Изгой и мятный принц

      Навязчивый будильник пытается привести в чувства своего хозяина уже в пятый раз. А тот продолжает спать за столом, подложив руки под голову и уткнувшись лицом в изгиб локтя.       Он бы продолжил так спать и дальше, но помешала ему когтистая лапка с мягкими подушечками и зубки, впившиеся в носик. Пак от неожиданности тихо пищит, а потом смеётся, хватая комок шерсти и целуя в белую пушистую макушку. Он смотрит на часы и быстро подскакивает с места, аккуратно ставя любимца на пол. До занятий ещё полчаса, за это время он успеет только одеться, умыться, собрать рюкзак и съесть один блинчик, запивая его холодным чаем.       Собрав всё в рюкзак и надев на себя содержимое пакета, полученного вчера от брата, не обращая внимания на то, как вообще выглядит эта одежда, Чимин побежал в ванную, быстро чистя зубы, умываясь и удивляясь тому, что макияж все ещё не сполз и не потёк. После бежит на кухню, где со стола хватает блин, быстро запихивая в рот и по случайности выпивая кофе из турки, который на удивление оказался очень вкусным. И вот он победно натягивает на ноги ботинки, накидывая сумку на одно плечо и с курткой выходя на улицу, попутно застегивая молнию. Дверь закрыта, калитка тоже, и Минни со всех ног мчится в школу, поправляя очки на переносице. Минута, вторая, третья, и он уже переобувается. Пятая, четвертая, звонок, он бежит на третий этаж, открывает дверь. — Извините за опоздание! Можно войти? — на автомате произносит запыхавшийся омега, стараясь дышать тише.       Все прямиком уставились на красивого омегу: стройные ноги были скрыты под обтягивающими чёрными брюками, сверху была натянута белая водолазка с горлышком, точно такая же, как у Юнги. Макияж, который не был слишком ярким, всё же привлёк к себе внимание, находясь под огромными очками на лице юноши.       Сказать, что его одноклассники были поражены — ничего не сказать. Если омеги готовы были локти кусать от зависти, то у альф в штанах становилось невыносимо тесно. Например, как у Мина, который отвлекся от своего сна, вглядываясь в его внешность и ухмыляясь. Всё же Тэхён постарался на славу.       Учитель химии был поражен не меньше всех, он удивлённо кивнул омеге и продолжил вести урок.       Пак сел на место рядом с Юнги, вытащил из рюкзака тетрадь и остальные принадлежности. — Мм, миленько, — протянул мятноволосый, лежавший на парте. Он положил на руки голову и смотрел на собеседника одним глазом, как-то по-лисьи ухмыляясь. — Это ты мне? — Пак сразу залился краской, получив кивок. — Не думал, что ты явишься в этом. Мне нравится. Теперь мы похожи. — А-а? — не догоняет омега. — Ну смотри. Я буду всегда рядом. А если тебя начнут гнобить из-за внешности, то пусть видят, что этим самым они оскорбят и меня тоже. И да, сегодня после уроков актовый зал.       Минни улыбнулся и кивнул, утыкаясь взглядом в доску, на которой учитель Хосок что-то строчил, рассказывая интересную историю совсем не по теме. Да-да, Чон Хосок — их учитель химии и биологии, летом работающий в лагере вожатым. Очень интересная и весёлая личность. С ним никогда не бывает скучно. А ещё он не имеет запаха, потому что бета. Но и они в этом мире находят своё счастье. И он тоже найдёт, обязательно.       Урок прошёл очень быстро, прозвенел звонок. Все ребята направились в класс по физике. Так прошло ещё пять уроков. Все ребята, уставшие после долгого дня, ушли домой, а Пак и Мин остались, чтобы репетировать.       Вот альфа уже дал омеге текст с песней, садясь за пианино и разогреваясь, наигрывая какую-то быструю мелодию. Чимин восторженно охает, прочитав текст. Песня называется «Lie», и текст тоже несложный. Самое главное — вовремя попадать в ноты. А остальное само собой получится.       Вот и пришёл конец разминки, Юнги начинает наигрывать начало мелодии, а Минни начинает петь. Его голос, как же он прекрасен. Мин на мгновение забывает о том, что должен играть и перестает это делать, а Чимми по привычке продолжает, пока не замечает исчезнувшей мелодии. — Юнги-я, почему остановились? — озадаченно спросил Пак, наклоняя голову вбок. — Или ты устал? — Не в этом дело. Твой голос… — Он ужасен, да? — Чимин понимающе вздохнул и потёр затылок, но после его слов послышалось тихое: — Прекрасен.       Окно распахнулось от сильного порыва ветра, внося в комнату запах наступившей осени. Парни смотрели прямо в глаза друг другу. Между ними происходило что-то непонятное, что-то, от чего хотелось выть на луну. — Юнги-оппа! — всю идиллию прервал писклявый голос Исона, который вбежал без стука в актовый зал, и, схватив Юнги за руку, стал тянуть на себя, — оппа, помоги мне? — С чем это я должен помогать тебе? — злобно спросил старший, чуть не падая со стула и стараясь высвободиться из хватки. — Ну же, Юнги-я. Ты же знаешь, с чем, — слащаво протянул омега. А Пак не понимает. А именно того, что сейчас случилось, и что эта шлюха тут делает? Какого чёрта он пристает к Юнги? К парню, который скоро будет принадлежать ему. — Чон Исон! Либо ты сейчас же сваливаешь, либо я скажу твоему папе, что за херь ты тут творишь!       Омега скрипнул зубами, отпустил руку и зло посмотрел на Чиму. — Что, замухрышка, героя себе нашел? — зло пропищал тот. — Бесишь меня, сука. Ну, я тебе еще устрою, — процедил сквозь сжатые зубы он, после чего сразу покинул помещение.       Оба продолжили репетировать, даже не думая о своем однокласснике. Просто им плевать на него, поэтому прямо сейчас они наслаждаются обществом друг друга.       Спустя час фортепиано перестает издавать мелодию, а тяжёлое дыхание эхом разносится по огромному залу.       Пак, который всё время пел стоя, плюхнулся на стоящий рядом стул, создавая ладошками ветерок на свое красное, вспотевшее лицо. Юнги же уселся рядом с ним, облокачиваясь на спинку, ибо тем, на чём он сидел во время игры, была круглая табуретка. — Ух, как же я устал… — протянул Чимин, выпивая из бутылки воду. — Аж голова болит от собственного голоса. — А мне, наоборот, без него стало грустно, — все в том же холодном тоне ответил мятный, слегка улыбнувшись омеге, от чего он покраснел.       Ведь у Чимина был прекрасный голос, чего тут скрывать. Он очень отличался от всех, кто тут учился. На уроке музыки было невыносимо сидеть, ведь когда поют омеги — это повеситься можно. Особенно если это Исон, ведь тогда можно не только оглохнуть, так ещё и кровь потерять, которая так и просится политься из ушей водопадом.       Парни посидели так ещё немного, а после синхронно встали со своих мест, направляясь к выходу со своими рюкзаками. Время было позднее, на улице значительно потемнело и шёл дождь.       Ребята, подошедшие на школьную вахту, попросили себе зонтики, но был только один, поэтому парням пришлось идти домой вместе, прижимаясь друг к другу, чтобы не промокнуть от ледяных капель.       Всю дорогу они шли молча, а когда случилось так, что навес из резины, под которым они шли, порвался и вся вода вылилась на Юнги, Пак не сдержался и засмеялся, причём очень громко. Мин, услышав смех и улыбку омеги, не сдержался и тоже засмеялся, забыв о том, что с ним только что произошло       Дождь усиливался, а парни уже добежали до дома. Оба мокрые, но такие счастливые. Аро уже не ждала их в прихожей, как прежде, а спала в зале на диване.       Дома было темно. Только Чимин потянулся рукой к выключателю, как его остановила чужая: худая, бледная, с выступающими венами. Мечта фетишиста. На ушке ощущалось чье-то обжигающее дыхание, а другая рука обняла за талию, притягивая и прижимая спиной к своей груди. У Чима уже началась паника, щёки заалели, а сердце стало учащённо биться от смущения вперемешку с счастьем. — Юнги-я…– тихий шёпот, голова опущена, — что ты делаешь?.. — Чимин-а, — горячий, слегка шершавый язык прошелся по метке, которая почти исчезла, — ты так вкусно пахнешь, — руки легли на бёдра, отчего тело омеги стало немного дрожать. Но непонятно: от холода или страха. — Хочешь стать моим? — возбуждающий хриплый шёпот на ушко, и Чимин чуть не потёк. Недолго подумав, он разворачивается на пятках, становясь почти впритык с лицом альфы. — Хочу.       Всего одно слово, а столько эмоций и желаний оно передает. Медленно, очень медленно между их губами сократилось расстояние. Чимин прикрыл глаза и подался вперёд, от чего его губы соприкоснулись с губами старшего. Юнги приподнял его личико за подбородок и стал сминать сначала нижнюю, а потом верхнюю, аккуратно проводя языком по припухшим от поцелуя губам.       Руки Чимина легли на плечи старшего, сжимая их от удовольствия. По пустой квартире разносились пошлые звуки поцелуев и тяжёлого учащённого дыхания.       Альфа первый обрывает поцелуй, шепчет что-то в губы омеги, отчего тот теряет сознание. Глаза загораются алым, он наклоняется и ставит новую метку. Настоящую. На ключице со стороны сердца. Та начинает приобретать форму лилии, и Мин ухмыляется. Теперь малыш Чимин принадлежит только ему