Скольжение

Теон так никуда не пошел и на следующий день. Делал вид, что он очень занят, находил себе дела и отворачивался от внимательного взгляда Варта. Днем тот откуда-то достал кусок хлеба с водой, поставил перед Теоном и не сказал ни слова. Теон понимал, что так не может продолжаться бесконечно. Игра в прятки была слишком очевидной и глупой. Игра, которую он всегда проигрывал Рамси. Но с другой стороны, многое может продолжаться бесконечно, до смерти, все зависит от того насколько глубоко ты готов опускаться. Существует ли твое личное дно, пусть илистое и отвратительное, куда не ступает Утонувший бог, но дно. Он не был уверен, что оно у него есть. В темном омуте по имени Рамси, куда бесконечно втекал и распадался чахлый ручеек - его Вонючка, дна не было вовсе. День в конюшне проходил достаточно быстро. Денники заполнены. Лошадей, мулов, козлов, овец, приведенных одичалыми и оставленных в Черном замке, - всех их затолкали под эту крышу, где они сами себя способны были отогреть. Но этот мясной запас ненадолго. Козлятина, баранина уходили на стол, лошадей тоже было немного. Варт их трепетно берег и ворчал в сторону мулов, которых он бы с большим удовольствием отправил под нож, но их выносливость и полезность в условиях зимы делала их куда более неприкасаемыми. Чтобы разогреть мерзнущих в неподвижности животных, Теон выводил их по очереди размяться на площадку напротив. Со стыдом ловил себе на том, что низко натягивает капюшон, постоянно оглядывается, ищет хорошо знакомую фигуру. Ныряя в более теплый воздух конюшни, он сразу внутренне расслаблялся, неторопливо менял отсыревшие попоны, просушивал их на огне. Сложнее всего было с водой для лошадей, которая была слишком студеной: растаявший в чуть теплой конюшне снег. Приходилось бросать в ведра пучки соломы, чтобы лошади пили медленнее. Его размеренные перемещения по конюшне, негромкое лошадиное фырканье, легкие глухие удары копыт о земляной пол – все необъяснимым образом укрепляло чувство осмысленности его существования здесь. К вечеру, сильно устав, он устроил ноющее и дрожащие тело у огня в дальнем конце конюшни и принялся себя убеждать, что и еще один день отсрочки ничего не решит, ему надо было просто настроиться, собраться с мыслями. К тому же даже Рамси вряд ли способен проломиться сквозь вооруженную охрану у башни лорда-командующего и стать прямой угрозой Джону, он предпочитал действовать хитростью, а на это требуется время. Странно все-таки, что милорд до сих пор не нашел своего Вонючку. Это первое, что он должен был сделать. Чтобы потом… Хотя, что собственно потом? «Много чего..», - услышал он в своей голове дрожащий голос Вонючки и подтянул колени к груди. - Перевертыш, я опять принес тебе еду, но это в последний раз. Придется тебе отказаться от дурной привычки есть, дневать и ночевать среди животных или перебраться в какое-нибудь другое место. - Спасибо. Я скоро так и сделаю, - торопливо кивнул Теон, принимая что-то густое вроде тушеного мяса и репы. Варт посмотрел на него с задумчивым сомнением. - Прямо завтра. Пойдешь вместе с группой разведчиков за Стену. Теон вздрогнул всем телом и едва не выронил миску. - Зачем? Почему я? Я не разведчик. - А почему бы и нет? Ты, кажется, когда-то махал мечом, а не ходил за лошадьми, хотя сейчас в это трудно поверить. Ты теперь мой помощник. Вот и пойдешь с мулами и поклажей. Кто-то должен за ними присматривать. Хочу, чтобы мое мясо вернулось обратно в конюшни. Варт поощрительно похлопал его по плечу. Теон, стараясь выровнять дыхание, безмолвно смотрел на подрагивающую тарелку и гущу в ней: «Какое именно мясо?» Вонючка особенно не прислушивался к рокотанию Тормунда и рубленным репликам Кожаного, он медленно расковыривал заусениц на большом пальце. Дернул посильнее и повел тоненькую полоску кожи вокруг ногтя. Она отходила легко и ровно, только слегка пощипывало и кровавило. Можно было бы ободрать остальные пальцы, это отвлекало от сожалений о недоиспользованном парне и однообразных, крутящихся, как веретено, мыслей. - Вонючка, оторви морду от своих лапищ. Ты понял, что тоже идешь за Стену? – рявкнул Кожаный. Можно было бы его отправить подальше трахать ледяную щель, но чувство юмора Кожаного не было достаточно толстокожим, поэтому посылать его было бы недальновидно. Более правильно где-нибудь его аккуратно придавить и занять теплое местечко мастера над оружием. Но и так не выходило. Во-первых, высот в искусстве крупнокусковой рубки он пока не достиг, а в собутыльники к Тормунду не пробился. Тот был плотно окружен наглыми, вонючими одичалыми. На выполнение планов требовалось время. Что на самом деле нужно ему самому, он тоже до конца не понимал. Он был не уверен, что в голове его прояснится, стоит ему располосовать Сноу. Лучше потратить усилия на кого-нибудь мягкого, послушного, как паренька с чудным именем на Стене. И все-таки он с ним явно поторопился… Выкинув из головы все эти мысли, Вонючка изобразил на лице презрительную самоуверенность: - Понял я. Почему бы не поохотиться на мертвяков и на вольных людишек, которые ими еще не успели стать. - Это разведка, а не охота, тупица. Сбор до рассвета. Идите, подберите оружие и продрыхнетесь. Услышите на рассвете сигнал - спускайтесь к воротам. Вонючка встал и поволокся к лестнице, ведущей из чертога трапезной наверх во внутренний двор. Уже темнело. Снега сегодня не было, поэтому двор не успел зарасти белыми пузырями сугробов. Рядом с арсеналом кто-то свалил строительный мусор – каменная труха бесполезных башен. Груда серых, тяжелых обломков притягивала взгляд. Если упасть в нее лицом, оно станет такой же мешаниной, но не твердого и серого, а мягкого и красного. Камень отпечатается в человеке. Камень мертвее. В арсенале кто-то гремел железом, жаровня справа едва теплилась, в том углу было темно и пусто. Затеянная дозорными вылазка его даже устраивала: возможность пощекотать нервы. Может, удастся отлучиться от отряда и отловить что-нибудь особенное, лучше живое. Вернуться к Сноу он всегда успеет. Вонючка прошелся в темноте вдоль стеллажа, где было набросано оружие. Меч у него уже был, и вряд ли удастся найти что-то получше в этом ржавом хламе. Просилось что-то другое. Руку гнуло в судороге вокруг невидимой рукояти. Рука помнила лучше него. Он в ожидании посмотрел на ее темный контур и вдруг отчетливо почувствовал, как ложится в ладонь жадным холодным железом тонкая рукоять. Лезвие всплывало отпечатком из памяти. Острое и изогнутое. «Наши клинки остры». Губы изогнулись, рот наполнился слюной. Цепко держа эти слова и все это ощущение внутри, он подошел к полке с кинжалами и завел руку под них, под режущие края. Тупая дрянь. Резкое сжатие, и дрянь вошла рывком. Рука дрожала. Вонючка не отпуская лезвия, поднял ее к глазам и следил, как темное теплое пятно ползет к запястью. Втянул подступившую к краю губ слюну. «Наши клинки остры». Тупая фраза. Седьмое пекло, о чем она? - Ты охренел, парень? – Вонючка крутанулся всем телом на хриплый голос сзади. - Хочешь вскрыть вены, вали в свою конуру. Лучше ведро прихвати. Чтобы было куда слить свое красное дерьмо. Вонючка молчал, рассматривая лицо дозорного. Видимо, тот подбросил топлива в почти затухшую жаровню и после подошел. Становилось все светлее, и красные отсветы лизали жирную, волосатую родинку на виске говнюка. Захотелось ее надрезать и ковырнуть поглубже, до студенистого мозга. Задержав дыхание, он сунул кинжал за ремень. - Надеюсь, у тебя самого ведро найдется, когда я к тебе загляну. На улице он зачерпнул снег, стирая кровь. В голове опять закрутились точные, взявшиеся из ниоткуда слова… «Наши клинки остры». Зачем собственно? Здесь он мог ими только обрезать заусеницы на пальцах. Теон стоял поодаль, и ему казалось, что он у всех на виду. Не отрывая глаз от снежинок, падающих вокруг его ног, он слушал, как стучит сердце. Оно не хотело замедляться, даже когда он глубоко и медленно дышал. Варт ему особого выбора не оставил, а противостоять и спорить Теон разучился. Он выбрался из конюшен очень рано, когда темнота скрывает детали, и ты совершенно один среди призраков и теней. Он с трудом нашел каменную, поднимающуюся из кладовых лестницу под навесом, с которого криво нависал снежный бок. Там уже готовили тюки: провизия, инструменты, запас факелов, некоторое количество смолы. Бросив ему под ноги последний мешок, двое дозорных презрительно осмотрели его, один даже сплюнул в сторону жирной тягучей слюной, и оставили в одиночестве. Теон не ожидал, что навьючивать животных придется самому. Он не видел здесь ни переметных сумок, ни вьючных ремней и понятия не имел, как все это вместе укрепляется на седлах. Горловина мешка сверху торчала обрывками ткани, веревка вокруг нее была не затянута. Теон неловко обхватил мешковину руками и подтянул поближе. Не у кого попросить помощи. Отчаяние было безнадежно привычным. Темно, и ты знаешь, что не справишься. «Это совсем не сложно. Я закопал для тебя кость совсем неглубоко, - он говорил тепло, с поощрением и лаской. - Хорошая псина должна быть полезна на охоте. Ты, Вонючка, носишь мой ошейник, спишь с моими девочками. Ты же хочешь быть полезным? Начнем тренировки». Бастардовы мальчики все как один любили эти веселые игры, особенно ту часть, когда надо придумать, как наказать его за бесполезность. Воспоминания были липкие, неотвязные, пропахшие испражнениями и кровью. - Эй, Грейджой, я вдруг понял, что ты без меня не справишься, - резкий голос Варта наполнил узнаваемым облегчением с призрачной тяжестью Рамси на языке. Теон торопливо сглотнул, убеждаясь в пустоте своего рта. «Если милорд просто вставлял в меня член, значит, все заканчивалось хорошо». Он заметил изучающий взгляд Варта, и его бросило в жар от стыда. Рассвело и еще больше похолодало. Теон снова был один. Рядом стояла лошадь и мулы с поклажей. Украдкой осмотрев собравшихся дозорных, Рамси он не увидел. У створок выхода Стены о чем-то вполголоса переругивались Тормунд, которого ему описал Варт, и пожилой крепко сложенный дозорный с выдающимся носом и лохматыми бровями. Он раздраженно ударял кулаком по дубовым доскам створок, и закрепленный на бедре боевой топор покачивался в такт ударам. Оружие притягивало взгляд. Небольшая голова топора имела необычно удлиненное к низу отточенное до льдистого блеска лезвие, а топорище, сплошь покрытое странным рельефом, было вдвое толще и тяжелее обычного. Такое оружие требовало мастерства, и Теон задумчиво погладил по гладкому изгибу висящего на плече лука. Он получил его в арсенале после того, как с помощью Варта закончил с поклажей, но совершенно не был уверен, что способен попасть стрелой с пяти шагов даже в серо-зеленый ствол страж-дерева. Но чувствовать оружие на плече было приятно. Он отправится за Стену и еще долго не встретит Рамси, может, никогда его не встретит. Это успокаивало, помогало чувствовать себя человеком. Теон коснулся щекой теплой шеи лошади. «Она почти моя, как и лук». Он ухватился за дугу седла, собираясь забраться в седло, и внезапно услышал рядом, сразу за спиной, недовольное ржание коня. Теон обернулся. Мелькнул край плаща, и дозорный уселся на лошадь. Рука Теона соскользнула с седла, безвольно обвисая вдоль ватного тела. Рамси смотрел на него в упор. Его конь сделал шаг назад, и Рамси покачнулся всем телом. Его лицо дернулось. - Милорд, - Теон скользнул вниз, протягивая дрожащие руки, - я сейчас, сейчас подтяну подпругу.