По крайней мере, о своих бреднях говорить он не начинает, хотя периодически зависает, уставившись куда-то в сторону окна. Намджун лишь вздыхает и пытается игнорировать безумства брата. Пусть только молчит и не доставляет проблем им обоим. В университет он ходит под контролем Намджуна. Старший подвозит Тэхена, твердо повторяет о том, чтобы не смел избавляться от телефона, и отправляется на работу. Пока что телефон все еще при нем, но по ночам он его все равно отключает. Тэхену страшно смотреть на мобильный, ему страшно, когда он в очередной раз вибрирует в кармане от звонка брата. Однажды ему звонили они, но Тэхен лишь усилием воли проигнорировал звонок, сдержавшись от избавления ради брата, который снова взбесится, узнав, что телефон младшего опять валяется в каком-нибудь мусорном ведре. Тэхен посещает пары. Не без усилий высиживает, игнорируя прожигающий насквозь взгляд Чимина за спиной. Тот иногда пытается подлезть и что-то сказать, но Тэхен сразу же испаряется, уходя как можно подальше от шпиона. Ради Намджуна. С той страшной ночи, когда соулмейт впервые с ним заговорил, Тэхен почти не видел его больше. Тот тенью скользил среди людей в коридорах университета, на улице и даже возле дома, но не приближался настолько близко, как в ту ночь. Эта дистанция позволяла Тэхену хоть немного успокоиться, но тревога внутри никуда не пропадала. Сейчас, сидя напротив Намджуна, Тэхен снова ощущает на себе чей-то внимательный взгляд. Он словно везде, и смотрит со всех ракурсов. Тэхен сжимается, опускает голову, утыкаясь взглядом в тарелку, и быстро запихивает в себя еду, чтобы отвлечься от прожигающего взгляда.

***

После ужина Тэхен предлагает Намджуну глянуть какой-нибудь фильм. Старший скрывает удивление, но соглашается. Кажется, Тэхен приходит в норму и становится похожим на нормального, здорового человека. И это не может не радовать Намджуна. Братья смотрят первую попавшуюся комедию, найденную в коллекции фильмов. Тэхен подтянул колени к груди, прижавшись боком к боку старшего и чувствуя тепло, которое хоть немного успокаивает натянутые, словно струна, нервы. Тэхен оттягивает момент до ухода спать, потому что липкий страх никуда не девается. Намджун своим присутствием отгоняет их, не дает достать до Тэхена. Но это временно. Младший всеми силами пытается концентрироваться на фильме, и даже хрипло смеется в моментах, давая короткие комментарии. Как же это странно. Как же это безумно. Притворяться, словно никого нет, словно все прекрасно, когда на деле все куда хуже, страшнее и опаснее. Намджун ничего не понимает: боится или не хочет понимать. Возможно, он даже знает все, но отрицает из-за страха. Тэхен не представляет, он запутался. Брат просто отрицает. Они коротко обсуждают фильм, а потом, ближе к концу Тэхен засыпает, прижавшись щекой к плечу Намджуна. Старший выключает фильм, забив на и без того предсказуемую концовку, и берет брата на руки, неся в комнату. У Намджуна нет мыслей. Он просто рад и удивлен, что вечер в их квартире может быть таким обычным и спокойным. Бред полный. Он опускает худенькую тушку на кровать и укрывает одеялом, выключив свет и выйдя из комнаты.

***

Тэхен просыпается от чьего-то дыхания и низких стонов, доносящихся со стороны окна, возле которого стоит небольшой диванчик. Он щупает пальцами поверхность, на которой лежит, определяя, что это кровать. Мягко. Высоко. Намджун снова сделал это. Глупый брат. Тэхен, не торопясь открывать глаза, сжимает в пальцах одеяло и пытается блокировать непрекращающиеся звуки. Наверняка снова шорохи-сплетники. Как же они надоели. А из-за Намджуна, уложившего Тэхена на кровать, они узнают больше. Когда легкая пелена сна вновь мягко накрывает сознание, со стороны диванчика раздается особо громкий стон, заставляющий Тэхена открыть глаза. Он медленно приподнимается, садясь в кровати, и поворачивает голову в сторону окна. Из горла рвется крик, но все тело парализовано. Не сдвинуться. Перед Тэхеном, на диване — сам Тэхен, лежащий под соулмейтом. Они оба обнажены и дышат тяжело, смотря друг на друга голодным взглядом. Тэхена мелко трясет, а глаза вмиг влажнеют. Другой Тэхен низко стонет и выгибается до хруста позвонков, раздвигая худые ноги шире. Он откидывает голову назад и подставляет длинную шею для поцелуев. Соулмейт до красных отметин сжимает пальцами его бедра и трахает грубо, несдержанно врываясь в податливое тело и собирая губами сладкие стоны. Иному Тэхену нравится. Он жадно целует соулмейта и царапает крепкую широкую спину, оставляя на ней красные полосы. Он охотно отвечает на ласки и двигается бедрами навстречу, насаживаясь на член глубже. Тэхен жмурится и судорожно качает головой, всхлипывая громко. Ноги будто бы парализовало. Он не может встать, не может пошевелиться. Не может заткнуть уши. Когда Ким усилием пытается отвернуть голову от страшной сцены, кто-то грубо хватает его и разворачивает обратно.  — Смотри, — ядовитый шепот в самое ухо пускает по телу мурашки. Тэхен распахивает глаза, видя перед собой соулмейта. Он сидит за его спиной, оплетая руками и не позволяя вырваться из своего плена. Он тут, и он там, на диване, трахает Тэхена с остервенением и рычит зверем, никак не насытившись телом под собой. Тэхен пытается кричать снова, но его затыкает большая и горячая ладонь соулмейта.  — Смотри, малыш, что будет с тобой, когда мы встретимся, — шепчет он, скользя свободной рукой под футболку содрогающегося в панике Тэхена. — Но… это то, чего ты так сильно боишься, Тэхен. Почему же? Скажи мне… Он скалится и переводит взгляд в сторону дивана, заставляя туда же смотреть и Тэхена. Иные Тэхен и соулмейт едва не съедают друг друга, походя на оголодавших и ненасытных животных. Другой Тэхен стонет по-блядски, вызывая у Кима душераздирающую боль в груди. Его дерут, как шлюху, ему причиняют боль, рвут волосы на голове и оставляют кровавые следы на медовой коже, а он стонет в наслаждении и просит больше. Это не Тэхен, это не может быть он.  — Потерпи немного, — шепчет соулмейт на ухо, касаясь губами хрящика и слегка прикусывая. Тэхен дергается в чужих руках и жалобно мычит в ладонь. — Я уже близко… Он, словно загипнотизированный смотрит на себя, лежащего на диване, и давится собственной болью. Другой Тэхен становится все бледнее. На теле все больше ран, а глаза постепенно тускнеют. Соулмейт впивается в его шею губами, продолжая грубо вдалбливаться в обмякающее тело. Соулмейт за спиной Тэхена сухо смеется и, подобно другому, накрывает тэхенову смуглую шею горячими губами, скользя вниз, к плечу, с которого сползла футболка. Словно клеймо выжигает на коже, заверяя, что принадлежит только ему.  — Мы скоро встретимся, Тэхен-и. Я нашел тебя, — шепчет соулмейт, оставляя поцелуй на плече Кима и убирая ладонь с его рта. — Не беги от меня. От Тэхена на диване остается лишь иссохшее безжизненное тело, которое другой соулмейт продолжает гладить и целовать с безумной заботой и сумасшедшей нежностью. Тэхен чувствует на своих губах обжигающий поцелуй и проваливается в бесконечную темноту.