Melancholy

      Создатель и Разрушитель. Два абсолютно разных персонажа. Инь и Янь мультивселенной.       Их истории переплетаются восхитительно тонко и изящно, как искусство Инка, но каждая их битва также груба и резка, как нити Эррора. В головах скелетов проносились дерзкие, безумные в своей абсурдности и невозможности мысли, пока они сидели рядом, коснувшись лба (врага?) близкого теперь монстра и прикрыв глаза.       Идея о том, что для того, чтобы лучше суметь противостоять Найтмеру, двум скелета нужно выговориться до конца, облегчив душу, принадлежала Дриму, который заботливо закрыл их в пустоте Инка, следя за тем, чтобы их не беспокоили. Потратив несколько минут на то, чтобы выругаться на Яблочко всеми возможными способами, Эррор сел наконец рядом с Инком, который безмятежно рисовал чернилами, вытекающими из его пальцев. Хоть общее состояние и стабилизировалось, но резкие приступы боли и постоянная угроза истечь краской стояли за спиной Творца, словно Нергал*.       Недовольно цокнув, Эррор за рукав отвёл руку Художника от пола, аккуратно протерев салфеткой:       — А то опять подхватишь себе какую-нибудь заразу… И так уже не в лучшем состоянии, — ощущая непривычную для себя потребность заботиться о ком-то, Оши издал тихий раздраженный рык, коснувшись лба Творца своим.       — А теперь напомни: чего Дрим хотел добиться? — задав вопрос будто в пустоту, коснулся руки бывшего соперника через ткань шарфа. — Мне казалось, мы уже поговорили о чём только могли… Или ты что-то опять от меня скрываешь? — подозрительно прищурившись, Эррор поймал Инка с поличным, заглянув в чёрные глазницы, которые Художник потушил, чтобы не слишком очевидно показывать эмоции.       — Инк?       — Эррор… — тихим шелестом раздался голос Творца. — Я очень благодарен тебе за все, что ты для меня сделал. И… Мне правда жаль, что тебе пришлось все это вытерпеть. Знаешь, я очень привязался к тебе… — прокашлявшись, румяный до золотистой корочки Инк тяжелее задышал, вытер капли пота с черепа. — Знаешь, я… Я… Думаю… Я… Чёрт! — рыкнув, Инк ударил кулаком об пол, раздосадованно выдохнув. — Никогда не думал, что буду расстраиваться наличию у меня эмоций. Эррор. Послушай. — глотнув белой краски, Художник взял лицо друга в руки, быстро шепнув:       — Мне кажется, ты мне нравишься.       Эррор замер, и по всему его лицу пошли яркие надписи лагов, закрывающие глаза.       — Инк… Что?       — Я не смогу это повторить, — Художник замер, ожидая удара или насмешки. Не зря.       — Ты шутишь. Скажи, что ты шутишь, — Оши приоткрыл челюсть, широко раскрыв глаза. — Ты же. Ты же бездушный, ты же не можешь любить, ты же… Просто пустышка с красками! — не замечая, как с каждым словом всё больше ранит собеседника, распалялся Разрушитель. — Это ложь! Ты несёшь какой-то бре… — тихий всхлип стал ему ответом. Только сейчас подняв на него глаза, Эррор увидел настолько непривычно слабого Инка, что глючная душа сжалась от боли.       Художник, глотая безмолвные слезы, смотрел на него пустым взглядом, стараясь улыбнуться так же, как всегда перед битвой. Так же, как он предлагал дружбу каждый раз.       — Да… Да, ты прав. Я просто… Просто придумал это. Прости. Я повёл себя очень глупо. Я не хо… — резкий приступ боли заставил его замолчать, зашипев и оставив царапины от пальцев на «полу».       — Э.рр.ор… Я не хочу, чтобы ты считал меня плохим, — поднял на него глаза, кусая шарф и наконец улыбнувшись. — Я совершил достаточно отвратительных вещей. Прости. Крепкие объятия стали ему ответом.       — Я тоже не ангел. Но... Твоё признание — это не отвратительно. Я просто не мог принять это, — усмехнувшись, ласково коснулся зубами лба Творца. — Я… Не могу сказать, что чувствую то же, но я точно хочу быть с тобой рядом и заботиться о тебе. Я не хочу совершать таких поспешных поступков, — Инк, услышав его позицию, замер, осмысливая, и согласно кивнул. Эррор не оттолкнул, не обидел. Он остался рядом. А это главное.       С этими мыслями Художник прикрыл глаза.