История о том, как завоёвывала сердце Великого Папируса

Помнится, так по-хулиганистому убегала от блюстителей порядка только вместе с Флауи, по-товарищески обвивающим твое плечо и, в зависимости от ситуации, либо выкрикивающим оскорбления догоняющим лузерам, что отставали, либо тормозящей тебе, чтобы бежала быстрее, если не хочешь получить дубинкой по жопе. Теперь же твоим компаньоном по шалостям нежданно-негаданно стал Санс. И держание его за руку чувствовалось совершенно иначе, нежели когда несла на руке не всегда цензурно орущий цветок. Рука скелета была теплой, почти горячей, и еще мокрой, хотя в последнем была виновата ты — ладошки почему-то потели, как ненормальные. Но Санс держал крепко, не давая руке выскользнуть, и ты была ему за это признательна. Не то чтобы без его ладони ты бы разучилась бегать, растерялась или отстала бы, но знать, что тебя поддерживают и желают постоянно быть в курсе, что ты рядом, было очень приятно. Санс, на удивление, бежал быстро, не настолько, чтобы ты не поспевала и путалась в ногах, но настолько, чтобы не получалось бежать с ним на одной линии. И откуда только прыть взялась. Впрочем, бежать пришлось не очень долго: сделав кружок по вестибюлю, вы оба выскочили на улицу и поскакали молодыми газелями прочь от торгового центра. На бегу с округлыми глазами пыталась допытаться, куда это вы несетесь, но остановиться не осмелилась, пока крики охранника не стихли. Конечно, вы не могли за такой короткий срок убежать настолько далеко, просто он явно махнул на вас рукой и ушел по своим делам, ворча на местную школоту. И, разумеется, это смешно, ведь оба давно вышли из школьного возраста. Особенно некоторые. Но никого это не смущало. Разве что прохожих, мимо которых вы пробегали. Выдохся Санс так же быстро, как и бежал. И невзирая на советы не останавливаться резко после быстрого бега, плюхнулся на скамейку в алее напротив центра и растекся по ней, занимая явно больше места, чем ему было бы достаточно. Ты вытерла вспотевшие ладошки об джинсы и села рядом, отпихивая его коленку, которая, словно ненавидя вторую, отъехала от нее как можно дальше. Руку, которая на ряду со второй вытянулась на спинке скамьи, ему тоже пришлось убрать, чтобы ты не придавила ее своей спиной. Тоже взмокшей, между прочим. Мерзость какая. — Ну и зачем ты меня СЮДА притащил? — не давая ему отдышаться толком, вопросила ты, как будто бы даже не запыхавшись. — Бургеров похавать и там можно было, на втором этаже вроде как фудкорт есть. И остальных бы позвали. — Ага. Папирус был бы в восторге, — тяжело дыша, сказал он в небо (подбородок был задран высоко вверх). — Ну, придумали бы что-нибудь. Нехорошо это — так их бросать. К тому же, ты все еще крайне противный, я не собиралась с тобой фенечки плести и о мальчиках разговаривать. — Папирусу с остальными определенно есть чем заняться, они все утопали в Комнату Страха. А я вызвался найти тебя, чтобы они не переживали, что ты бродишь одна. Ну да, ты и не думала, что он пришел тебя подбодрить по своей воле. Минутку, он сказал что? — В смысле, они ушли? — изумленно вытаращилась на него ты. — Без меня? Они ушли без меня? — Ну да. Альфис взяла твои вещи, что ты оставила. — Они ушли в Комнату Страха БЕЗ МЕНЯ? — Кажется, Санс явно не понимал масштаба развернувшейся трагедии. А ведь это было настоящее предательство. Да ну быть такого не может. — Ну, ты же вдруг убежала, а потом не пришла. И еще до этого кочевряжилась, все решили, что ты хочешь побыть одна. А я тут, чтобы в этом убедиться. Но раз ты вызвала меня покормить, тут неподалеку хороший фургончик с фастфудом, так сказать, магического состава. И по цене вполне ничего. Ну, если ты, конечно, не оставила деньги в сумке, как и телефон. Деньги-то были при себе, хранила их в кармашке джинсов, а не в кошельке в сумке. Но сейчас это не имело значения. — Папирус знал, что я давно хотела в Комнату Страха, — огорченно поджав губы сказала ты, не желая верить, что он мог так тебя опрокинуть. — Он обещал, что мы сходим сегодня, он же так долго строился и наконец открылся… Он… почему он так сделал? Санс опустил голову, пренебрежительно фыркнув. — Ну подумаешь, чего как маленькая? Сходите в другой раз. А я голоден сейчас. — И он зачем-то многозначительно похлопал по животу, словно пища хоть когда-нибудь там была (разве что пролетом, когда он прикалывался с человеческой едой) или могла быть. — Ты обещала скелету ням-ням, а теперь даешь отворот-поворот, а у него сердце больное, того и гляди разобьется. Ты же говорила, что не хочешь этого! Нахохлилась. Как же так? Собиралась отлично провести этот день, а тут такое… Надо же, какими путями может вести тебя судьба, не взирая на планы. И ведь, казалось бы, ну что могло пойти не так? Но, похоже, рядом с Сансом идет не так вообще все. И что теперь, возвращаться обратно? Но ребята, похоже, развлекаются без тебя. Не бежать же сломя голову, взмыленной бросаясь в эту несчастную Комнату Страха, чтоб ее. И чтобы окончательно не портить себе день, а вернее, чтобы не позволить себе позорно расплакаться, вдруг прыжком поднялась со скамейки и резво протянула Сансу руку, словно своему бойфренду. Еще и улыбнулась лучезарно, наверное, было и вправду похоже, будто очень рада каждой минутке проведенной вместе. Так устала, что вечно все идет не по плану. Так пускай хотя бы поедание бургеров осуществится, как и обещала комику, к тому же радразнить кого-то едой, а потом показать фигу — это одно из самых гнусных преступлений. Ну и, в общем-то, и сама проголодалась на нервной почве. А пойти поесть фастфуда вовсе не хуже, чем заниматься чем-то еще. А во многом даже лучше. Так утешала себя, идя за непринужденно балагурящим Сансом к его фургончику на колесах, где продается «лучшая в городе еда». Вроде получалось, даже как будто бы начинала меньше переживать, что променяла Папируса на его брата в обмен на то, что он променял тебя на остальных. Только вот никак не могла понять, почему Санс не отпускает твою руку, а ты не пытаешься ее вырвать. Вместо бургеров оба решили взять по огромному хот-догу, так как они были по акции: возьми два супер дога и получи порцию картошки фри в подарок! Так что даже здесь все пошло не по плану. И вроде бы мелочь, в другой раз не обратила бы внимания, но сейчас это снова расстроило до того состояния, в котором была. Вообще-то, жуть, как обидно, что Папирус так поступил. Он ведь никогда не нарушал своего слова, а тут вдруг отправил своего братца на поиски мадемуазели, которая «кочевряжилась» и успокоился. Это так на него не похоже. Может, ты его чем-то обидела? И опять же, даже если и так, это так на него не похоже. — Опять думаешь про Папируса? — не известно, сколько щелчков перед своим лицом ты пропустила, может, один, а, может, одиннадцать, но осознала, что твое внимание привлекают только когда услышала имя того, о ком мучительно размышляла. — Это бывает приятно, не спорю, но порой сильно напрягает. Тебе стоит расслабиться и впустить в свою жизнь что-нибудь помимо одержимости моим братом. Учебу, например. Знаю, сейчас летние каникулы, но позаниматься подготовкой к следующему семестру в колледже никто не отменял. Это бывает довольно увлекательным. И к тебе даже перестают приставать, и вообще тобой становятся довольными. Что думаешь? — Думаю, что на первое время ограничусь тем, что съем твою картошку, раз уж она досталась нам бесплатно. — А-а, заметь, что хот-доги достались нам почти за полцены, а все потому что я был таким очаровашкой. — Ну да, конечно. Приятно удивило, какую замечательную акцию устроил продавец и по совместительству повар того фургончика: у любой еды скидка в сорок процентов, если ты придешь вдвоем с представителем другого вида. То бишь человек должен прийти в компании монстра, а если ты монстр, притащи своего друга-человека, и наслаждайтесь вкусом дружбы народов почти по полцене! Во всем городе не видала ничего подобного, а ведь это буквально повод пойти и сдружиться вон с той улыбчивой леди-монстром, или с тем грустным человеком у качелей, чтобы пойти и получить вкуснятину в честь новообразовавшейся дружбы. Ну, или же это хорошая причина вспомнить своего старого приятеля и найти его номер в списке контактов, чтобы угоститься горяченьким сендвичем, а на самом же деле просто встретиться и узнать, как у него дела. Да этот фургончик — что-то вроде свахи, или типа того. И там работает такой милый дядечка, он явно любит свою работу. — А ведь когда-то и я таким был, — ностальгично с улыбкой говорит Санс, отодвигая хрустящую обертку хот-дога, чтобы укусить выглядывающий маринованный огурчик. — Попроситься, что ли, у него в помощники, хотя бы на лето. Хотя Папс перестанет пускать меня домой, если я буду приходить, пропахший соусами и жареным луком. Э-эй, не туда, кид, нам на пляж. И он в который раз хватает тебя за руку, шурша пакетом с колой и коробочкой картошки фри, висящим у него на плече, и тащит за собой, словно, блин, на реальном первом свидании, где он сам решает, куда поведет свою даму для хорошего вечера. Кстати, надо же, уже и вечер. Солнце потихоньку садится… Ладонь на этот раз, к твоему облегчению, скоро выпустили, так как для удобства поедания скелету требовалось обе руки, но ты все равно старалась не отставать. Чтобы у него не возникло соблазнов сжать твои пальцы снова. — Знаешь, при выходе на Поверхность океан оказался первым в списке восторгов монстров. Не стоит и упоминать, что почти все они, кроме самых долгоживущих, не только никогда такого не видели, но даже помыслить о таком не могли. — Ну. Наверное, потому что и людей, и монстров одинаково восхищает что-то огромное, выходящее за рамки представления. — И чтобы это не прозвучало слишком безразлично, добавила: — И я бы тоже была в восторге, прожив всю жизнь под землей, а потом увидев столько воды, что не видать ей края. Но я прожила здесь всю жизнь, и океан стал обыденной вещью. Однако он ни разу не надоел, он продолжает притягивать к себе всех без разбору (помнишь, как установили ограждения специально для Тэмми, а у спасателей прибавилось работы?), это отличное место для отдыха, веселья и релаксации. — Ты говоришь так, будто мне его продать пытаешься. — Ох, ну извините, пыталась поддержать разгово-о-ойй! — На словах «извините» смачно ударила кулаком лыбящегося спутника в плечо, из-за чего несколько смазанных в соусах овощей вывалились из Сансова хот-дога и заляпали ему мастерку. — Нееет, моя прелесть! — с притворным огорчением протянул он, и при взгляде на его лицо в голове сразу всплыла обиженно выпяченная губа. Он бы по-любому так сделал, если бы мог. — Прости, я не хо- пффф. — Не хотела смеяться, но внезапно стало смешно. — А нечего было дразнить! — Они украли ее у нааас, — не унимался скелет, пытаясь удержать остальные овощи между булками или хотя бы в обертке, и бросая тоскливые взгляды на лучок, помидорку и огурчик, грустно лежащие на земле. — Да ладно тебе, не жмоться. Съест кто-нибудь. — Ах, не жмотиться? Тогда я с таким же успехом могу выбросить весь хот-дог, чтобы накормить нуждающихся, а ты купишь мне новый, — язвительно улыбнулся он, опасно накреняя руку с едой. — Ага, щас, — отзеркалила улыбку ты. — Я все отцовы карманные расходы сегодня спустила. Те, что на Комнату Страха откладывала. — И снова надувшись, двинулась дальше. Санс зашагал следом. Голос его вдруг стал хрипуче низким. — Что у нее в ее карманцах? — обернувшись, ты увидала, как он сгорбленной походкой медленно двигается к тебе, а взгляд хитро сощуренных глазниц направлен на твои карманы, где до недавних пор было несколько купюр. — Что. У нее лежит. В ее мерзких. Грязных. Карманцах?! Прыснула, прижав руки ко рту. Вернее, только резким движением потянула их к губам, но вовремя вспомнила, что в одной из них хот-дог. — Честно тебе говорю, я без денег, — засмеялась, пятясь от медленно наступающего пародиста. — Гола, как сокол. Так что прибереги свою еду, я тебе новую не куплю. Да и хватит с тебя! Санс угрожающе дернулся, словно собираясь напасть, и ты, весело взвизгнув, развернулась и помчалась к длинной деревянной лестнице, ведущей прямо на пляж. Скелет на этот раз не поленился кинуться следом — удивительный день! Азарт от погони разросся еще и от того, что бежать по старой скрипучей лестнице, которой сто лет в обед, было опасно. Не только потому что от сильного притопа могла провалиться ступенька, а еще и потому что один неверный шаг — и катиться тебе колбаской по лестнице, попутно ломая кости. Замечательное завершение дня, в котором все идет не так. Бежала и пищала, в случае чего готовая бросить хот-дог и ухватиться за перила, даже если это означало засадить в ладони тысячу заноз. Все лучше, чем сломать себе шею. Честно говоря, на середине лестницы засомневалась, что Санс вообще бежит за тобой, что было бы, жесть, как неловко, но не могла позволить себе обернуться, боясь, что оступишься и убьешься. Успокоилась только когда одним большим прыжком соскочила с лестницы прямо в песок и, не удержавшись, плюхнулась на колени, хороня в нем дитя фастфуда, которое досталось почти по полцене. Но даже тогда не взвыла от горя, а перекатилась на задницу, чтобы в случае чего быть готовой к нападению голодного скелета. Тот уже стоял внизу лестницы, и опять же, непонятно было, бежал ли он за тобой, или же ты бежала и верещала одна. Подозрение вызывала его спокойно вздымающаяся при дыхании грудь, он не выглядел запыхавшимся. Но, может, он в попытке добраться до твоих грязных карманцев открыл второе дыхание. А еще ему определенно стало жарко, потому что он снял свою мастерку и бухнул ее в пакет. — Я не думаю, что приправленный песком он будет вкуснее, — облокотившись предплечьем на перила, с улыбкой заметил Санс, указывая взглядом на погибший символ дружбы народов. — Теперь у тебя не будет соблазна уронить свой, — не растерялась ты. — И у меня еще есть картошка фри. — Ты очень самонадеянна, раз считаешь, что я тебе ее отдам. — Ничего себе. По чьей вине мы вообще оставили ребят и оказались в такой ситуации? — По твоей. Хорошо, что напомнила. — Ах вот как. Значит, ты хочешь подраться за еду? — Ты не станешь драться с больным скелетом. — Вот именно — ты болен! Тебе вообще нельзя есть вредную еду! Санс драматично прижал к груди руку, на которой висел пакет с едой. — В моменты, когда ты болен, слаб и обижен на судьбу… хорошая порция горячей картошки фри может дать тебе силы и смысл жить дальше… — Твой лечащий врач с тобой бы поспорил. — А ты взгляни на меня не с медицинской стороны, а с… дружеской. Могла поклясться, что увидела звездочки в его глазах, как в каком-нибудь аниме. Чуть не стошнило. — Лаадно, — закатила глаза, собираясь встать с песка. — Ты поделишься, если я с тобой поделюсь? Перед твоим носом в который раз оказалась протянутая рука. — Только потому что ты сегодня такая душка. Визг стоял на всю округу, когда вы открыли бутылку с колой. Чудом удалось не запачкать одежду — успели вовремя отскочить, уходя с линии «огня». И это радовало. Нет, не спасение шмоток, а то, что, кажется, Санс тогда все же бросился за тобой в погоню, иначе как объяснить скопление такого большого количество газов в бутылке? Взболтавшая до максимума, она словно молила о том, чтобы ее открыли. Руки все были сладкими, так что пришлось их мыть в теплой соленой воде. А потом пришлось вымыться целиком, потому что выпяченная попа ощутила толчок, и тело, покачнувшееся и от потери равновесия, и от неслыханной наглости, уронилось прямо в воду. Как назло в этот же момент пришла волна, которая окатила собой лицо и голову. Пока офыркивалась от воды и протирала глаза, хватая ртом воздух, как рыба, услышала дикий хохот, и, разумеется, не стала этого так оставлять. Поднялась на ноги и довольная, что засранцу нельзя пользоваться магией, чтобы увернуться, схватила его за руку и рванула на себя, желая ему повторить твою судьбу. Но тот оказался куда устойчивее, чем ты полагала. Ему пришлось наклониться и сделать несколько шагов вперед, чтобы не упасть, но когда ты следом толкнула его в спину, ему пришлось упасть на колени, опершись на свои руки. Но этим ты не ограничилась и еще подопнула ногой по его костлявой заднице, чтобы он распростерся на пузе. Жаль только, такой удачи, как вовремя прикатившая волна не случилось, но и этого было достаточно, чтобы оказаться вымокшим до нитки. И хохотать теперь пришла твоя очередь. Ты хохотала даже когда он поднялся и с маньячной улыбкой, потянул тебя за ногу, опрокидывая на спину, словно ты весила куда меньше, чем на самом деле. И хохотала с визгом, когда он потащил тебя за эту самую ногу дальше, в океан. Случись эта ситуация в другое время, вырванной из контекста, безусловно перепугалась бы не на шутку. Да и, возможно, и сейчас стоило задуматься, что все эти хот-доги, погони и игры были нужны только чтобы заманить тебя в океан и утопить. Но ни о чем таком не думала. Не думала вообще ни о чем, смеясь заливисто и так счастливо, будто мечтала всю свою жизнь, чтобы тебя пытался затащить в океан скелет. Главное, чтобы люди, отдыхающие неподалеку, не сочли эту шалость за попытку убийства. Вылезали из воды только когда солнечный закат был во всей своей красе, так сказать, в зените. Немного охрипшие от смеха и криков, и совершенно выдохшиеся. Когда добрались до места, где вода была ниже задницы, снова смеялись, вцепившись друг в друга, помогали идти дальше. Ноги дрожали и подкашивались. На берег вылезали почти ползком. Сидели, мокрые и счастливые, в одном нижнем белье — одежда мерзко липла к телу и, к тому же, ее требовалось хотя бы немного просушить, поэтому не сговариваясь кинули ее на песок. Чтобы не бузела на пялящегося на тебя скелета, он набросил на тебя свою мастерку. Сухую, нагретую на солнце. Пахнущую Сансом и пятном от горчицы. Жевали остывшую картошку фри, запивали колой, по очереди передавая друг другу бутылку. — Красиво, — выдохнул Санс, наблюдая за ярко-желтым солнцем, что, поглощаемое спокойным, переливающимся бликами, океаном, окрасило небо в розовый и фиолетовый. — Как в сказке. Прекратив жевать, покосилась на него. — Э. Вот только не надо мне тут романтики. Ну-ка отвернись! — И попыталась оттолкнуть ладошкой лицо монстра, чтобы он смотрел не на закат, а в другую сторону. Тот со смехом засопротивлялся, и ты довольно быстро осознала, что тебе с ним не справиться, он явно был сильнее. И это… было приятно. Приятно чувствовать себя хрупкой в присутствии сильного мужчины. Ну, только не когда было необходимо его побить. — Да пошто ты такой, блин, тяжеловесный? Ведь даже не кожа да кости, а просто кости! Как так? Моя не понимать! — Пф. Опять пытаешься в каламбуры? — Да ну тебя, так и знала, что ты будешь подкалывать! Запомни раз и навсегда: я ненавижу твои шутки и все остальные тоже. Я вообще больше никогда в жизни шутить не буду, а сегодня я просто так извинялась перед тобой за то, что чуть не убила, и благодарила за спасение. И все! Завтра мы снова будем друг друга ненавидеть, понял? — Или же ты мооожешь… — Нет, неа, и не проси, ни просьбы, ни угрозы на меня не подействуют. Я с детства пытаюсь его добиться, и сейчас полна решимости, как никогда! — Ах, как же глупо. Жаль, могли бы классно тусить. Посмотрела в небо, куда смотрел и он. Покраснела. С улыбкой подтянула к груди колени. — Пожалуй. Шум волн и крики чаек успокаивали. Одновременно хотелось спать и, наоборот, еще раз окунуться в это веселое безумие, коим не занималась, наверное, никогда. Но сил на такое уже не было, да и Санс, доев последнюю картошинку, похоже, клевал носом. — Слушай, малая, тебе никогда не хотелось все изменить? Вот просто стереть все, что было, и начать все сначала, с какой-то определенной точки? По спине пробежались мурашки, и это вовсе не от прохладного ветерка, что появился после того, как из воды стал виден лишь небольшой кусочек солнца. Ошарашенно повернула к нему голову; Санс продолжал смотреть в небо, хотя и солнце было куда ниже. Вероятно, ждал появления первой звезды. Его лицо было расслабленным, разве что немного грустным, но, скорее, он просто был задумчив. Было непохоже, что он что-то знал. Немного успокоилась. — Ну. Может, и хотелось. Только это невозможно, — и добавила, опасаясь подозрений: — Я так думаю. Потому что есть нечто, что словно запрограммировано заранее. Наши судьбы уже прописаны. И даже если бы у нас была бесконечная сила возвращать все вспять без всяких негативных для нас последствий, все равно, как бы мы ни старались изменить свой путь, рано или поздно, в той или иной степени все вернулось бы на круги своя. И ты бы пришел к тому, от чего бежал. От судьбы не убежишь. Помолчала немного, думая, стоит ли говорить следующую фразу. Но почему-то сказать хотелось. — Разве что если перережешь всех на этом самом своем пути, но я сильно сомневаюсь, что выпавшая при таких раскладах судьба будет устраивать тебя больше, чем любая другая. Он не повернул головы, но явно слушал. Солнце практически село. — Так что пытаться что-нибудь переписать бесполезно. Лучше всего будет идти вперед и… ну, наслаждаться настоящим и быть готовым принять свое будущее. Разумеется, делая что-то, что в твоих силах, чтобы делать его таким, каким хочешь. И все еще молчание в ответ. - А... почему ты спросил? - Да так. Просто. Тишина не была неловкой, а, наоборот, какой-то умиротворенной. И не хотелось вдаваться в какие-то подробности, сейчас и без этого все было понятно. Ты бы, может, и дальше бы сидела вот так, слушая волны и с трепетом замечая все новые загоревшие звезды, но на город опустились сумерки и определенно стоило оповестить Папируса и остальных, где вы все это время пропадали. Санс почему-то с собой телефон не таскал, словно ленился прибавлять вес своего телефона к своему собственному. С кряхтением поднялась с песка, заковыляла к своей одежде, лежащей неподалеку. Без предупреждения и просьб не смотреть, сняла любезно одолженную мастерку, принялась натягивать на себя джинсы и розовенькую блузу, разумеется, одежда быда все еще мокрой и холодной. Убеждала себя, что Санс ну уж не настолько негодяй, чтобы пялиться на твой попец с черными трусиками с желтой, зеленой и фиолетовой полосками, и спину, обрамленную полосой черного лифчика, но все равно, затылком или же всем телом, чувствовала на себе ленивый, изучающий взгляд. Впрочем, когда с замиранием сердца обернулась, Санс, уже одетый, зашнуровывал кроссовки. Даже как-то… обидно стало. Толком не знала, почему и на кого обиделась, но, наверное, на себя, дуру такую, придумавшую невесть что. Хмурясь, подняла с песка мастерку, протянула еще сидящему на песке парню. — Надень пока. Простынешь. Потом вернешь. Прижала ее к груди, вцепившись судорожно, словно он сейчас мог расплыться в злорадной улыбке и выхватить вещь из рук, мол, «поверила? А вот фиг тебе». Честно говоря, даже и не поняла, чего это он. Этот поступок… от него почему-то казался очень странным, с подвохом. Ну... спасибо, что не подошел сзади и не накинул мастерку тебе на плечи, как в каком-нибудь романтическом кино, обжигая шею своим дыханием. Брр! И что только в башке творится? Обратно шли молчком, и уже по темноте. Периодически ловила себя на мысли, что пялишься на его руку. А еще на футболку с Сосисычем, что, мокрая, облепила его тело, выделяя ребра и позвонки. Не соврала, когда сказала, что в карманцах не было ни пенни, поэтому до самого дома топали пешком. Порешали, что без телефона вряд ли смогут отыскать былую компанию, поэтому решили просто дойти до твоего дома, где вы бы позвонили Папсу и, дожидаясь, когда он подъедет за Сансом, обсохли бы и согрелись за чашечкой кофе. Вот только Санс домой к тебе заходить отказался. По всей видимости, ему было неловко находиться рядом с твоим отцом, с которым они не то чтобы не ладили, но как-то не заобщались. Но, наверное, это было к лучшему. Не хватало еще завершить этот день тем, что привела парня, с которым целый день резвилась, к себе домой на чашечку кофе. Папа мог не правильно понять. Он, конечно, мужик классный, но если ему что в голову взбредет, подколов не оберешься. Ну, или проблемой было то, что чашечки кофе магического состава дома не было, а обливать ребра горячим напитком, наверное, неприятно. Так что заходить он не стал. Но подстегивать его не стала, и так была очень уставшей от сумасшедшего денька. — Ну, — добравшись до крыльца своего дома, неловко улыбнулась, не зная, совершенно не имея понятия, о чем говорить. — Я думаю, пока, наверное. — Точно хочешь вернуться к вражде завтра? — он улыбнулся, словно точно знал, что, как бы ты не выеживалась, в итоге все будет, как он хочет. — Сегодняшний денек был явно не самым кошмарным. Думаю кошки на душе скрестись точно не должны. — Все-таки ты такой ужасный, — рассмеялась, покачав головой. — Если бы ты только перестал вставлять мне палки в колеса и не мешал мне производить впечатление на твоего брата, все было бы намноооого проще. — Мечтательница, — покачав головой в ответ, весело фыркнул он, спускаясь со ступенек. — Бывай, мелочь. Не давай котам кусаться. — Спокойной ночи, — довольно усмехнулась ты, закрывая дверь. Прижалась спиной к двери. Отчего-то чувствовала себя счастливой. Совсем кукухой поехала. Он же такой придурок. Внезапно чертовски милый, просто с ума сойти. Перевернул весь день с ног на голову. Вел себя, словно в крестец ужалили. Пчелы любви и дружбы. Кошмар какой. Ах, надо поскорее выбросить этот странный день из головы, чтобы завтра снова со спокойной совестью ненавидеть своего соперника, такого гадкого, хитрого и ленивого. Только сначала бы стереть эту идиотскую улыбку со своего лица. Закатывая глаза от такой глупости, но все еще улыбаясь, сняла с себя мастерку, чтобы повесить ее на вешалку, а потом пойти поздороваться с отцом, который, кажется, снова слишком увлекся готовкой и не услышал твоего прихода. Так, стоп. Мастерка! Схватилась за дверную ручку, открыла дверь и в два прыжка покинула крыльцо. Холодный воздух снова объял промокшее тело. — Санс! Остановилась так же резко, даже чуть не упала. К неспешно идущему, засунувшему руки в карманы, Сансу внезапно, как черти из табакерки, выскочили монстры. Самые настоящие. Окружили опешившего скелета со всех сторон, хором обрушивая на него свой восторженный галдеж. И не только: самый высокий из них, тоже по удивительной случайности являющийся скелетом, подхватил своего собрата ростом пониже и прижал к груди, счастливый, словно выиграл в лотерею. — БАТЮШКИ МОИ, ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, КАК Я РАД ЗА ТЕБЯ, БРАТ! — Ч-чего? — только и мог сдавленно выдохнуть он, по всей видимости, крайне офигевший от подобного обращения. — Я ТАК УЖАСНО ПЕРЕЖИВАЛ ПОСЛЕ ТОГО СЛУЧАЯ, ЧТО У ТЕБЯ НЕТ ПОНЯТИЯ, КАК ПРОВОДИТЬ СВИДАНИЯ, НО ТЫ БЛЕСТЯЩЕ СПРАВИЛСЯ! КОНЕЧНО, ТЫ ДЕЙСТВОВАЛ НЕ ПО КНИГЕ, И СНАЧАЛА ЭТО СБИЛО МЕНЯ С ТОЛКУ, НО ПОТОМ Я ПОНЯЛ, ЧТО ТЫ ДЕЙСТВУЕШЬ В СВОЙ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ, НЕПОВТОРИМОЙ МАНЕРЕ, ЭТИ ХОТ-ДОГИ, ВОЗНЯ В ОКЕАНЕ И РОМАНТИЧНЫЕ ПРОГУЛКИ ДО ЕЕ ДОМА ПОД ЗВЕЗДАМИ, ЭТО ИДЕАЛЬНО СРАБОТАЛО! ОНА ОПРЕДЕЛЕННО ОЧАРОВАНА ТОБОЙ! Я ТАК РАД, ЧТО У ТЕБЯ ВСЕ ПОЛУЧИЛОСЬ! НЬЕ-ХЕ-ХЕ! Стояла на месте, пораженная, не зная, начать ли яростно возражать, или же посмеяться. Хотя не хотела ни того, ни другого, потому что эта фигня была очень смущающей. Особенно присутствие не менее радостных Андайн и Альфис сбивало с толку. Они ведь должны были быть на твоей стороне, или сегодня все немного сошли с ума? И так ничего и не выбирая, просто стояла на месте, прижимая к груди пахнущую Сансом и горчицей, серую, немного влажную от контакта с мокрой одеждой мастерку. — Но в следующий раз вы все-таки предупреждайте, когда хотите побыть вдвоем. — Папирус отстранил от себя братишку, держа его перед собой на вытянутых руках и глядя с большой любовью и гордостью. — Мы с ног сбились, пока вас нашли! Хорошо, что охранник вас видел и с готовностью указал, куда вы убежали. Мы вас только идущими к пляжу заметили. Ты прости, мы за вами немного понаблюдали, ты только не смущайся! — И он аккуратно поставил Санса на ноги. — Мы хотели проверить, что у вас хорошо идут дела. И как же прекрасно, что они шли просто восхитительно! Знакомое чувство раздувшегося пузыря в легких, сжавшегося в тугой узел и готового вот-вот лопнуть, снова вернулось, заставляя пальцы судорожно сжаться. — Ты сказал, что Папирус отправил тебя ко мне, чтобы мне не было одиноко, — начав мелко дрожать, увы, не от холода, еле выдавила ты из себя, привлекая общее внимание. Санс обратил на тебя ошарашенный взгляд. — Ты сказал, что они ушли развлекаться, без нас, предоставляя нас самим себе… Теперь все с недоумением посмотрели на Санса. Он всегда был таким маленьким, или он просто сжался? — Санс, ты действительно так сказал? — удивленно уточнил младший скелет. — Зачем? — Точняк, зачем? — сунулась в диалог Андайн, которая тоже была всегда непрочь кого-нибудь прижучить. — Мы вас серьезно везде искали. А ведь могли вместо этого в Комнату Страха завалиться, я так хотела показать всем слюнтяям, что ничего не боюсь! И ведь договаривались же! Но нет, вы решили свинтить, а мы угрохали кучу времени на ваши поиски. Ну с перерывами на поиски магазина с анимешными штуками для Альфис. Но вас, оказывается, и разыскивать не надо было, вы так славно ворковали. Злобно, почти с ненавистью посмотрела на нее, заставив ее зубастую улыбку исчезнуть. — Ну, а что? Вы так мило смотрелись вместе и так хорошо проводили время, грех было мешать вам! Неимоверно тяжело дышать. — И все же, почему ты сказал, что мы ушли без вас? — озадаченно спросил Папирус, положив руку на плечо Сансу, все еще как-то затравленно переводившему взгляды на говорящих. — Ты бы мог использовать и другую причину для того, чтобы пригласить человека погулять. — Я знаю, почему, — произнесла, как приговор, смотря на старшего скелета с болью, злобой и разочарованием. — Ты водил меня за нос. Вот почему ты так странно себя вел. Тебе не было весело со мной «гулять», ты просто не давал мне проводить время с… — Глаза, полные тоски и отчаяния, посмотрели на недоуменного Папируса, после чего вернулись к Сансу. — Моими друзьями. — Кид, ты не- — Господи, — даже схватилась за голову. — А я-то, я-то… какая же я дура! Ты просто… просто… — Малыш, послуш- — НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ МАЛЫШОМ! Присутствующие, до этого непонимающе молчащие, хором вздрогнули. Подумать только. Все это время он пудрил тебе мозги, вертел, как хотел, а ты слушала его беспрекословно, позволяла ему играть с тобой в его игру. Все это время он отвлекал тебя от его брата, от намеренно отменил все твои планы на сегодняшний день. Чтобы ты не держала за руку Папируса в Комнате Страха, чтобы он не учил тебя играть в боулинг и не выбрал для тебя книгу по скидочному купону, что ему подарили в его баскетбольной команде. Весь чудесный день рядом с Папирусом накрылся медным тазом, из-за того, что Санс буквально уволок тебя за ручку ото всех, а ты не заметила и еще же широко улыбалась ему. Дура, какая же дура. Гнев и обида душили, не давая вывалить на скелета все, что ты о нем думаешь. С яростью ты швырнула в него его мастерку, она попала ему в лицо. Все ахнули. — Фриск, прош- Стянув с себя мастерку, он двинулся к тебе навстречу, но ты сделала шаг назад. — Человек, Санс, во имя готовки, что происходит?! — испуганно, но в то же время требовательно вопросил Папирус, но его вопрос остался без ответа. — Скажи мне, Санс, — ядовито, тяжело произнесла низким голосом, сжимая зубы. — Было весело так издеваться надо мной, притворяясь, что рад моей компании, или же ты бессильно злился, что приходится иметь со мной дело? — Малая, да выслушай же прежде чем закатывать истерику! — ПОШЕЛ К ЧЕРТУ! — все-таки сорвалась; в голосе зазвенели слезы. Впрочем, тут же исправилась, широко улыбнувшись. — Хотя чего это я, в самом деле, господи, ну правда, подумаешь. Я ведь тоже была не в восторге. Ты сорвал все мои планы и заставил плясать под свою дудку, ха-ха. Впрочем, ты всегда это и делал, почему это вдруг стало для меня сюрпризом? Сглупила, с кем не бывает. Решила, что ты можешь быть хорошим… человеком, если хочешь знать, но так страшно ошиблась, что теперь, вот, стыдно, и я тут ору при всех, как потерпевшая. Я ведь всегда тебя недолюбливала, а теперь поняла, что не зря, ха, надо же. Да, неприятно получилось, ну и что теперь поделать. Бывает, всякое бывает. В следующий раз буду знать, что мне не стоит верить ни единому твоему слову. Ха, а я боялась, что вернуться к вражде с тобой мне будет трудно, ну да, такая глупость, представляю, как ты смеялся. Что ж, наверное, мне стоит пойти, я окончательно испортила всем вечер. Буквально пылала изнутри. Хотела рвать и метать, ломать, уничтожать, убивать. И злилась, злилась, что тебе есть какое-то дело до всего этого. Подумаешь, Санс, подумаешь, использовал в своих личных целях. Он сделал собственный ход, отыгрался за то время, что не мог постоянно быть рядом с братом во время болезни. Ты не должна воспринимать его поступки так болезненно, врагу нечего видеть твои слабости. Почему же так больно, больно, больно, больно? Широко улыбнувшись, развернулась и пошла обратно к дому. Ноги подводили — пошатывалась и почти оступалась, хоть и пыталась держать спину и голову ровно, не подавая никакого виду. — ЧЕЛОВЕК! ЧТО… КУДА ТЫ УХОДИШЬ?! — Ф-фриск! — Соплячка, это че было?! Яростно вытерла мокрые дорожки, бегущие по щекам. Закричала так, что заболело горло: — ДА ОСТАВЬТЕ ВЫ МЕНЯ В ПОКОЕ! Снова сорвалась. Черт. Черт, черт, черт! — САНС, НЕМЕДЛЕННО СКАЖИ МНЕ, ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ?! — Мне к-кажется, л-лучше тебе ее догнать и объясниться. Она н-наверняка что-то не правильно п-поняла. — Нгах! Давай я ее догоню и притащу обратно! Дверь дома закрылась, оставляя весь дурдом позади. Вновь прижалась спиной к двери и съехала вниз, однако теперь улыбку сменила гримаса сдерживающихся рыданий. Все в порядке, все в порядке, все в порядке, не плачь, не плачь, не плачь, дура, дура, дура! Поднялась с пола только когда голоса за дверью утихли. Прижавшись ухом к двери, еще внимательно послушала и, убедившись, что все ушли, вновь повернула ручку и вышла на крыльцо. На дощатом крыльце лежала твоя сумка. Сердце вновь сжали железные когти. Подняла ее с пола и вышвырнула с крыльца в кусты розмарина, посаженные около. Совершенно вымотанная, буквально упала на ступеньку и, закрыв лицо руками, разревелась, как маленькая девочка. Сегодня был просто безумный день. Никогда так заливисто не хохотала и никогда так горько не плакала. — Надо же, не знал, что ты способна плакать. Отняла руки от заплаканного лица. Прямо напротив, на зеленом, недавно стриженном газоне вырос цветочек с шестью желтенькими лепесточками. И личиком в центре, которое можно было назвать очаровательным, если бы оно не выражало скептис. Сердито цыкнула, на самом деле почувствовав облегчение, увидев старого друга. — Тебя только тут не хватало, Флауи. — Согласен, надо было появиться раньше, но ты ревела за закрытой дверью. Слезы все еще продолжали катиться из глаз, а грудь судорожно всхлипывала. И от того, что Флауи видит тебя в таком виде, злость, бессилие и жалость и ненависть к себе вспыхнули с новой силой. Плакала зло, нахохлившись и обхватив себя обеими руками. — Знаешь, — он тоже нахмурился, но, похоже, из-за того что ему приходилось говорить следующие слова: — Скажу тупую банальщину, но всякие вонючие придурки не стоят того, чтобы из-за них плакали. Сжала крепче зубы, ядовито усмехаясь. — А ты-то у нас всегда в курсе всех событий, сталкер несчастный. — А ты ревущая идиотка! — ощетинился он в ответ, после чего оба озлобленно замолчали. Вытерла сопли об кулак. — И с чего ты вообще взял, что я плачу из-за каких-то вонючих придурков, класть я на них хотела, — сказала злобно и горько глядя себе под ноги. В сандалях еще чувствовался пляжный песок. — Может, у меня просто живот разболелся из-за того, что сожрала много всякой дряни, что теперь, хрупкой и милой девушке и поплакать нельзя? — Ага, конечно. Ладно, тогда я подыграю. Предлагаю тебе пойти и растрясти жир, пока он не отложился у тебя на втором подбородке. Зачатки уже видны. — В жопу иди, — огрызнулась ты, впрочем уже без лютого гнева, а, скорее, потому что после таких слов было принято отвечать именно так. — И каков план? — Ну даже не знаю. Можно забраться в дома, где нет собак и сигнализации, и поиграть там в подкроватных монстров, пугая мелких сопляков и их тупых родителей. Ну, или же забраться в комод каких-нибудь уродливых жирных баб и стырить у них парочку панталонов, чтобы подложить их кому-нибудь другому. А можно и то, и другое. Да и мало чего можно придумать. Вообще все. Абсолютно. Растроганно шмыгнула. — Я обожаю тебя. А ведь предложение взять меня в жены все еще в силе. — Фу, иди на хер! Прибереги свои тупости для своего хахаля. Улыбнулась цветку с нежностью и искренней благодарностью. Вытерла глаза, вновь загоревшиеся жизнью. — Только пообещай мне, что обязательно вытащишь меня из кутузки. А не как в прошлый раз. — Только если я больше никогда не увижу твою зареванную рожу. Улыбаясь, поднялась на ноги, спустилась со ступенек и, наклонившись, протянула цветку руку, позволяя ему обвить ее своими тонкими, но на удивление очень сильными побегами. — Обещаю.