Скольжение

Теон смотрел вслед хромающей в выходу фигуре и старался выровнять дыхание. - Ты его боишься, Грейджой? – Кожаный все еще стоял внизу, рассматривая Теона с любопытством. Теон попытался ответить, сказать, что это не так, но в горле возник ком. Он опустил голову, понимая весь ужас своего положения. Ему было трудно соврать. Он умел раньше врать. И в первой жизни Теона, и после в Дредфорте знал целый набор фальшивых фраз – «да, милорд», «мне нравится, милорд». Он повторял их постоянно, замирая под мертвой покорностью Вонючки. Но здесь и сейчас соврать не получалось. Почему? - Да, боюсь. Я много чего и кого боюсь, - и последняя правда, хоть как-то прятала первую. - Боятся кого-то глупо. Опасны последствия. Высота не страшна, страшно с нее упасть. У тебя есть разум. Разделяй эти вещи и борись со своими страхами, - Кожаный знакомо хлопнул его по плечу и легко взбежал по лестнице. Рамси - одно, а свежевание и насилование - другое. Можно ли такое вообразить? Рамси - не высота. Он - ходячие последствия. Он живет, чтобы расчленять и пожирать живую плоть. Почему я не смог соврать? Теон чувствовал себя здесь слишком открытым, уязвимым. Даже Вонючкой он был более защищен. Знал свое место, имя, выучил, как себя правильно вести. Делал, что и как желал милорд, отгородившись в крошечном мире, где у него были травинки на земле, толстобрюхий паук и гладкие камешки, которые он собирал и складывал в ямку в углу псарни. А здесь… подсказок для него не было. Даже в темных углах конюшни он не смог отгородиться от всех, спрятаться. Он готов был к презрению, ненависти, будучи Вонючкой научился с этим жить. Но все оказалось гораздо сложнее. Слишком сложно для него настоящего. Ворчливая опека Варта, наблюдающие глаза и советы Кожаного, пренебрежение и презрение большинства дозорных, дружба с Лерасом. Он был Перевертышем и Теоном одновременно. Его оттащили от Иного и его сторонились. Рядом оказался Рамси. И, что самое важное, - Джон. Теон терялся и не знал, как себя вести, он не был прежним Теоном и не был Вонючкой. Кем он был? Кем он еще может стать? Чтобы не потерять то хрупкое тепло доброжелательности, которую боги позволили ему ощутить здесь на Стене. Он, как новый человек в новом мире, хотел бы освоиться, но слишком боялся ошибиться. Но одно знал наверняка, - он больше не хочет запутаться в словах и сложных выборах, во лжи и правде. Ему страшно, он жалок и искалечен, и на руках кровь, которую невозможно отмыть, но он просто не может врать себе и другим. Он не смог соврать Кожаному даже про Рамси. Пусть о нем думают то, что он есть на самом деле, а он будет жить с этим. Теон нерешительно постоял у двери в помеченную Рамси комнату. Желание зайти туда и растянуться на кровати пропало. Пойти поесть? Теон вздохнул и двинулся к выходу. В конце концов, он сам заявил, что идет в трапезную. Уже знакомые чертоги были полны народом. Стоял тревожный гул. Собравшись группами вокруг столов, дозорные обсуждали неожиданное появление мертвецов. К бочонку эля, выставленному на столе в центре помещения, постоянно кто-то подходил и доливал себе выпивки. Развешенные по углам плащи были основательно изодраны. У большинства дозорных вид был измученный и потрепанный: портупеи местами лопнули, а со штанин свисали лоскуты. Теон прошел через зал, чтобы получить порцию вечерней трапезы. На него никто не обратил внимания. Только паренек, который плеснул в его миску густую похлебку из козлятины и овощей, посмотрел долго, с сомнением и нехотя выдал крошечный, словно уже пожеванный кусок хлеба. Теон оглядел зал в поисках свободных столов. Они все были дальше от центра, за кругом света факелов на центральных столбах. Он медленно отправился в полутемную часть чертога. - Я уже думал, что ты не придешь. Теон заледенел. Его принесло именно туда, где устроился Рамси. Развернувшись к замершему Теону вполоборота, он сидел за столом один, смотрел в упор все тем же ненасытным колючим взглядом. В правой руке сжимал кинжал, похоже, играл с ним по своему обыкновению. Я боюсь не Рамси, а то, что он со мной делает. Если он не может сделать этого здесь и сейчас, значит, его можно не бояться? Посмотреть с высоты – не значит упасть. Плохо понимая, что делает, Теон поставил тарелку на стол и сел напротив милорда. Словно он равный. Будто имеет право. В руках сразу возникла дрожь, и можно было начинать считать каждый свой трудный вдох и выдох. Способ успокоиться. Его жалкое тело знало лучше разума, требуя немедленно залезть под стол, к ногам, между бедер милорда, где он имел право находиться, где было самое безопасное и спокойное место. Для кого? Помни, твое имя - Теон. Он пытался расслабиться и дышать ровно. Дурак, я же не смогу ничего протолкнуть в горло. Рамси молчал, рассматривая его жадно и неотрывно, в руке напряженно крутил нож. Только сейчас Теон понял, что лезвие было в крови по рукоять. Рамси только из сражения, но в мертвецах нет крови. Горло снова сжалось, не пропуская воздух, глаза устремились вниз, к тарелке, в которой крупные куски репы, моркови и разваренная крупа кое-где прореживались кроваво-темным мясом. - Ешь, - глухо сказал Рамси. Теон сжал ложку и погрузил ее в варево. Приказы Рамси он умел исполнять и привык есть под его внимательным взглядом. Теон сделал ошибку, сев за этот стол. Все совсем не так просто, как думает Кожаный. Я попал в течение, и меня понесло. Берег скользит мимо, по краю зрения, а сил выбраться не хватает. Теон медленно и осторожно жевал, оставляя куски мяса в тарелке. Морковь была не доварена, рот привычно заполняла ноющая боль. - Когда ты морщишься, на носу появляются крошечные складки, - судя по хриплому, низкому голосу, Рамси был возбужден до крайности. Теон осторожно поднял глаза. Он помнил хорошо, как выглядел его милорд в Дредфорте и Винтерфелле, но сейчас многое изменилось. Расстегнутый ниже груди черный дублет был основательно засален, торчащая из-под него рубаха имела неопределенный цвет, по краю ворота виднелись грубые махры ткани. Красные прыщи на лице пропали, но цвет кожи стал серым, пронзительные глаза еще больше провалились, и их окружали отчетливые тени усталости и недосыпа. Сквозь горячую жажду в глазах просвечивало нечто новое, пока едва заметное, как тень летящей чайки на темной глади воды, то, что можно назвать неуверенностью. Кровь на щеке засохла размазанными подтёками. Внезапно схватив предплечье Теона, Рамси сильно дернул его к себе. Грудь ударилась об край стола, тарелка с недоеденным мясом отлетела в сторону. Тяжелое дыхание милорда касалось губ, лезвие блеснуло у лица - где-то у крыльев носа. - Хочешь прорисовать эти морщинки прямо на носу? - Ты меня хорошо знаешь, - усмехнулся Рамси, - слишком хорошо. - Отпусти меня, ублюдок, я могу закричать, - Теон сам не понял, как выплюнул эту фразу. Она возникла из злости на собственную глупость, которая привела его за этот стол. - Можно подумать, это кому-нибудь интересно, - полные влажные губы разъехались в усмешке, но стальные пальцы разжались. – Зачем ты тогда здесь уселся? Если не хочешь того, чего так уверенно ждешь от меня? Хороший вопрос. Впрочем, он всегда задает правильные вопросы. - Хотел кое-что проверить, - прошептал Теон уже упавшим голосом. - Проверил? Теон кивнул не в силах отвести взгляда. - Вот вы где и к тому же вместе, - голос был знакомый, звонкий, звучал осуждающе. Рядом с их столом стоял Атлас и двое дозорных с видом официальным и сосредоточенным. - Что случилось? – спросил Теон, предчувствуя совсем недоброе. Парень стоял, нарочито выпрямившись, темные локоны разметались по плечам. Теон слышал о прошлом Атласа. У нас есть кое-что общее. Роли схожие, но стиль игры, наверняка, разный Могли бы даже обменяться опытом. - Лорд-командующий потребовал доставить к нему Теона Грейджоя и дозорного, называющего себя Вонючкой. Атлас говорил громко, отчетливо, сверля сердитыми глазами именно Теона. На ближних столах затихли и прислушивались. - Зачем? – вопрос был глупый, ответ известен. «Я думал, ты знаешь меня гораздо лучше, Теон Грейджой». Рамси резанул Теона взглядом, молча поднялся и с силой воткнул грязный кинжал в ножны. Желваки ходили над темными провалами глаз. - Что же, пойдем, послушаем, что скажет нам лорд Сноу. - Оружие вам придется сдать, - вид у Атласа был почти торжествующий. Когда они шли по залу за стюардом Джона, их провожали тяжелым молчанием. - Эту тварь – Перевертыша - надо было сразу скормить топору! Теону почему-то было больно это слышать, но перед тем как опустить голову, он увидел испуганный взгляд Лераса, который замер, прижавшись к столбу. Атлас сумрачно пропустил Теона, а потом всех остальных. Джон стоял посередине комнаты, собранный и настороженный. Тормунд сидел на стуле у заваленного свитками стола, Кожаный ходил взад вперед по комнате и поглядывал на заросшее льдом окно. Теон обернулся к Рамси. Без оружия, нарочито расслабленный, тот выглядел непривычно безопасным, правда глаза быстро и внимательно осмотрели каждого в помещении. - Рад встречи, лорд-командующий, - чуть грубовато произнес Рамси и отвесил неуклюжий поклон. Он не собирается проигрывать. Его милорд стал простоват, как Вонючка, вытащенный из темницы Винтерфелла. Сделав несколько шагов назад, Теон тяжело оперся о стену. Ничего хорошего ждать не приходилось. - Сомневаюсь, что рад, Рамси Сноу, - нахмурился Джон. Нахальное выражение на лице Рамси сменилось заинтересованным. - Вы знаете, кто я такой, милорд командующий? Рамси Сноу – это мое имя? - Да, твое имя Рамси Сноу – бастард лорда Русе Болтона. Ты виновен во многих преступлениях – убийствах и истязаниях невинных людей. На секунду лицо Рамси застыло, но он очень быстро пришел в себя. Его брови сошлись трагической складкой, на лице отразилась глубокая кручина. В груди наблюдающего лицедейство Теона бился истерический смех, а еще ему хотелось закрыть руками лицо. Он единственный и не заслуживший доверия свидетель повтора этого фарса. Коварство не победишь оружием чести. - Я был убийцей, лорд-командующий? Горестно слышать. Я этого не помню. Джон подошел вплотную к показательно печальному Рамси и уперся в него суровым взглядом серых глаз. - Не смей врать, бастард! На унылом лице резко дернулась щека. Милорд в бешенстве, когда он выйдет, выкроит из меня новый дублет. Но Рамси расслабил плечи, вздохнул и посмотрел вниз - на носки грубых сапог, как смотрит оробевший солдат под взглядом благородного лорда. - Вам виднее, лорд-командующий. Может, это и так. Но имя Рамси Сноу мне незнакомо. - То есть ты отказываешь в чем-либо признаваться? - Трудно признаться в том, чего не помнишь. Но зато я знаю, что убийц здесь полный Замок. Рамси поднял голову, выражение горести медленно растаяло, он нагло и развязно усмехнулся и уставился на Теона. - Я слышал, лорд-командующий, что Перевертыш больше других заслужил топора или ледяной камеры. Тормунд заржал и хлопнул себя по коленям: - А то я вначале не узнал тебя, Вонючка, - таким скромным и воспитанным предстал перед лордом Сноу, как последний поклонщик. - Беспокоюсь за свою молодую жизнь. Если командующий хочет сложить меня на плаху, то только вместе с Грейджоем. Чтобы не так обидно. Джон развернулся и отошел к столу, правая рука собралась в побелевший кулак. Теон не отрывал от Джона взгляда, ему стало жарко от стыда и нахлынувшей вины. Еще недавно глупо радовался, что рассказал все, и что Сноу ему поверил, а чем это кончилось? Джону не на что опереться в своих обвинениях, Теон будет слишком жалок, слишком неубедителен, если откроет рот ради своей истории. - Кого казнить – решать мне, Рамси Сноу, не тебе. Кто ты – я не сомневаюсь. То, что ты на самом деле помнишь, вряд ли нам расскажешь. Поймав вопросительный взгляд Джона, Теон отвел глаза. Ему панически хотелось сбежать. Что бы он ни ответил, это только ухудшит ситуацию. - Хотя и это не имеет большого значения. Самого факта твоих преступлений достаточно, - лорд Сноу опять повернулся к Рамси. - Это не похоже на справедливость, лорд-командующий, - нагло ухмыльнулся в ответ тот, - казнить за преступления, которые человек не в состоянии осознать. В окружении убийц, которым позволили жить. Если вообще были эти преступления. Расскажите мне о них хотя бы. - Он прав, - вдруг сказал Кожаный - Даже если ты веришь Грейджою, лорд Сноу, и даже если я готов ему поверить – этого недостаточно. - Что вы вообще нашли в этом Перевертыше, чтобы верить ему? – рубанул Тормунд. – Упыри за Стеной, и пускать на корм воронам того, кто доказал, что способен с ними рубиться, можно только заморозив напрочь мозги. - Ты, Тормунд, предлагаешь мне оставить в живых мразь, которая, как я считаю, сожгла мой родной дом и истязала Арью Старк только потому, что он способен размахивать мечом? Отец Тысяч пожал плечами и буркнул что-то невнятное. - О-о, вашу сестру? Я? - лжеВонючке даже не нужно было скрывать охватившего его жадного интереса. - Выведите отсюда эту мразь, - резко бросил Джон неподвижным дежурным и тяжело оперся на стол, - я должен подумать. Тормунд и Кожаный ушли вскоре после Рамси Болтона. Теон и Джон остались одни. - Извини, - сказал Теон. Похоже, я обречен, повторять это снова и снова. - За что? - За то, что из меня такой плохой свидетель. Джон опустился на расстеленный на кровати мех и расстегнул верхние петли камзола. - Для меня – достаточно хороший, - в голосе сквозила усталость. - Но они правы, казнить человека, не понимающего за что – нельзя, как бы мне этого не хотелось. Ты знаешь, что он на самом деле помнит? Эта была скользкая почва для Теона, что бы он ни сказал, это только усложнит Джону жизнь. - Он не помнит Винтерфелл и меня, что сделал со мной, кем я был в Дредфорте, - ему хотелось проскользнуть в это игольное ушко правды, чтобы снять с Джона груз выбора, который Теон создал своими руками. - Сядь, пожалуйста, - лорд-командующий хлопнул рукой по кровати. Теон подошел и неуверенно опустился на ее край. Они оказались ближе друг к другу, чем в первые две встречи. Даже не глядя на Джона, Теон чувствовал его дыхание, чуть затрудненное от слабости и усталости. - Ты разговаривал с Рамси Болтоном? - Да. Даже подсел к нему за стол в трапезной. Джон напряженно нахмурился, видимо, пытаясь понять услышанное. - Ради бога, Теон, зачем? Хочешь напомнить об общем прошлом? В ответ он помотал головой и улыбнулся невесело, одним краем сомкнутых губ. - Хотел проверить, работает ли совет мастера над оружием. Подойти к краю, чтобы перестать бояться. Только не спрашивай о результате, не спрашивай больше о Рамси. Джон внимательно всмотрелся в Теона и, словно прочитав его мысли, понимающе кивнул. - На самом деле, я хочу поговорить о другом. Что ты думаешь о том, что происходит за Стеной? Вчера в лесу никого не нашли. Сегодня, чуть опустились сумерки, упыри полезли из-под снега, будто специально там прятались весь день. И атаковали. Есть раненные и погибшие. Сейчас вся эта дрянь бродит за Стеной. Перебраться через нее они в таком количестве, конечно, не смогут, но уверенности нам не добавляют. - Что ты хочешь, чтобы я сказал тебе, Джон? Меня там не было. Я плохо разбираюсь даже в том, что происходит с этой стороны Стены. - Перестань так говорить о себе. Я хочу знать, что ты думаешь. С кем мне еще советоваться, как не с тем, кто учился вместе со мной. И потом это ты, а не я брал замок. Плечи сами поползли вниз: - Прости. - Давай сейчас не об этом. Подумай и скажи что-нибудь по делу. - Я.., я не знаю, то есть не уверен, могу ошибиться. Теону было, что сказать. То, что показалось странным еще в их походе за Стену. Тогда он закрыл рот, наткнувшись на сковавший его неуверенностью и страхом взгляд Рамси. - Любой может ошибиться. Просто говори и все, - прямота и требовательность Джона, когда-то казавшаяся Теону своего рода занудством, сейчас виделась внутренней силой, которой ему самому так не хватало. - Ты думаешь, что сегодняшнее нападение подготовлено? И упыри до захода солнца были спрятаны под снегом? - Да, очень похоже на то. Видимо, приблизились еще ночью и зарылись поглубже. Что это могло бы значить? Почему среди них не было ледяных пауков, Иных, если ими так очевидно управляли? - Знаешь, когда мы наткнулись на мертвецов в реке, я удивился, почему они там? А потом нападение паука-медведя, который шел по руслу и атаковал сразу, пытаясь убить всех. Я подумал, что он, как пастушья собака, присматривает за овцами, защищает их. Никто не должен был обнаружить мертвых в воде раньше времени. Почему? Что упыри повсюду давно не секрет. Тут важно другое. - Что они объединились. Теперь это армия. Только вот когда и куда она нападет? - Да именно. Когда и куда. По отдельности им не перебраться через Стену. А когда они взбираются друг на друга бесконечным и неостановимым потоком, когда из оторванных конечностей составляются горы, а с ними пауки и Иные, они преодолеют и такую высоту. Джон устало опустил голову на ладони, его локти упирались в колени, темные волосы закрыли лицо. Теону хотелось коснуться его плеча, просто сидеть рядом, а не говорить о страшном и необратимом. - Думаешь, здесь будет армия? – глухо спросил Джон. - Я не знаю, правда. Хотя.., я бы подумал о том, куда течет река. Джон оторвал голову от ладоней и пронзительно посмотрел на Теона. Серые глаза угрожающе потемнели. - Сумеречная башня. Река вынесет армию мертвых к Сумеречной башне. Зачем тогда атакуют Черный замок? Теон невесело усмехнулся. Кто, как ни он, отправивший Дагмера Щербатого в Торрхенов Удел, мог ответить на этот вопрос. Кто, как ни он, мог опять ошибиться? Джон встал и, подойдя к столу, снял висящий над ним меч короля. Лезвие выскользнуло из ножен только на четверть, а воздух отчетливо замерцал волшебным оранжевым светом. - Мелисандра требует, чтобы я не отходит от него, держал его рядом с собой. Странно, но мне стало лучше, когда он вернулся в Черный замок. Если это тот самый меч, Иные чувствуют его на расстоянии. Возродится меч во всем своем могуществе или нет, они сделают все, чтобы его не было на месте сражения. Джон вогнал клинок обратно в ножны и посмотрел на Теона взглядом, в котором читалась решимость. Скулы упрямо очерчивали лицо. - Что происходит здесь – всего лишь уловка. Главный удар будет у Сумеречной башни. И ты, Теон Грейджой, тоже догадался об этом, хотя и молчишь. Теон посмотрел на руки, сейчас они не дрожали, хотя в душе металась тревога. - Да, наверное. Я просто.. не был уверен. - Не уверен.., не знаю.., не решился сказать. Я вижу, что ты изменился, но не настолько же? Сейчас нам бы совсем не помешала твоя прежняя уверенность. Звучало почти смешно, поскольку это слово теперь к нему не клеилось никак. - Самоуверенность, еще скажи? Уверенность бывает, когда ты готов и можешь что-то сделать. А я не могу. Не способен ни на что, кроме самых простых вещей. И даже они получаются у меня с трудом. Чтобы до предела вымотаться эмоционально и физически, ему с лихвой хватило похода в баню, трапезную, вылазки на тренировочную площадку. Джон подошел, сел на кровать, так, что их колени соприкоснулись, и вдруг накрыл его руку на меховом покрывале своей – теплой и сильной: - Хорошо, тогда и начинай с простого.