Melancholy

      Кросс долго не мог прийти к решению. С одной стороны, он и правда не желал ничьей смерти и надеялся на помощь Хранителей, но с другой… Найтмер был чертовски силён, по-своему справедлив (страж успел привыкнуть к жёсткой дисциплине), и, Флауи побери, Кросс давал ему присягу! Присягу! Отступить сейчас — значит обесчестить себя. А Чара ел мозги и требовал сделать уже хоть что-то. Хоть к Сатане отправляться, но вернуть, чтоб её, вселенную. Кросса иногда подмывало пойти к Найтмеру и всё ему рассказать, но он вспоминал Эррора. Не то чтобы Лорд кошмаров никогда не использовал трость на прочих своих подчинённых… Случай глюка, всё же, был исключительным.       Последний раз «дуревыбивалкой» отхватил Хоррор. Как раз где-то за год до прихода Эррора. Вроде бы за какую-то интрижку. Но он не выл на весь замок, не полз по нему с переломанным хребтом, не лежал, обессиленный, несколько недель! И после всего… Эррор остался верен Инку. Это поражало. И, если честно, внушало уважение.

***

      В глазницах Хранителя искренний шок.        — Эррор?.. — Эррору даже показалось на секунду, что он видит слёзы в… Нет, не показалось.        — Он самый, — фырканье. — И он в бешенстве! Радужный мудак! Ты хоть в курсе, что пока ты бездельничал…        — Я знаю… Я-я… — Инк отвёл взгляд. — Я видел.        — Что?! У Разрушителя пропал дар речи. Видел? Видел и ничерта не сделал?! Конечно, с ещё больного художника было мало прока, но…        — Тварь! — рывком Эррор прижимает Хранителя к стене. — Бездушная тварь!        — Тоже рад тебя видеть… — тяжёлый вздох Инка мог сгодиться для роли Квазимодо.       Эррора била нервная дрожь.        — Ты!.. Ты хоть понимаешь, что это твоя вина?! — он рычал, как дикий зверь. Хранитель с трудом освободился от хватки. Отступил на несколько шагов. Глазницы были пустыми.        — Пожалуйста, успокойся.        — Думаешь, я чаи распивать пришёл?! — сейчас для Разрушителя было огромным соблазном врезать горе-защитнику.        — Нет конечно. Ты хочешь меня унизить и, возможно, избить. У меня нет розовых фантазий, знаешь ли, — Инк с шумом выдохнул. Он и сам уже ненавидел себя. Но ответ бывшего врага его удивил.        — Мимо, — очень удивил.        — Хочешь отдать меня Найту?.. Избить меня за все грехи? — В какой-то мере ему уже стало интересно. Разрушитель фыркнул. Его глазницы недобро сверкнули.        — Да надо бы… — усмешка скользнула по зубам.       Хранитель тоже умудрился удивить собеседника. Он опустился на колени, на что Эррор ошарашенно «глюкнул».        — Эррор… Мне жаль, — Инк сжался, как провинившийся котёнок. — Честно. Я не знал, что у него такие радикальные методы. Я не хотел, чтобы тебе было больно. Если хочешь, то идём. Я правда это заслужил.       Немного отойдя от шока, Эррор подошёл к Инку вплотную. Сел на корточки, ловя его взгляд.        — А не боишься? — глухим голосом. Хранитель вздохнул и поднял глазницы.        — Я же бездушная мразь, — попытка улыбнуться. — Что мне будет?       Объятия. Разрушитель прижал Инка к себе, буркнув: «Ты не мразь, ты придурок…». Художник невольно замер, потом тихо приобнял в ответ.        — Прости, Оши. Мне так жаль, — сжал сильнее, вызвав тихое шипение.        — Да пёс с тобой… — побороть гаптофобию для объятий уже было трудно. — Я знал, на что шёл, — но ещё сложнее было с дикой болью, тут же пронзившей при касании.        — Кости ещё болят? — тихо спросил художник. — Я слишком сильно сжал?        — Меня отхерачили так, что некоторые кости были стёрты в труху! — тихо рыкнул. — Мой позвоночник держится на нитях и честном слове.        — Тогда постарайся удобно лечь или сесть и расслабиться, — Инк аккуратно отстранился.        — Лечь? Не на спину, явно, — хрипло посмеялся Разрушитель.        — Шутник, сам пошутил, сам посмеялся? Сними хотя бы толстовку, если не сложно. Сложно зарисовывать то, чего не видишь.       Эррор снял верхнюю одежду, рыкнув: «Будет больно — урою.»        Хранитель замер, с неподдельным ужасом смотря на кости.        — Как тебе зрелище? — нервный смешок.        — Это ужасно… — в голосе также послышались слёзы. — Чёрт… Я такой эгоист…       Не выдержав, Инк блеванул на пол чернилами.       Кукольник тихо цокнул.        — Эгоист, говоришь? Почему? — спросил он наставительным тоном. — Потому что я решил спасти своего бывшего пленника? Потому что я решился попереться к Найтмеру? Нет, нет и нет.       Инк ещё усерднее и быстрее зарисовывал спину и аккуратно провёл по позвоночнику рукой, проверяя на сколы. Эррор старался не дёргаться: щипало, да и краска была холодной. Когда со спиной было покончено, он сел перед его лицом, стараясь не смотреть ему в глаза и зарисовывая ребра. Скулы горели от стыда.        — Я эгоист, потому что решил, что я слишком устал… Потому что бросил Ав… Потому что перестал бороться… Потому что ждал пинка от кого-то… Потому что… Слишком много вещей, — осмелился посмотреть ему в глаза, с огнём решительности в глазницах. — Теперь я просто обязан все это исправить. Инк явно нервничал. Но звонкий щелбан по черепу резко избавил его от всех волнений.        — Пра-а-авильно, Инки~        — Эррор, ты неисправим! — он рассмеялся, украдкой утирая слёзы облегчения.        — И горжусь этим!        — Таз… Тоже? А ноги?        — Ноги в порядке. С шеей просто жопа. Про таз уж молчу.       Хранитель молча начал зарисовывать шею. Скоро и с ней было покончено.        — Снимай штанишки~       Ответом послужил ещё один волшебный щелбан от наглости.        — Сбавь-ка градус юмора! Вся эта хрень из-за тебя, — Эррор неохотно снял шорты.        — Ладно, ладно, прости, не буду больше, — Инк аккуратно поставил его на локти, поставив на колени и молча рассматривал таз, думая, с чего начать. Эррор дернулся, невольно вспомнив пытку. Художник закончил, надел на него шорты и прижал к себе, мягко поглаживая по спине.        — Руру, я так испугался, когда увидел, что он с тобой сделал… — Хранитель уткнулся в плечо глюка. — Я… Мне даже не понадобилась краска, чтобы быть просто в ярости…        — Ага, спохватился, назыв… — фыркнул было Эррор, но тут резко пришло осознание. — Ты боялся за меня и злился на кальмара? Без краски? Зрачки Инка пропали.        — А хотя знаешь, тебе послышалось, — его тут же резко схватили за руку.        — Не смей мне врать. Кто-то, помнится, доигрался со своей скрытностью. Очень доигрался.        — Да. Это плохо? — не спешит убирать руку из его хватки, тихо дыша и боясь нарушить момент.        — Не думаю, — отпустил. — Но что может значить внезапное проявление чувств у бездушной мрази?       Инк скривился от словосочетания «бездушная мразь».        — Не очень вежливо, мдам.        — Ты сам себя так назвал, не?        — Я могу себя так называть, я же не могу обидеться на самого себя, верно? — логике Инка оставалось лишь завидовать.        — Ладно-ладно. Можешь щёлкнуть, если хочешь, — смеясь, Разрушитель подставил лоб. Художник аккуратно дал ему щелбан. Такое предложение — грех не воспользоваться! — Но ты не ответил на мой вопрос.        — Да что угодно! Хотя, может я и пил, но забыл…        — Что угодно? Не думаю. Сначала раскаянье (ты был готов идти к Найтмеру!), потом ласка, даже немного приставаний интересного характера… А краску ты не пил.        — Откуда ты знаешь про то, что я не пил краску в остальных случаях? А в первый раз… Я же защитник, я не могу смотреть на чьи-то страдания…        — Откуда знаю? Видел.       Художник покрылся радужным румянцем, намеренно потушив зрачки.        — Давай, Инк… — Эррор похлопал его по плечу. — Что бы ты не скрывал, я не стану осуждать тебя… — так, чтобы Инк не расслышал. — В конце-концов, ничего хреновей ты уже не натворишь.        — Неа, это личное, прости.        — Ты не доверяешь мне после такого? — во взгляде Разрушителя читалось напряжение.        — Я доверяю тебе, поэтому и не хочу рассказывать, так как скорее всего потеряю твоё доверие после этого, — Инк опустил голову.        — После того, как ты едва не попёр к Найтмеру ради того, чтобы я простил тебя, — Кукольник снова обнял бывшего врага. — Радужный, я никогда не перестану тебе верить.        — Ну, это… Прозвучит очень странно и скорее всего неправдоподобно. И ты скорее всего захочешь или переубедить меня в этом, или просто отдалишься.       Эррор максимально исказил харю в мягкой, понимающей улыбке.        — Я уже сказал, что всегда буду тебе верить. Даже если отдалятся все остальные.        — В общем… После того, как я вернул себе более-менее нормальную нерасплывающуюся форму, я понял, что я могу немного чувствовать эмоции. Даже не так. Просто отголоски эмоций. Не сильные, но я мог чувствовать, понимаешь? — Эррор кивнул. — И. Когда я увидел тебя у Найта и понял, что могу тебя потерять… Я буквально сошёл с ума. Я был готов идти туда самому и размазать их всех по стенке. В общем… Я долго думал, что бы это могло быть. И… — Хранитель выдохнул. — Понял, что ты мне очень дорог и мы стали настоящими друзьями. Это все, что я от тебя скрываю, честно.        — О звёзды… Инк… Ты думал… — «Глюк» рассмеялся. — Что я перестану доверять тебе или отдалюсь? Из-за того, что ты теперь считаешь меня другом? Что с тобой не так?! Дорогой друг, ты балбес!        — Так… Как ты себя чувствуешь?        — Вполне сносно для того, кого отхреначили тростью!        — Отрадно слышать, что ты не теряешь оптимизма! Итак, и как ты будешь объяснять Найтмеру излечение? Кукольник сглотнул.        — Не знаю? — Инк нахмурился.        — Притворяйся, что у тебя все ещё все болит. Могу немного отшлепать для правдоподобности~        — Я тебе сейчас врежу.        — Хорошо. Я извиняюсь за то, что пропал, за то, что забыл свои обязанности, за то, что позволил Найтмеру распоряжаться, и за то, что заигрывал с тобой.        — Прощаю. Наверно, моя очередь просить прощение?        — За что?        — За что? За долгие, долгие сука, годы издевательств, за все удары, за все смерти… — сглотнул. — За бессмысленную войну, которая довела тебя до ручки…        — Прощаю. Правда. Зато после моего доведения до ручки мы смогли наконец-то нормально начать общаться. Ценой смерти многих ау, кучи бессмысленных жертв, но… Эх.