Скольжение

- Стой! Здесь разобьем лагерь, - неожиданный окрик Кожаного вывел Теона из бесконечных размышлений о том, что его ждет. - Пора бы перекусить, а то уже живот примерз к спине. - Главное не яйца к седлу. Без них пойдешь на корм белым паукам. - Палатки ставим вплотную. И заготавливайте древесину, она нам может пригодиться. - Мы ехали несколько часов и не видели даже трупа животного. Что странно. Действительно, лес, казалось, спал благословенным богами сном. Теон ехал позади всех по основательно примятому снегу с торчащими, кое-где обломанными древесными побегами и обледеневшими корнями деревьев. Чтобы не думать о наблюдающем за ним Рамси, он рассматривал морозное царство дикого леса. Отряд петлял среди деревьев, обходя заросшие снегом низины, пересекая неподвижные в ледяной дремоте ручьи. Страж-деревья казались Теону еще более величественными, чем те, которые он видел на севере королевства. Эти вызывали восхищение. Может, все дело было в их осанке, упрямой и гордой, несмотря на лежащий на них тяжелый снежный плащ, сковывающий ледяным ветром мороз. Сосны тоже задирали покрытые снегом лапы, равняясь на старших хвойных братьев. А вот застигнутый зимним нашествием широколист вызывал жалость, его голые ветви были костлявыми, мертвыми и одинокими в этой зимней красоте. Среди плотно стоящих древесных великанов Теон искал заплывшие кровью глаза чардрев, думал, что старые боги уже один раз были для него поддержкой и защитой, может и теперь..., до Утонувшего бога уже не докричаться. «Я стал думать о богах так часто, как септон, вот только не могу определиться, в кого из них больше верю. Перевертыш. Так сумею отвратить их всех» Дозорные, переругиваясь, взялись за установку палаток, а Теон подвел своих животных к низко раскинувшему ветви, обнаженному широколисту, чтобы привязать их рядом с лагерем и расседлать. - Нет, я все-таки не могу понять, зачем нам приспичило шариться по этому лесу? - ворчал, склонившись над полотнищем палатки дозорный – знаток ледяных червей. – Живых тут нет, а мертвые - не лучшая компания. К тому же Иные. Сидели бы за стеной, да держали оборону. - Возьми себя в руки. Зачем нужны разведчики, как не узнать, что происходит за Стеной. Живые тут или мертвые, мы должны понимать, что нам грозит. Выясним и свалим. Мертвяки медленно ползают, а у нас лошадей хватает, и подпалить их есть чем. - Ты веришь, что это обсидиановое старье спасет нас от Иных. - Думаю, да. Тяни сильнее. Все были заняты подготовкой лагеря. Вонючка внимательно следил за перемещениями Перевертыша. Тот закрывал привязанных лошадей отряда попонами – одно полотно на нескольких, чтобы животные грели друг друга. Его движения были интересными: то ловкими, быстрыми, то рваными и неуверенными, медленными. Словно подраненное животное. Вонючка почувствовал напряжение внизу живота и потянул своего коня к импровизированному загону. Еще издалека он ощутил это одиночество и страх. Предатели жаждут наказания. Рука сама потянулась к кинжалу на бедре. Вонючка был в трех шагах, как Перевертыш развернулся быстро, всем телом. В последних лучах солнца его лицо было не старым и таким… обнаженным. Тяжелый удар в левую скулу, ботинком по подбородку и к нижней губе, нож над бровью и его легкое касание у щеки и еще что-то почти читаемое. Белая, затвердевшая в сосульку прядь сбивала с какой-то мысли. Правое веко подергивалось, как у того мальчишки на Стене. В голове снова замелькали образы, яростно разгоняя кровь. Он сделал два шага и наклонился совсем близко. - Перевертыш, - прошептал Вонючка с угрозой. Предатель отпрянул молча, прижимаясь к лошади, а в синих влажных глазах появился сначала испуганный вопрос, потом непонимание и удивление, мягко вымывавшее страх. - Скажи, ты же не всех называешь - милорд, Перевертыш? Дрожь заметно сотрясала худое тело, губы дрогнули, но он молчал и жался к лошади. Позади тревожно запел рожок. Какое-то пекло случилось в этом лесу. Перевертыш не шелохнулся, словно оглох. Вонючка развернулся и быстро пошел назад. «Наши клинки остры», - прошептал он, уже не понимая угроза это или вопрос.