Скольжение

Вонючка играл ножиком, все быстрее и быстрее прогоняя его острие между пальцами, выстукивая дробь по почерневшему дереву стола в чертогах трапезной. Еда была дерьмовая, какая-то жидкая крупяная похлебка. Похоже, они решили экономить – мясо раз в день, хорошо пока каждый день. Нож ходил, не задевая кожи, и он чуть сдвинул пальцы. Может, резануть? Приправить своей кровью похлебку, чтобы стала питательней. Нет, лучше приберечь этот момент для Теона Грейджоя. Он вчера вспомнил чертовки много, кроме двух важных вещей – своего настоящего имени и Теона в его жизни. Какая-то черная тварь в его голове ожесточенно сопротивлялась. Скользкая, неуловимая гадина. Полночи он пытался пробиться сквозь завесу. Представлял свою руку на мерно дергающемся горле Перевертыша, потом удерживал это ощущение как знакомое и родное, а оно было именно таким, и пытался вспомнить хоть что-то еще, какую-нибудь новую картинку, кроме распахнутого черного плаща со светлым пятном волос внизу и дощатой стены сарая. В голове что-то сопротивлялось, отзывалось болью Он пытался снова и снова, и тогда его накрывало возбуждение. Глушить его собственной рукой было противно, - где-то ходило очень нужное ему существо, но похищать Теона из пропахших навозом конюшен опасно. Тревожила еще одна мысль – почему Грейджой вывернулся из рук и так легко опустился на колени, и это после его яростного сопротивления в пещере? Здесь таилось что-то интересное, маленькие, увлекательные угадайки, в которые так хорошо играть вдвоем. Ночь прошла отвратительно. - Кончаем жрать, дозорные, - рявкнул вошедший в чертоги трапезной Тормунд. - Начать не успели, ждем, может, что съедобное дадут, - подал голос Длинный Хайл, жилистый угрюмый парень с хвостом волос, болтающихся за спиной. - День опускается, и начинается наш дозор, - лениво протянул Девин. - Правильно, начинаем сезон дневных дозоров, отрываем рожи от мисок и за Стену, - радостно сообщил Отец Тысяч. Все вокруг недовольно зашумели, но Вонючку их игры мало интересовали, хотя придется тащиться, куда прикажут, он теперь на хорошем счету: Кожаный, столкнувшись сегодня с ним в казарме, крякнул и хлопнул его по плечу – «как дела, типа, брат дозорный». - Тут такое дело, - начал Отец, когда все успокоились. - Все заметили, что уже дней десять, как солнце светит ярко и долго, словно и весна может наступить? И Иные где-то приморозили свои задницы и к нам пока не спешат. - Что же тогда холод до кишков промораживает? – кисло усомнился гундосый, незнакомый Вонючке бородач. - Потому что зима за Стеной, чудило, если ты не заметил. - Кончай перепираться. Сейчас пойдете за Стену, и пока светло, прочешите все в лесу поблизости вдоль и поперек. Задача простая: находим упырей – сжигаем. Горят они хорошо. А теперь на выход. Факелы и оружие в арсенале, лошадей во двор поведут. А строители заготавливают древесину, а то уже и на баню экономим, вонь в казармах невыносимая. - Зачем на ту сторону тащиться? С нашей стороны пока мертвые не шастают, там тоже есть, что спилить. - Есть, но чем дальше лес от нас со стороны севера, тем лучше. Нужен обзор. Поэтому, пока можем, будем пилить там,- пояснил Кожаный. - В общем, зима длинная, солнце короткое, - Тормунд взмахнул кулаком и впечатал его в ближайший стол. Стол жалобно звякнул посудой. - Поэтому так будем делать каждый день, пока оно светит. Костры из мертвяков. Со временем придется и с двух сторон от Стены шерстить. Так что выкинули из головы мысли об отмороженных членах, и вперед на дневной дозор. - Так вчерашняя группа вроде никого рядом со Стеной не нашла. - Вчера не нашла, а сегодня-завтра может появиться целая армия, у нас нет ни малейшего представления, как они перемещаются, но как показала разведка, кто-то ими управляет. - А что думает лорд Сноу? – это был кто-то из северян, не сложно догадаться по бритой морде, срезанным волосам и портупее под плащом. Многие одичалые тоже носили черные плащи дозора, они были теплые и их, видимо, было в достатке, а может наследство мертвых. А вот под плащами вольного народа была бешеная пляска фантазии из вареной кожи, кости, кремня, даже железа и живописно торчащих лохмотьев. Вонючка тоже любил выразительную одежду – изогнутые рукояти оружия, черная кожа и броские цвета тканей, но мешанина дикарей вызывало одно желание - срезать все кинжалом. Аккуратно и начисто. - То же, что и я. Командующему лучше, если все будет нормально, вечером вы его увидите. - Ясно, Тормунд, сейчас выдвигаемся. Вонючка задержался, провожая каждый мохнатый капюшон глазами к выходу. Он все надеялся, что Теон где-то обнаружится, и он сможет поймать его взгляд. Но чахлый огонек надежды быстро потух. Это печалило, идти без него ни на какую проческу не хотелось. Вонючка кинул последний взгляд на чертоги: разбросанные и перевернутые миски, столы, опрокинутые скамейки – кто всю эту грязь будет убирать? Мелькнул какой-то тревожный образ и рассеялся, как идущий изо рта пар. Однако была надежда, что Теон появится на выходе с лошадьми. Вонючка поторопился к лестнице и буквально взлетел по ее ступенькам. Свет уже продирался по небу, а мороз накрывал тяжелой лапой каждого, кто оказывался наверху. Так они шли – скучные кутающиеся в плащи фигуры, да и он бы издох здесь от тоски или плюнул бы на все и пошел делать из Сноу плащ, если бы не Перевертыш. Было бы отлично пойти с ним в паре на проческу леса, уж они бы что-то вычесали наверняка. Наши клинки остры. У выхода их ждали лошади, но привел животных пожилой козел, который вчера встречал Теона. Брогг с Девином уже тащили факелы, и день грозил превратиться в форменное дерьмо. Опять та же ледяная глотка тоннеля, повороты, чадящие факелы, грохот решетки, тупые разговоры о том, кто больше напился прошлым летом и куда нассал с пьяных глаз. Все это невероятно раздражало, особенно на фоне отсутствующего Перевертыша. Но темнота тоннеля, размеренное движение лошади все же было куда более приятным, нежели свет и суета по ту сторону Стены. Главный стюард-строитель - Каменный Зван, похожий на ходячего на задних лапах кота-переростка, начал выкрикивать какие-то команды и человек двадцать, увешанных длинными, сразу на четверых, пилами, частью железными, а частью усеянными кремневыми и костяными зубцами, здоровыми молотами, остро наточенными топорами, засуетились вокруг неохватных стволов, подходящих с правой стороны почти впритык к Стене. Тут же рядом ставили большие сани на широких длинных полозьях. - Десять разведчиков останутся на охране вокруг строителей. Остальные, по парам, прочесывают окрестности. Что-то подозрительное, особенно похожее издалека на паука или медведя – сразу возвращаетесь. - Вдруг не успеем, оно же быстрое, - жалобный голос принадлежал молодому парню, который не был в отряде, столкнувшемся с чудовищем. Уже наслушались. Видимо, эти живописные рассказы Вонючка вчера пропустил, когда трахал Теона, а потом усиленно думал о его белых волосах и горле под рукой. - Успеете, оно большое и ног много, и в таком плотном лесу ему не развернуться. Разведчиков разбили по парам, снабдили факелами, запасом огневых веревок и рожками на случай необходимости и отправили в разные стороны. Кожаный в этот раз с ними не пошел, он двинулся обратно, за Стену. Лорды дозора будут совещаться. Вонючка нахмурился, его это совсем не устраивало – не знаешь, что происходит, не контролируешь. Он должен контролировать все, поэтому ему срочно нужен трофей, чтобы никто не сомневался в его правах, ценная идея или оказанная вовремя услуга. Потом - шкура Джона Сноу. И еще. Ему пекло как нужен Теон Грейджой. Надо подумать, как все это получать. Вонючке подсунули в пару ноющего парня, который боялся, что не успеет драпануть от паука. От меня точно не успеет. Оказалось, его зовут Грустный Брасс, и он никогда не выходил за Стену, хотя был в дозоре уже больше года. Вонючка собрал все силы, чтобы вытерпеть это бесконечный снег, торчащие из него мороженные бревна и непрерывно что-то бубнящего Брасса. Хотелось разогнаться до ледяного кола в груди и рубануть что-нибудь наискось, а не высматривать замерших в снегу мертвяков. К тому же их там и не было, похоже, по нынешним времена они предпочитали отмокать в воде. Вот если бы он придумал этому внятное объяснение, получил бы более простой доступ к шкуре Сноу и, возможно, к худой заднице Грейджоя. Вогнать бы в нее палец поглубже, можно и два, и смотреть при этом в его глаза, чтобы увидеть в них отражение мыслей и чувств. Какие, интересно, они будут? От этих планов становилось теплее. - И они охотились на мою девушку всей своей кровавой сворой, - услышал он унылый голос Брасса. - Кто? – Вонючка даже развернулся всем телом. Это было слишком связано с последними его воспоминаниями – охота на визжащих девок, а рядом Кислый Алин, Желтый Дик, вот только своего имени он не мог вспомнить, хотя эти солдаты старались ему угодить. Милорд. - Расскажи-ка свою историю еще раз подробнее, Брасс. А то я задумался, и все прослушал, - пришлось распечатать губы для дружеской улыбки. - Что тут рассказывать? - уныло завел он. – Говорю, сам ушел в дозор после того, как девчонку, с которой мы пожениться хотели, разорвали в клочки. Вот тогда я и подумал… - Что с ней случилось? - прервал он. Внутри затрепетало возбуждение. - Она пошла в лес. Часто туда ходила собирать травы разные, а когда ягоды и грибы, и не вернулась. А потом то, что нашли… Это бастардовы парни. Больше некому, у нас и раньше в поселке рассказывали… - Как ее звали, твою невесту? - Хелис О! он прекрасно помнил эту охоту. Хелисента. Улыбка поползла на лицо. - Почему ты улыбаешься? - Так. Тоже знал девушку с таким именем. Прекрасные воспоминания. А твоя история, конечно, ужасная. Она действительно собирала травы. Далеко в лесу, и такой независимый вид, словно королева на прогулке. Знакомство должно было быть удачным, у него был нюх на такое. - Добрый день, леди. Она отдернула подол и вскинула голову, на шее билась тоненькая голубая венка. Он почувствовал слюну, скользнувшую под языком. - Добрый день, милорд. Но я не леди. Я из простых. Конь плясал под ним в нетерпении. Хеке смотрел в сторону, он вообще часто смотрел в сторону, пока они не начинали бежать. - Это и хорошо, - он чувствовал тепло в собственном голосе, просыпающуюся нежность в душе. - Леди плохо умеют бегать и еще у них такая неудобная одежда. А надо бежать. В огромных серых глазах мелькнул страх и гнев одновременно. Голубая венка под подбородком рванула вскачь. Он снял перчатку, наклонился, чтобы тронуть и ощутить это биение, но девка дернула головой и сделала шаг назад, подол зацепился за жадный чертополох. - Что вы хотите, милорд? – какой гнев и огонь в глазах! - Хочу проверить, насколько хорошо моя поселянка знает лес! Беги. Мы с Хеке дадим тебе время, а потом постараемся найти. Будет весело и горячо. Ее губы презрительно скривились, хотя дыхание было сбито, грудь ходила ходуном. Живой зверек внутри, до него приятно добраться. - Проклятый бастард! Никуда я не побегу. Скучный поворот. - Вонючка, нам нужны поселянки, не знающие лес и охоту? Вырождение вассалов. Не стоит возиться. Свяжи ей руки и сними одежду, я тогда ее хотя бы трахну и перережу горло, потом, пока теплая, попользуешь ты. Хеке засопел и стал сползать с седла. Девушка уронила корзинку, в глазах стоял такой обнажающий, такой влекущий ужас. Два шага назад и она побежала. Давать время он любил. Он умел ждать. Это было.. предвкушение. Закрыть глаза, не двигаться и смотреть сквозь темноту под веками. Кровавый чувствовал нетерпение, то замирал, то дергался назад, резко вскидывая голову, а он смотрел. Вот она бежит, сначала судорожно оглядывается, мелькают в повороте головы белки круглых испуганных глаз. Она приподнимает края платья, смешно подскакивает, стараясь не запнуться о торчащие корни. Зеленая трава скользит по ногам, а ветки цепляют за подол, он уже весь усеян мелкими колючками, прилипчивым семенем трав. Еще один оборот головы, запнулась и чуть не упала, вытягивая вперед дрожащую, где-то уже исцарапанную руку. Девчонка тяжело дышит, упругие груди болтаются, будто согласно кивают. Когда он порвет рубаху, то сожмет их и поболтает сам. Так мило и нежно это выглядит. А подол все же мешает, он задран уж до колен. Белые икры над спустившимися чулками быстро розовеют царапинами, они мелькают вверх-вниз. Выглядывают тревожные, старающиеся исчезнуть под жадной, все скрывающей юбкой ямочки колен. Он мог долго следить за этим бегом, не размыкая глаз, пах наливался горячей жадной тяжестью. Иногда он выпускал их уже голых, но это в последний раз, перед тем как разрезать совсем. Сил на бег уже мало у кого оставалось. Хелисента тогда ползла, руки были распластаны по земле в попытке вытянуть за собой покалеченное тело, пальцы судорожно вцеплялись в примятую и закрашенную кровью траву. Она плакала и хрипела с какой-то волчьей яростью. Пальцы на голой ноге воткнулись в вывороченный каблуком влажный дерн и вышли оттуда черной плотью. Он погладил ее по спине, утешая, провел рукой вниз, между ягодицами и пальцами внутрь – в воспаленный податливый жар. Она была его. Такая откровенная – закатившиеся белки глаз и открытые кровавыми полосами груди. Он узнал о ней очень много за эти короткие часы, больше чем кто-либо, все, до скользящей под рукой теплой изнанки, и не мог не любить. Жаль, что после такой близости его девочки не выживали – это злило. Если бы их сложить, а потом еще раз… Но мир устроен неправильно. Боги в этом смысле ничем не отличались от отца, растягивали свои холодные белые губы и смотрели на него издалека равнодушно и утомленно. Плевать, что семеро думали, когда он называл именами девочек собак – своих верных и искренних сучек. Только им он мог доверить самое дорогое. Причем здесь Теон? Чем он был для него? Почему он жив и так ему нужен? - Скажи Брасс, как звали тех, кого встретила в лесу Хелис? - Бастард Болтона - Рамси с дружками. Рамси Болтон – это мое имя. Теперь вспомнил. Его отец - Русе Болтон, холодная рыбина, полжизни продержал своего сына на мельнице и потом любил понаблюдать на расстоянии, не хотел прикоснуться лишний раз, перегородка – он всегда там, а ты здесь и не разрежешь ее на тысячу мелких кусков. У него под ногтями была такая безупречная чистота - «наши клинки остры» - что он наверняка и спал в перчатках. - Рамси – кровавый скот, грязное животное в человеческом обличии. Я как увидел тело, не мог потом жить на земле Болтонов, лучше уж Дозор. Кинжалом со всего размаха в грудную клетку и вниз - до самого седла, он даже кричать не может, только трещит как дерево на морозе.Животное? Твои кишки ползут по лошадиной спине, кровавые потеки быстро схватятся льдом. - Что с тобой Вонючка? Ты согнулся, как он боли. - Судорога, - прохрипел он. Так хотелось убить, но нельзя, как он объяснит его свеженький труп, без ходячих упырей и в компании со сдохшим рядом с ним Вейретом. Надо перетерпеть. Как ему нужен Теон! Он нащупал рукоять кинжала. Было так больно внутри, обида разъедала гортань, по позвоночнику казалось прошла стальная игла. Как это прорвать, если нельзя убить. И он ударил кинжалом в бедро. - Эй, что же ты делаешь! Обезумел совсем! – парень отпрянул вместо того, чтобы кинуться на помощь. - Понимаешь, - он проговорил с трудом и облегчением, - проклятая судорога, иначе никак. Вечером дали луковую похлебку с крупными кусками козлятины, черный хлеб был свежим и горячим, каждый получил по кружке крепкого эля и обещание налить по второй тому, кто был за Стеной. Рамси сел недалеко от рассказывающего сальные истории Тормунда, наблюдал за ним и похохатывал в нужных местах. Между историями о бабах разговор возвращался к поразившему всех факту – лес был чист: не находились даже останки мертвых животных. Это многих радовало, рассуждали, что Иные прибирают свою армию и откатываются на север, что зима будет солнечной и мирной, как в добрых сказках, которые Рамси слышал когда-то краем уха. Это был, конечно, бред. Охотничье чутье подсказывало, что если ты потерял из виду секача, то он может напасть сзади. Но все это его мало волновало, он достаточно мотал хвостом и играл в брата дозорного. Ему нужен был Перевертыш. Необходим, как воздух. Но сначала он зайдет к мейстеру, не хватало еще получить распухшую ногу и лежать вонючей колодой в госпитале. Перетянутое веревкой поверх грязных штанов, бедро вряд ли заживет. Глупо он его резанул. Лекарь, не совсем мейстер, как он понял по отсутствию цепи, был суетлив и глуп с виду, много бормотал себе под нос, отчего Рамси и так устал за сегодняшний день. Старикан плеснул на ногу горячим вином, замазал ее чем-то жирным и вонючим и замотал чистыми тряпками. - Рана кинжальная, как тебя угораздило? - Да так, случайность? - Надеюсь, случайность не от брата дозорного? - насмешливо проскрипел лекарь и загрохотал на полке банками. - А то у нас сегодня лорд-командующий с Грейджоем Перевертышем поговорили, так у них тоже случайность вышла. Лежат теперь, друг о друге спрашивают, а мне бегай между ними. - Я могу помочь, - голос его разом сел. - И как же? Будешь растирать мне мази? – язвительно хмыкнул полумейстер. - Я присмотрю за Грейджоем. Я его знаю, вместе были в последнем походе. Сделаю необходимое, если что вас позову. А мы с ним поближе познакомимся. Рамси поймал себя на том, что его голос звучит по-настоящему просящее и даже жалобно. Мейстер скептически выгнул бровь. Когда Рамси закрыл за собой дверь в маленькую комнату в Башне лорда-командующего, Теон уже смотрел на него пустыми колодцами глаз.