Скольжение

Еще два разведчика остались пробивать лунки. Сейчас самое время свернуть в лес, чтобы подальше от реки найти место для стоянки. Мороз становился крепче, потрескивали под сильным ветром застывшие деревья. Ветер и прозрачные сумерки давали надежду, что не будет Белого холода, приводящего ходоков, о которых рассказывала Нэн и которых Теон всегда считал забавными страшилками. А сейчас они пугали его еще меньше, чем в детстве. У меня был собственный Иной с призрачным острым клинком, который тоже любил приходить в темноте. И мы с ним понимали друг друга. Без слов. Рамси его действительно не помнил. Это так его поразило, что на какое-то мгновение показалось, что никакого хозяина никогда не было в жизни Теона. Не было ни залитого кровью креста в Дредфорте, ни кусочков его собственной кожи, которые лежали между страниц книги по дрессировке собак. Рамси любил ее перелистывать, развлекая гостей и ласково ероша ломкие волосы на голове сидящего у его ног Вонючки. В то мгновение Теон представил, что давно уже на Стене, с того самого момента, как мейстер Лювин посоветовал ему сдаться и надеть черное. Быть разведчиком совсем неплохой вариант. И вот он в разведке. Судорогой свело обрубки пальцев, и тело ответило дрожью усталости. Вот только мои тренировки проходили по особой программе, с личным мастером над оружием. - Эй, посмотрите-ка на тот берег реки, - голос Кожаного вернул Теона к действительности. В кряже берега реки напротив темнело ущелье, затвердевшая снеговая шапка угрожающе зависла прямо над входом в расселину, а снизу, со скованного русла, намело приличного размера сугроб. - Это прямо у долбаных мертвецов под носом. - Зато мы будет закрыты, если, конечно, влезем туда. Девин, отправляйся и проверь. Расселина оказалась просто находкой. Длинная, только наполовину заметенная снегом, после всего этого бесконечного перехода она казалась теплой как логи трапезной. Оставив там животных, Теон поспешил помочь с заготовкой дров. Напиленную и нарубленную древесину привязывали к мулу и волоком тащили к расселине. Уже всерьез стемнело, и ближайшая к ним пара рыбаков-разведчиков вернулась с плохими новостями: в замершей реке плавали мертвые тела. Брать воду из этой реки больше не хотел никто. Для лошадей Теон бросился набивать снегом имеющиеся у него в запасе ведра. Непонятно, как удастся растопить этот снег, но животные ни разу не пили за весь переход, не говоря уже о времени, чтобы добывать себе корм из-под снега. Скоро добралась еще пара рыбаков, новости были столь же отвратительные. Стало совсем темно, а оставшихся четверых так не было. Занимаясь лошадьми, Теон отчаянно надеялся, что Рамси больше никогда не вернется. С памятью или без памяти – не важно. Эта надежда отдавала привычной горечью множества разочарований. Он всегда возвращался к своему Вонючке, чтобы, жадно глядя в глаза, задать первый вопрос: «Скучал по мне?» - Скучал, милорд. - Расскажи как? - Думал о вас. - Что же думал? - Что вы обо мне заботитесь, и я пропаду без вас. - Какой же ты эгоист, Вонючка. Ты опять, несмотря на все мои старания, думаешь только о себе. А обо мне, что ты думал? - О том, какие у вас выразительные глаза. И лицо. - Я что, похож на девку, чтобы ты о моих глазах и лице думал? - Нет, нет, совсем не похожи. Вы настоящий воин, милорд. У вас сильные, ловкие руки и… - Сильные руки, говоришь? Значит, ты скучал по моим сильным и ловким рукам? Колени ослабли, тело покрылось очередным слоем липкого пота. - Нет, то есть не только, - он выдавил сквозь онемевшие губы. - Я вижу, ты что-то стесняешься, мой милый Вонючка. Напрасно, здесь только мы с тобой. Но я тебе помогу. Скажи, ты скучал больше о моих сильных руках или о твердом члене? Теон тряхнул головой, словно так мог забыть свой ответ, забыть эту сцену и все, что было дальше, и соскользнуть в то мимолетное ощущение свободы и легкости, которое коснулось его сегодня вместе с не помнящим и не узнающим его взглядом Рамси. Кусок, вынутый из жизни. Винтерфелл с мейстером Лювином и Стена, и ничего между ними. - Складывайте дерево для трех костров рядом с входом в расселину. Остальное заносите внутрь. - Разводить огонь при таком хорошем обзоре с реки – чистое самоубийство. Кто-нибудь, да обязательно нагрянет в гости. - Зашел мервяк на огонек, без ножек тело уволок. - Здесь дрянь и похуже мертвых может водиться. - Хватит уже болтать, - отрезал Кожаный. - Как вы думаете, зачем мы столько огневых веревок взяли? Явно не для того, чтобы костры под водой разводить. Огонь – наше оружие против мертвых, линия обороны, но только до времени ее обнаруживать совсем не обязательно. Уже в темноте на некотором расстоянии от входа в ущелье сложили три больших костра. Решение было простым и красивым – от ущелья к сложенной поленнице протягивали огневую веревку, поэтому перекрыть огнем подходы к укрытию людей можно было в любой момент, если их обнаружат. Так можно выстроить целую систему вспыхивающих в любой момент костров. Теона эта идея восхитила, ему даже захотелось рассмеяться, когда он понял, в чем дело, и сказать Кожаному, насколько удачно это было придумано. Но он не решался обращать на себя лишнее внимание. Хотя тот момент днем, у реки, когда его выслушали и сделали, как он предлагал, был для него важен, в то короткое мгновение он перестал быть замершим, забытым призраком, его сердце застучало быстрее, разгоняя по телу тепло и забытое возбуждение. Пока, чтобы не привлекать лишнего внимания, вход завесили, оставив сверху проем для дыма от двух костров, разведенных в расселине, чтобы обогреться, разогреть и накипятить воду. Вскоре вернулась еще пара разведчиков, а с ними встречавшие их на реке конные. Дождаться последних двух уже никто не надеялся, но Теон слишком хорошо знал Рамси, чтобы почувствовать облегчение – он приходит, когда его не ждешь, и если ты не готов к его возвращению, это плохо кончается. Теон сидел у стены, обсасывал и разминал ноющими зубами кусок вяленого мяса, сжимая кружку с кипятком и пытаясь согреть руки через перчатки, снимать которые среди разведчиков ему совсем не хотелось. - Перевертыш, унес бы ты огневую веревку обратно в седельные сумки, а то мы сами здесь сгорим ненароком. Теон встал, поднял брошенный кем-то тяжелый моток и сделал несколько шагов в сторону лошадей. Внезапный вскрик заставил его обернуться. Разведчики вскочили, отдергивая полотно навеса. Там, снаружи, где остались караульные, происходило что-то недоброе. Звон металла, хруст и снова вскрик. Повинуясь какому-то давнему, почти чужому рефлексу, рука Теона легла на рукоять короткого меча, промелькнула странная мысль о бесполезном в этой тесноте луке. Навес был окончательно сорван. Мелькающие в темноте фигуры, сдавленная брань и звуки омерзительного костного хруста. Сердце азартно заколотилось, и Теон сделал шаг вперед, но Фальк Блоха, рванувшись к выходу, с силой пихнул его в сторону - С дороги, Перевертыш. Все уже были снаружи. Там сражались мужчины, не он. Что здесь делать такому как я? К его ногам выкатилась голова с черной в мелких трещинках черепной костью на месте правого уха и части щеки. Превращенная в лохмотья плоть висела где-то у проваленного подбородка. Синие глаза смотрели пристально и живо. Теон пнул голову в костер. - Их слишком много, - кто-то истошно орал. - Поджигайте, сволочи, поджигайте к семерым все, что есть. Срывая на ходу с предплечья черную цепкую руку, Хоуд Странник выдернул из костра горящее полено. Позади Теона были только привязанные лошади, они беспокойно ржали, переступали с ноги на ногу. Три костра у входа вспыхнули почти разом, озарив сцепившихся с мертвецами людей тревожным желто-красным светом. Отброшенные в огонь мертвые горели не хуже огневых веревок, с треском и снопом искр, уходящих в черноту неба. Обернувшись назад, Теон почувствовал, как легкий ветерок дует изнутри пещеры наружу и холодит ему щеку. Это было странно. Ночное столкновение пробуждало давно забытые инстинкты и заставляло их сонно и тревожно ворочаться в нем. Сжав к руке горящую ветку, Теон пошел вглубь пещеры навстречу тянущемуся откуда-то холодному воздуху. Каменный выступ, скрывающий еще один проход. Они слишком торопились, чтобы как следует обследовать расселину. Несколько коротких шагов в узком проходе, и каменные стены отступили в черноту. Теон повел горящей веткой в сторону, чтобы хоть что-то разглядеть. Резкий толчок слева, и черная рука вцепилась в его плечо. Теон крутанулся, отпрянул и, ничего особо не соображая, ткнул горящей веткой в сторону атаки. Колтун волос полыхнул от шеи к голове. Это была женщина, одичалая, ее голая грудь была разворочена, видимо, топором, открывшим острые колья реберных костей. Сжимая факел, Теон закричал и одновременно пнул в живот качавшееся под огненной короной мертвое тело. Тело упало, а он отступил, задыхаясь, с рвущимся из груди сердцем, и не сразу понял, что появилось в круге света рядом с пылающей одичалой. Стройная, переливающаяся красным и голубым фигура с длинным обнаженным мечом. Ярко-синие глаза под белым высоким лбом внимательно смотрели на него. Раздался странный звук – словно дерево трещит на морозе, и меч одним неуловимым движением оказался у груди Теона. Иной чуть помедлил, с любопытством рассматривая жертву. Тогда Теон нырнул прямо под острый локоть, падая, откатываясь, думая сразу обо всем: о мече, который не достать, и он бесполезен, о горящей ветви, оказавшейся прямо под ним, о мотке огненной веревки, которая так и болталась на его локте – все сгорим, и в пекло. Мысль была отчаянно праздничная, слепящая. И он кинул свой моток на Иного, следом ветку. По голове, по молочно-белым широким плечам чудовища скользнули черные змеи и вспыхнули разом. Иной завертелся, срывая огонь, яростный треск заполнил расселину. - Седьмое пекло, Перевертыш, - сильные руки схватили его за плечи. - Обсидиан, Блоха, что стоишь?! - Ааааа, - с криком ужаса Блоха бросился вперед, выставив кривой черный меч на горящего Иного. Раздался хруст, Белый ходок замер и стал плавиться, стекать на каменный пол, все еще окруженный яркими, неумирающими искрами огня. Сражение у входа затихло, стонали несколько раненых, а снаружи бродили почему-то потерявшие боевой дух мертвецы. Теон сидел в стороне, около лошадей, и ему было жарко, сердце, разогнавшееся в возбуждении схватки, не хотело успокаиваться. Кровь стучала в висках, он скинул плащ, вечные перчатки и смотрел, как подрагивают обрубки пальцев. Ему стало как-то все равно, кто и что думает по поводу его вида. Какие-то створки опять захлопнулись в нем, запечатывая ужас Дредфорта, и он отчетливо вспомнил воздух Шепчущего леса, распахнутое над ним небо и шальную улыбку Робба. - Возьми, Грейджой, пригодится, - Теон поднял глаза, Кожаный протягивал ему обсидиановый меч. Теон взял его. Легкий, стеклянный, на вид совершенно бесполезный. Обхватив рукоять беспалыми руками, он посмотрел на мастера по оружию и усмехнулся: - Может, еще и потренируете меня? - Не наглей, Перевертыш. Кожаный развернулся и отошел к остальным. Проводив его взглядом, Теон неожиданно для самого себя рассмеялся. Стало невозможно легко, а в глаза наполнились влагой. Он опустил голову на плащ и соскользнул под зеленые кроны Шепчущего леса.

<center>

</center>