Найденный

      С того момента, как Малфой узнает, что он — Чемпион от Хогвартса, проходит около двух месяцев. До первого этапа остаётся один день. Он уже успевает получить прозвище «Лживый хорёк». Но носитель столь «великого звания» беззастенчиво плюет на всех с Астрономической башни.        Если бы Брут только знал, какое испытание будет первым… Всё бы ничего, но страх перед неизвестностью окутывает его с ног до головы, а мысль о том, что он едва знает хоть какие-нибудь заклинания, вообще заставляет его не спать по ночам.       Отношения с Драко и матерью он все же налаживает, ведь кто знает — вдруг это будет их последняя встреча. Не хочется погибнуть и там, в небытие, мучаться от мысли, что так и не помирился с родными. Ещё отец обещает приехать, посмотреть на то, как его сын, его гордость, будет побеждать на Турнире. По крайней мере, он так пишет в письме.       Сейчас Брутус в полном отчаяние сидит на берегу Чёрного озера и думает и том, что его дни сочтены, и пожил-то слишком мало, и в жизни-то ничего добиться не успел. А завтра ему придёт конец. Но вот к нему стремительно приближается чья-то фигура.       — Малфой! Брутус Малфой! — окликает его громкий девичий голос. Перед мальчиком появляется Гермиона Грейнджер в сопровождении какой-то девочки с Хаффлпаффа, имени которой он не знает.       — Грейнджер? — блондин слегка шокирован столь нежданным появлением однокурсницы.       — Это Сьюзен Боунс, её тетя, Амелия Боунс — глава Отдела магического правопорядка, ну там, что в Министерстве Магии. В общем, Сьюзен, сама рассказывай, — Гермиона слегка подталкивает девочку.       — Э… Моя тётя, про которую говорила Гермиона, работает в Министерстве Магии, и она при мне вскользь упомянула об этом Турнире, точнее, о первом этапе. Там будут какие-то ужасные твари, особо опасные. — Студентка Хаффлпаффа на минуту умолкает, оглядывается, дабы убедиться, что не подслушивает их разговор, и продолжает:       — Ещё Хагрид, ну, который лесничий, он это, — короткий смешок, — шёл под ручку с мадам Максим, и они говорили о каких-то созданиях, что находятся в Запретном лесу, недалёко от его хижины.       — Почему я должен вам верить? — с подозрением спрашивает блондин, явно не понимая, с какой-такой мандрагоры эти двое хотят ему помочь, и, вообще, что это за твари такие, которые опасны для жизни, но будут на Турнире, где участвуют совсем юные волшебники.       — Потому что, Малфой, у тебя нет выбора! — гордо заявляет представительница сине-бронзового факультета.       — Вы знаете, где эти твари сидят? — с тоской в голосе спрашивает Брут, стараясь убедить себя, что эта информация — его пусть маленький, но единственный шанс, дающий крохотную надежду на выживания во время завтрашнего состязания.       — Идём! Быстрее! — машет рукой Гермиона и быстро удаляется в сторону домика, нет, домища, Хагрида.

***

      По лесу троица идёт очень быстро, так как детям не хочется успеть разглядеть «все прелести» сего места. Это вам не лужайка в парке Малфой-мэнора. В дали слышится громоподобный рёв, и в блондинистую голову тут же приходит лишь одна мысль: «Драконы!»       Спустя минуту этот рёв становится совсем громким, а перед глазами появляются три ужасных чудища, каждое размером больше того же Хагрида раза в три, если не в четыре, и вид у них такой, будто все они жаждут кого-нибудь убить.       — Мерлинова борода! — с ужасом на лице тяжело выдыхает Брутус.       — М-малфой, это, что драконы? — с опаской спрашивает Грейнджер. Похоже, в этот момент к ней приходит понимание того, что мир магов — это не волшебная сказка с феечками и единорогами, гарцующими по радуге. Еще этим летом она и знать не знала о Хогвартсе, да и о мире магов в целом, а теперь столько новых впечатлений, что на секунду в ее голове мелькает мысль: «Лучше бы я спокойно жила себе в Лондоне. И зачем только поехала в эту школу? Прямо комедия Мольера!»*       — Именно, драконы. Ой, кто-то идёт! Уходим!

***

      За ужином в Большом зале Брутус размышляет над тем, как ему одолеть дракона, а то что его надо будет одолеть, он не сомневается. Кинжалом? Безнадёжная идея. Его шкура словно броня. Все же из нее делают защитную одежду не просто так. И к магии эти твари устойчивые. Это мальчик помнит четко. Драконы его немного интересовали. Примерно год назад Драко показал ему красочно оформленную книгу о них. А Брут, в свою очередь, просветил брата о динозаврах, которые жили на земле миллионы лет назад. Его кузен Дадли обожал Ти-рексов и всяких других монстров. Для него — чем больше и страшнее — тем лучше. Немного поспорив тогда, братья пытались сравнить магических ящеров с ящерами доисторическими — кто круче и кто кого прикончит первым. Дракон динозавра или наоборот. Вопрос и по сей день остается нерешенным. А вот теперь Бруту предстоит встретиться с одним из них лицом к лицу. Или, точнее сказать, лицом к морде. Насколько Брут помнит, драконы умеют летать. Так почему бы ему, раз уж он не знает нужных заклинаний, не использовать это преимущество. Ну, или хотя бы не уравнять шансы хоть в чем-то? Малфой тоже весьма неплохо летает. Вот только есть одно НО. Его метла дома, так как первокурсникам не разрешается их иметь в школе. Но и на этот раз голову мальчишки озаряет гениальная идея. Ведь отец должен завтра прибыть в Хогвартс, так почему бы ему и не взять с собой метлу. Но и тут закавыка: нельзя проносить с собой что-либо, кроме палочки, а манящие чары изучают только на втором курсе. Обида на весь мир и на себя просто поглощает Брутуса. Но решив, что сдаваться еще рано, он отправляется в библиотеку поискать что-то вроде того, как убить дракона. Или просто вырубить на время. Если нет возможности реализовать план «А», по нужно подумать о плане «Б».       — Гарри, я в библиотеку, возможно приду очень поздно, а может и не приду, — мальчик встаёт и направляется к выходу, но друг его догоняет:       — Брутус, тебе надо выспаться!       — Приму зелье или ещё что-нибудь. Ладно, пока. Увидимся завтра, наверное.       Малфой оставляет Поттера одного посреди Большого зала в замешательстве: мало того, что этот павлин забывает о правилах, так ещё и перед испытанием решает не спать. До чего же странные эти Малфои…       До библиотеки блондин добирается быстро. Пообещав мадам Пинс, что он будет вести себя тише воды, ниже травы, мальчик направляется к стеллажам с пометкой «Магические существа» с надеждой найти там хоть что-нибудь об этих мордредовых драконах.       Когда на столе скапливается большая стопка всевозможных книг, Брут решает остановить приступить к чтению.       Наручные часы показывают половину десятого, — значит, отбой уже через полчаса, а он только и смог узнать, что драконы — это очень опасные существа, и, вообще, немногим удавалось победить их в схватке и уцелеть. А что уж говорить о желторотом мальчишке, который из боевых заклинаний знает лишь несколько не особо сильных и совсем не опасных. Да и то больше в теории. Так что вряд ли завтра они ему помогут в борьбе с драконом. План «Б» тоже не очень удачен. Так что придется вернуться к плану «А» или придумать что-то еще. Идея с метлой Брутусу нравится больше всех, поэтому, тихонько убрав все книги на место, мальчик пишет письмо отцу, чтобы тот не забыл взять его «Нимбус», а в голове уже зреет новый план, который с большой долей вероятности провалится на первой же минуте, но выхода у мальчика нет.

***

      Письмо Малфой успевает написать и даже отправить до отбоя. Но по пути из совятни в замок он попадается старику Филчу, который, в свою очередь, схватив мальчика за шкирку, словно котёнка, тащит прямиком к кабинету Минервы Макгонагалл.       К месту назначения они добираются весьма быстро, и мальчик даже оправдание придумать не успевает. Не говорить же старой кошатине, что он искал способ, как убить дракона, — ведь Чемпионам не положено знать о том, какое испытание их ждет завтра. Конечно, в последнем блондин сильно сомневается, но не выдавать же себя.       — Мистер Филч? — судя по голосу, декан весьма удивлёна, ведь только Мерлину известно, какого Пивза этого завхоза занесло к ней.       — О, профессор Макгонагалл! — в голосе старика слышен неприкрытый триумф. — Я нашёл вашего ученика, гуляющего по территории Хогвартса во время отбоя. Позвольте мне его наказать? — Аргус немного отходит в сторону, чтобы показать свою «добычу».       — Доброй ночи, профессор. — Брут говори так, словно ничего особенного не происходит. И он вообще понятия не имеет, почему его схватили за шкирку и притащили на разборки.       — Мистер Малфой? Что вы делаете здесь в такой час? Почему вы до сих пор не в постели? — строго спрашивает декан первокурсника. А тот стоит, всем своим видом показывая, что, мол, надо мне, вот и не в постели.       — Профессор, я к вам шёл. Мне бы хотелось… э-э-э… чтобы моя форма, ну чемпионская, чтобы она была нейтральная ко всем факультетам — все же я не только от Гриффиндора учавствую, а от всей школы. Или я не буду участвовать. Думаю, родовая магия сможет защитить меня от проклятия вашей огненной жестянки, профессор, — нужно отдать должное этому нахальному блондину. Ведь так виртуозно придумывать причину на ходу и выдавать весь этот бред за истину, способную убедить декана, — это надо постараться.       — Хорошо, мистер Малфой, отправляйтесь теперь спать. Думаю, что вам не помешает хорошенько выспаться. — на удивление Брутуса, он легко отделывается на сей раз. А то проповедь по поводу неприемлемого поведения могла бы затянуться на ближайший час.       Поблагодарив декана и покинув кабинет старой кошатины, мальчик, усмехнувшись, меняет направление в сторону материнских покоев. Пора начать приводить в исполнение его гениальный план.       Брут блуждает по замку уже минут пятнадцать, но вот он видит знакомый коридор, а значит, нужная дверь прямо за поворотом. Подойдя к цели своего путешествия, он не находит ничего более умного, чем до неприличия громко подолбиться в дверь. Спустя пару минут дверь отворяется. Увидев мать, мальчик, не мешкая, заходит в помещение, занимает первое попавшиеся кресло и начинает без обиняков:       — Здравствуй, мам. Я всё придумал. Ты должна научить меня заклинанию, этому, как его, — ребёнок интенсивно чешет затылок, — а! вот, Акцио. О, а я думал, что ты не спишь в пижаме, как у магглов.       На лице детёныша расплывается невинная улыбка. Последнее высказывание буквально срывается с его губ еще до того, как он понимает, что говорить такое матери, пожалуй, не стоит. Но она встречает его в обычной пижаме, что носят большинство магглов. И это непривычно для мальчика. Брюки, рубашка и поверх лёгкий халат, — в таком ходила тётя Петуния, после того, как их дом загорелся от неконтролируемого всплеска магии племянника, и пожарные залили большую часть вещей.       — Дорогой мой, а в чём я по-твоему должна спать? И, вообще, что ты тут забыл, и зачем тебе сдалось это заклинание, когда все уже давно видят сны? — возмущению леди Малфой нет предела, так как её любимое чадо подняло её с постели после тяжёлого дня. И теперь это чудо сидит тут и требует обучить его довольно сложному колдовству.       — Я знаю, что будет на первом испытании. Мне надо научиться применять манящие чары, чтобы призвать метлу, которую мне завтра привезёт отец, а потом я что-нибудь придумаю, — с довольным выражением лица вещает Малфой-младший.       — Ты что и отца привлек к своей афере? — вопросительно выгибая бровь, интересуется Нарцисса.       Немного поразмыслив, мальчик чётко выдаёт: «Да!»       Миссис Малфой лишь качает головой, но научить этого чертёнка все-таки надо.

***

      С момента первой попытки призвать какой-либо предмет чарами, проходит два часа. На дворе полночь, а Брутус только-только смог нормально выполнить заклинание. Свиток пергамента плавно опускается в руку мальчика.       — Думаю, я готов, — устало заключает он и падает в кресло. После чего быстро подрывается, вспомнив, что ему надо в башню, иначе злая кошатина ему жизни не даст. Но тут о его останавливает мать.       — Брут, ну куда ты сейчас пойдёшь? Оставайся здесь, тебе все равно не дадут там выспаться, — потирая виски, уговаривает сына женщина.       — Но мам, где я спать буду? Да и пижамы у меня нет. Да и вообще, некультурно это как-то, вот. — отнекивается блондин.       — Займёшь этот диван, а то, что ты поспишь одну ночь без пижамы, тебя не убьёт.       По щелчку Нарциссы появляется домовик, который любезно соглашается приготовить спальное место для ее сына.       Пожелав друг другу спокойной ночи, обитатели этой комнаты погружаются тревожный в сон.

***

      Первое состязание начинается в двенадцать дня. Сейчас на часах половина одиннадцатого, самый юный Чемпион до сих пор продолжает сладко посапывать на диване в покоях матери. К слову, сама мать уже давно на ногах, и успела даже посетить завтрак, несмотря на поздние уроки заклинаний для сына.       Сейчас Нарцисса сидит в кресле напротив того самого дивана, на котором спит её дитя и внимательно рассматривает каждую черточку его лица, аккуратно поглаживая его мягкие волосы. Её душа сейчас буквально разрывается от боли, ей невыносима сама ужасная мысль о том, что она, возможно, в последний раз так гладит своего ангелочка, в последний раз она касается его детского личика. Женские глаза наполняются слезами, которые предательски скатываются по щекам. Даже Драко и тот не совсем понимает, что брат находится в большой опасности. Наоборот, он им восхищается.       Нарцисса сидит так уже с час, но всему есть предел. И Брут медленно начинает просыпаться. Он слегка удивлён, что его будят таким… не совсем действенным способом.       — Мама? — прищурив глаза, будто от яркого света, мальчик хочет откинуть одеяло, но быстро вспоминает, что он в неподобающем виде. Поэтому присаживается, придерживая одеяло. Леди Малфой, быстро вытерев слезу, молча обнимает сонного и ничего не понимающего сына.       — Мам, мама, что случилось?       — Дорогой мой, — теперь женщина уже не сдерживает своих эмоций. — Что бы не происходило сегодня, ты справишься, слышишь? Всё будет хорошо, милый, всё будет хорошо. — Нарцисса сквозь всхлипы старается успокоить не то себя, не то сына. По правде говоря, Брутус впервые видит мать в таком состоянии. Да, он видел её в гневе, видел в переживании и испуге. Но в таком. Нет. Никогда. Сын уже и сам чуть ли не рыдает, но неопределенность всей ситуации не даёт ему этого сделать.       — Мама, да я уже всё продумал, я уже знаю, что буду делать.       — Домовики принесли твою форму. Чёрную. — Женщина вновь пускается в слёзы.       — Да, мама. Чёрная, потому что я попросил! — мальчик говорит твёрдо и решительно, он тут единственный мужчина, а мужчина, по словам Люциуса, в такие моменты должен брать всё в свои руки.       — Мне надо одеваться, ты, эм… не могла бы выйти? — поджав губы, говорит Брут. Он просит об этом отчасти потому, что не хочет видеть, как плачет мама.

***

      В палатке Чемпионов собралось не так много людей, в основном, это сами Чемпионы и их друзья. Брутус выловив Поттера у выхода из замка, он тащит того с собой. А матери дает понять, что ей пора занять место на трибуне.       — Брутус, ты как? Готов?       Конечно, Малфой готов! Зря он, что ли разрабатывал свой план? Главное, чтобы отец не подвёл, а так у него всё под контролем. Ну, по крайней мере, Брут хочет так думать.       — Да, пойдём, что покажу, — заговорщицки шепчет он на ухо товарищу. В том месте, где располагаются места для участников, есть ширмы, которые к счастью развернуты, давая Чемпионам некое подобие уединения.       — Вот смотри! Акцио подушка! — взмах палочкой и необходимый предмет через секунду оказывается в руке мальчика.       — Ммм, и как это тебе поможет подушка? — не понимает Гарри.       — Увидишь! Ой, кто-то пришёл. Ну, давай, беги!       Поттер покидает палатку в полном недоумении, а Брутус выходит из своего закутка.       — Так. Мисс Делакур, мистер Крам, мистер Малфой. Надеюсь, вас не затруднит сказать несколько слов мисс Скитер для интервью? Нет? Отлично. Рита, проходите. — Бартемиус Крауч в сопровождении трех директоров выглядит так, будто ему самому придётся встретиться с драконом. Он волнуется, постоянно поправляет галстук, руки слегка подрагивают, но, в целом, держится представитель министерства неплохо.       — Ох, какие вы… юные. Ну, не суть. Кто тут младшенький? — появляется ещё одна особа, которая нахально рассматривает трёх Чемпионов.       — Ну, я, — нарочито безразлично отзывается блондин с эмблемой Хогвартса.       — О, вы, должно быть и есть мистер Малфой, — оценивающий взгляд этой женщины просто вводит в ступор юного Чемпиона, — пройдёмте, мой дорогой. Вон туда, — мисс Скитер некультурно тычет пальцем на выход.       Двое выходят наружу. Женщина присаживается на какой-то камень, а мальчик решает, что если он останется стоять, то ретироваться ему будет проще.       — Мистер Малфой, насколько мне известно, вам всего одиннадцать? Скажи, Брутус, твои родители гордятся тобой? — бесцеремонно переходя на «ты», она вытаскивает из сумочки перо кислотно-зеленого цвета, которое тут же начинает что-то строчить в пергаменте, само записывая слова. Брутусу до последнего не хочется отвечать на вопросы этой персоны. И как же кстати он замечает приближающегося отца.       — Прошу прощения, мисс, но мне пора! — бросает тот, подбегая к родителю.       — Добрый день, сын, как настроение? Ты готов? — в отличие от матери, отец ведёт себя вполне сдержано. Мисс Скитер, которая наблюдает за сим действом, и не думает уходить.       — Рита. — Холодно обращается к ней мужчина. — Должно быть, ты рассчитываешь взять интервью у моего сына. Но он сейчас немного занят. Почему бы тебе не пока не заняться другими участниками? Ты нам слегка мешаешь. — после столь не совсем дружелюбного обращения, недовольная журналистка скрывается в палатке.       — Да-да, готов, ты принёс? — с надеждой в глазах смотрит на отца Брут.       — Конечно, только вот зачем она тебе, ведь нельзя проносить что-либо с собой.       — Увидишь. Ладно, мне пора. — приняв из рук отца свой «Нимбус-2000», юный Малфой входит в палатку и оставляет метлу возле своего места.       А Рита Скитер со своим Прытко-Пишущим пером уже терроризирует Флёр Делакур. А судя по встревоженному лицу Виктора Крама, взирающему на беспардонную мисс с ужасом вперемешку с удивлением, мадам репортёр уже успела добраться и до него, но чуть раньше.       — Ладно, мисс Скитер, займите место на трибуне, — прерывает мистер Крауч ведущую допрос… простите, берущую интервью, журналистку.       — Уже ухожу, — ничуть не смутившись и фамильярно похлопав по плечу судью турнира, заносчивая особа, наконец, покидает палатку. Вздохнув с облегчением, мистер Крауч, держа в руке бархатный мешочек, просит всех собраться вокруг него.       — Давайте, мистер Малфой, на правах младшего участника, вы первый достанете… Э-э- э… достанете, — мужчина думает, что никто ещё не знает о том, что ждёт Чемпионов прямо сейчас. Как же глупо это выглядит в купе с тем, что первый дракон уже на арене и рычит так, что не услышит его только глухой, и только тупой не догадается о том, кто может издавать такие звуки. Громкий рев недовольного дракона слышен на многие мили вокруг.       — Благодарю, — сказать по правде, мальчику очень страшно. А кто бы на его месте не боялся в такой ситуации? Но у него такое выражение лица, а-ля «я делаю вам одолжение». Знали бы все, чего это стоит одиннадцатилетнему ребенку.       — Венгерская хвосторога! — чуть ли не радостно оповещает всех Альбус Дамблдор. Ну конечно, эта тварь, самая опасная из всей компании, может за считанные секунды расправиться со своей жертвой.       — Я уже догадался, профессор, — сухо говорит Малфой, отходя в сторону. Одно радует, что не этот дракон сейчас сидит на арене, а значит и не он будет выступать первым.       — О, мисс Делакур, валлийский зелёный, — замечает мистер Крауч, когда девушка вытаскивает маленькую версию зелёного чудовища. Забавно при этом наблюдать, как юная Флёр делает такое выражение лица, будто шокирована происходящим, а хотя может и правда шокирована. Откуда Бруту знать.       — И мистер Крам, вам достается Китайский огненный шар. Поздравляю, вы первый. — пожав руку парню, все четверо судей удаляются, чтобы занять места.

***

      Прошло уже больше часа, теперь Брут сидит совсем один. И только сейчас на него накатывает осознание того, что это конец. Мальчик боится, что не сумеет призвать метлу. А от воспоминаний о том, что было сегодня утром, так вообще убиться об стенку хочется, чтобы никто не видел, как проклятый дракон разрывает его на мелкие кусочки.       — Виктор Крам. Браво! Заклятие «Конъюнктивитус» выполнено на отлично! Сорок баллов! — раздаётся голос мистера Крауча. Арена замирает в ожидании самого юного участника.       Брутус понемногу начинает высовывать голову, дабы убедится, что опасность пока ему не грозит. Метлу он специально оставляет поближе, чтобы она быстрее смогла долететь до своего владельца.       Первым делом Малфой решает спрятаться за камень, да и место, чтобы взлететь там более удобное — есть небольшая и достаточно ровная площадка. Брут разбегается, делает прыжок и… Из ниоткуда появляется дракониха и своей лапой отбрасывает мальчишку в совсем другую сторону. Блондин только и успевает спрятаться за первый попавшийся камень, как хвосторога окатывает его убежище пламенем. На него дохнуло жаром, кажется, еще немного, и загорятся волосы и одежда.       — Пора! — сам себе выкрикивает ребёнок. — Акцио «Нимбус!» — взмахнув палочкой, мальчик резко убирает её обратно, а к нему в руки уже летит метла. Выпрыгнув из-за камня и схватив «Нимбус», он, быстро оседлав древко, взмывает вверх подальше от этого огнедышащего чудовища. Кажется, что Малфой готов и вовсе улететь отсюда. Прямиком домой. В уютный и, главное, безопасный мэнор. Но, пересилив себя, начинает маневрировать вокруг дракона, помня о том, что нужно забрать это мордредово яйцо.       Так как дракон очень сильно разозлился, то надо действовать решительно. Брутус, резко развернувшись, направляет свою метлу так, чтобы пролететь чуть-чуть левее яйца.       Необходимый предмет уже чётко виднеется, и Малфою остаётся только схватить его.       На трибунах все почему-то завизжали. Брут уже успел от души всех одарить магловскими ругательствами, а то мешают сосредоточиться. Но тут он отчётливо слышит звон цепи, а над ним своими громадными кожистыми крыльями машет хвосторога. Увидев, что он вот-вот станет ужином этого монстра, наплевав на яйцо, мальчик резко уходит в сторону, пролетая над судейскими местами, проклиная при этом Дамблдора и его дурацкую жестянку с огнём.       Блондин пролетает прямо над замком, громко крича о том, что думает обо всей этой затее. В основном, это были непечатные слова как из маггловского мира, так и магического. Там много и нецензурно ребенок не ругался никогда в жизни. А дракониха тем временем летит за ним. Тут в голову мальчишки приходит идея, что можно пролететь через какое-нибудь узкое место. Он гораздо меньше и легко пройдет сквозь него. Чего не скажешь о той махине, габаритами напоминающей самолет. Эта дурища там точно пролезть не сможет и непременно врежется, а еще лучше застрянет. Малфой замечает каменный мост, который имеет небольшие стрельчатые арки. Они подходят идеально для того, чтобы Брут мог там пролететь.       Зрители на трибунах отчетливо слышат громоподобный рык, все резко замолкают в ожидании. Тот факт, что дракон теперь летает на свободе, а их Чемпион исчез в невесть каком направлении, заставляет болельщиков уже скорбно снять шапки и печально опустить головы. Нарцисса крепко прижимается к мужу, но при этом держит «маску». Сам же Люциус прикрывает глаза, проматывает в голове самые радостные воспоминания о сыне, понимая, что это конец.       НО ВОТ! На горизонте стремительно появляется летящая фигура, которая никаким боком не напоминает дракона. Болельщики Хогвартса просто орут от восторга. Чета Малфой вздыхает с облегчением, а вот на лице Альбуса Дамблдора можно заметить что-то наподобие разочарования, но это лишь только на мгновенье.       Брутус, словно разрезая воздух, мчится прямиком к яйцу. Вот его рука уже почти касается золотой поверхности, вот он уже держит приз в руке, грациозно приземляясь на землю.       Трибуны ревут ещё громче от ликования. Но тут появляется она, Венгерская хвосторога. Ее полет с раненным крылом напоминает походку не совсем трезвого человека: дракониху мотает в воздухе. Но она неумолимо приближается к мальчишке. Зрители вжимаются в сидения, а сам Чемпион от безысходности стоит на месте и не шевелится, будто в него попали Ступефаем. Дракон приземляется прямо перед ним. С минуту нет никакой реакции, а затем монстр с громким рыком лапой ударяет мальчика. Но невозможно понять, куда приходится удар. А Малфой, потеряв сознание от адской боли, падает, крепко прижав к себе драгоценную добычу — золотое яйцо.

***

      В Больничном крыле все стоят возле единственной занятой кровати. Кажется, что тут собралась едва ли не половина Хогвартса. Объект столь повышенного внимания лежит неподвижно, а его трофей красуется рядом на тумбочке. Глаза больного медленно приоткрываются, но спустя мгновение вовсю распахиваются от удивления.       — Вы что тут все делаете-то? — присаживаясь на кровати вполне себе бодрым голосом вскрикивает Брут.       — Малфой, да ты герой! Тебя дракон чуть не убил, а ты ещё и орать умудряешься! Ты теперь Белый лев! — хлопая Брута по плечу, говорит один из близнецов Уизли. Фред, кажется.       — Да-да. Малыш Малфой теперь Белый лев! — подхватывает речь брата Джордж. — Мы тут в нашей башне решили отпраздновать твой триумф. Тебе судьи сорок баллов присудили. Ты с Крамом наравне идёшь.       — Да, вот только, ты теперь, э-э… — тут неожиданно для Малфоя встревает в разговор Рональд. — В общем, у тебя теперь шрам на лице. Вот, держи зеркало.       Взяв в руки небольшое зеркальце, Брут чуть не роняет его из рук. На его правой щеке красуется огромный шрам. Это совсем не то, что те царапины, которые можно получить в драке. Тут всё серьёзно. Уродливый багровый шрам «украшает» его некогда бледное аристократичное лицо с идеальными чертами. Теперь Брута можно смело назвать уродцем.       — Зато шрамы красят мужчину! — заявляет Грейнджер, которая стоит ближе к койке.       — Так, ребята, расходимся, Малфою надо поспать. Мадам Помфри влила в него столько зелий, что он сейчас вырубится, — командует Перси, уводя всех прочь из лазарета.       — Я позже зайду! — Бросает напоследок Драко и тоже уходит, а его младший брат погружается в сон.