Ожившая химера

Женя не помнила, сколько времени она лежала вот так, на смятой постели, закрыв глаза. Но за окном уже светлело, когда в голове немного прояснилось. В окно были видны чуть розоватые облака и бледно-фиолетовое небо. Весенний дождь наконец-то иссяк. — Как себя чувствуешь? — Адриан сидел на стуле за ее столом, листая учебник по русскому. — Что-нибудь болит? Шея? Голова? — Нет, — Женя отрицательно покачала головой, садясь и озираясь по сторонам. Жабы нигде не было. — А где?.. — Ушел, — Адриан пожал плечами. И все?.. Больше никаких комментариев?! А то, что ее чуть на тот свет не отправили — уже не в счет?! — Он, правда, мог просто так забрать у меня искорку? — она даже подскочила, когда вспомнила, что хотела сделать жаба. — Не давая ничего взамен? Но это же нечестно! — Ты когда-нибудь видела, чтобы древних богов интересовали желания людей? — Адриан криво усмехнулся, откладывая учебник. — Он мог сделать все, что бы ни захотел. — Что мне делать, если он придет еще раз? — Женины губы задрожали. Нет, только не плакать! Сейчас не время! До экзамена всего девять дней осталось. А после — хоть потоп. — Он не придет, — нехотя ответил Адриан. — Я поговорил с ним... По-нашему, разумеется, — уточнил, видя откровенное непонимание. — И мы пришли к согласию, что твоя искорка ему не нужна. — Так просто? — Женя ушам своим не поверила. — И что, мне не нужно отдавать ничего взамен?.. — У тебя есть какие-то предложения? — ей послышалось, или он действительно над ней насмехался?! — Ну... вроде как... У меня почти ничего нет, но... — он молча наблюдал, как у нее краснеют щеки. Да что там, еще чуть-чуть, и пар из ушей повалил бы. Чего он так смотрит?! Как стыдно-то! И зачем вообще она этот разговор завела?! Теперь так просто не отвертеться. — Ты можешь взять меня! — наконец, брякнула она. И закрыла лицо руками, тихонько взвыв. Все, приплыли! Теперь ее точно в Ад заберут за такие мысли! И где это видано — самой предложить себя демону?! Что он теперь подумает?! Похоже, он рассмеялся. И ничего смешного! Она еще никому такого не говорила! И никому ни за что больше не скажет! — Тебе лет сколько? — вопрос прозвучал так, как будто ничего не случилось. — Пятнадцать, — буркнула Женя. — Угу, — он кивнул. — Девятый класс школы. Еще месяц назад вы с Ирой пускали кораблики по ручьям. А прошлым летом на даче ты с кем-то играла в казаков-разбойников. И еще во что-то, я не слишком вдавался в подробности. А теперь ты хочешь отдать все это за возможность однажды провести ночь с демоном? Не жалко? — Ну... надо же... заплатить, — еле слышно выдавила она. Было не слишком жалко, учитывая, что писали в интернете. Но... как-то нехорошо на душе. — Знаешь, тебе уже дано очень многое, — он поднялся, отодвинув стул, подошел к ней. Сел на кровать рядом. — Правда, ты этого не ценишь. Догадываешься, о чем я? Нестерпимо хотелось шарахнуться от него, но Женя держала себя в руках. Поэтому только головой помотала, не убирая рук от лица. — Твоими родителями тебе было дано детство, — он вдруг усмехнулся. — Мало кому так везет. Так что не торопись от него избавляться. «Я уже не ребенок!» — захотелось выплюнуть ему в лицо. Но ей на голову вдруг легла тяжелая теплая ладонь. — Побудь ребенком еще немного. Потом захочешь все вернуть, а возможности уже не будет. Будешь жалеть. Все рано или поздно жалеют, что когда-то торопили время. Что-что он только что сказал?! Это было настолько удивительно, настолько не по уже построенному в голове сценарию, что Женя пораженно уставилась на него. — Ч-чего? — наконец, дар речи нехотя вернулся. — Чего-чего, — он смотрел на нее, как на дурочку. — Учись иди, раз уже проснулась. Время тебя ждать не будет. Нет, он точно издевается! Но почему-то даже сейчас злиться на него совсем не хотелось. Темное чудище в голове молчало, занятое терзанием доказательств теорем. Май уже вовсю цвел, когда Женя как из омута вынырнула. На дверях школы появился короткий белый лист — список сдавших пробные экзамены. Но тут Женя столкнулась с еще одной непредвиденной проблемой — как ни пыталась, она не могла заставить себя подойти к нему. Да что там, даже издали смотреть на него было страшно. А вдруг баллов недостаточно?.. Не хватает всего одного балла. Или двух. И тогда больше не будет ничего. И все те ночи над тетрадями станут враз бесполезными. Что тогда?.. — Эй, Тихонова! — Антон даже сейчас не изменил привычке звать ее по фамилии. — Ты чего застыла перед лестницей, как истукан? Боишься, что мать за оценку заругает? — Хуже, — она ответила раньше, чем успела задуматься. А когда сказала, увидела, как с лица Ермакова сползает улыбка. — Ну, хочешь, я твои результаты посмотрю, — после короткой неловкой паузы предложил он. И не дожидаясь, пока до нее дойдет смысл сказанного, направился вверх по лестнице. Сердце билось в висках, и в горле стоял такой ком, что невозможно было сглотнуть. Бросало то в жар, то в холод. Даже перед глазами темнело, и носились черные пятна. Скорее бы это все закончилось! Скорее бы!.. Иначе она сойдет здесь с ума. — Жень, — наконец, голос Антона перекрыл все остальные звуки. Он буквально единственный в этом мире остался. — У тебя по русскому семьдесят один. А по математике... шестьдесят девять. Бух! Сердце глухо стукнуло в ушах и рухнуло вниз. Это конец. Женя даже не ответила. Развернулась и, не обращая внимания на оклики и размытые лица, побрела домой.