Скольжение

Внутри распухло и давило с такой силой, что мысли разлетались бесформенными ошметками. Дверь грохнула сзади, и Рамси, не замедляя движения, въехал ногой по убогой кровати. Сухое дерево хрустнуло под тюфяком и перекрученным мехом. Боль пронзила ногу от бедра и застучала кровью в висках. Откуда-то накатила непривычная слабость, он упал на неожиданно подогнувшееся колено, потом медленно осел на пол. Ухватившись рукой за поврежденную кровать, Рамси пытался выровнять дыхание. Медленный вдох и выдох, - иногда приходилось это делать, когда ярость надо было сдержать и дождаться удобного момента. То, что случилось у Сноу, было ожидаемо. Когда свернувшийся на кровати Теон заявил, что расскажет о нем волчьему бастарду, появилось едва ощутимое чувство тревоги – власть над Перевертышем была недостаточно полной: где-то проскальзывал его крысиный дрожащий хвостик, вился рядом, но Рамси не мог его ухватить. Все дело в Сноу, - говорил гневный внутренний голос, - убей его, и все разрешится. Или нет? Тревожило многое. Что, например, делал весь день его милый дружок? Увидев Теона на лестнице, он прочитал предательство по его убегающему в сторону взгляду. Гнусный крысеныш, неужели думает, что Сноу его защитит? Нужно было успокоиться. Хорошо бы взрезать брюхо парочке шлюх, потребовать темно красного густого вина и пить до глубокой ночи кубок за кубком, закусывая ломтями жирного, сочащегося кровью мяса. Наутро все бы встало на свои места, или он бы поставил сам. Но здесь не было ни шлюх, ни мяса, ни вина, и ничто ему не подчинялось. Даже Перевертыш, зажмурив от страха глаза, играл с огнем. Сел рядом за стол и упрямо сглатывал пустоту над тарелкой. Хотел перестать бояться, не иначе. Когда сюрпризов слишком много, жизнь становится животной. Хотел бы он знать, как оказался на траханной Стене. Не вставая, Рамси протянул руку и сдернул со стола кувшин. Безвкусная влага стекала по заросшему щетиной подбородку, мочила ворот рубахи. Даже вода не попадает точно в глотку. Он швырнул кувшин в дверь, представив, как на тысячу осколков разлетается голова смазливого бастарда. Серые глаза выкатились бы на середину комнаты, и он с удовольствием лопнул бы их сапогом. Перевертыш мой, и меч, который ты украл, тоже принадлежит мне по праву. Перебравшись на кровать, Рамси закрыл глаза и еще раз попытался успокоиться. Лежать было неудобно, тюфяк прогибался в проломе, пришлось подоткнуть мех и передвинуться ближе к стенке. Под закрытыми веками ходили тени. Круговерть мыслей и рваных воспоминаний отравляла даже короткий отдых. Затягивала тревожным тяжелым сном... Кожа лежащей на соломенной подстилке лошади блестела от горячего пота, а брюхо напряженно вздрагивало. Семилетка Болтон был у него единственным, если не считать старую клячу Хеке. Вонючка никогда не называл коня молодого хозяина придуманным Рамси именем и однажды имел наглость сказать, что не место Сноу на шее у Болтона. Рамси это разозлило. Самое место, ведь другого у лорда Русе для него не находилось. И теперь, если жеребец сдохнет, мать потратит месяц на ругань и рассказы о том, какая бездушная скотина его кровный отец, прежде чем собраться в сторону Дредфорда за выклянчиванием сыну законной игрушки. Нужен был лекарь, но Рамси не мог оторвать глаз от болезненных судорог животного. Конь дернулся и, издав низкий, надрывный стон, стал биться головой о землю. Такого Рамси не видел никогда. Даже когда они с Хеке для пробы живьем освежевали свинью, она вела себя обыкновенно: пронзительно верещала и слепо рвалась, дергая связанными ногами как в бешеной скачке. Здесь страдания были разумнее и глубже. Широко распахнутые глаза сочились болью и мольбой. - Что здесь происходит, пекло тебя забери? Мать стояла в дверях, гневно сведя брови. В руках у нее была длинная хворостина, и вид такой, словно собиралась отходить по спине его самого. - Похоже, мне понадобится новый конь, - хмыкнул Рамси и отчетливо почувствовал сожаление: Болтон под ним был все-таки приятнее, чем его мучения. Мать подошла и внимательно осмотрела лошадь. Болтон попытался встать и застонал. - Он уже третий день пердит, и еще понос с кровью. - Почему раньше молчал, недоумок? Чем ты его кормил последний раз? - Сено запас Вонючка, - пожал плечами Рамси. – Сомневаюсь, что бы он осмелится отравить самого Болтона. Мать распахнула дверь, подошла к скирде под навесом у входа в сарай и взялась перебирать сено. Рамси выбрался следом. Что интересно такое мог притащить вместе с сеном болван Хеке? Внезапно, она выпрямилась, рассматривая на руке что-то вроде жука или фасоли. - Что это? - Что это? Ты не лорд и не крестьянский парень, - гневно бросила мать. - Не знаешь ничего ни о замках, ни о посевах, ни о растениях. Твои права бастарда сделали тебя пустоголовым болваном. Только ты, да Хеке, который ни мечом махать не умеет, ни косой, могли скормить лошади семена клещевины. Твой Болтон сдохнет, а к живому с такой новостью иди сам. Мать, отшвырнула хворостину и зашагала прочь, юбку зло закрутил сильный северный ветер. Лошадь умерла через два дня. Рамси вытащил из сенной кучи две горсти семян клещевины, их зерна были гладкими, похожими на жуков или необычную фасоль, а внутри пряталась белая маслянистая мякоть. Больше десятка он скормил кляче Хеке, а его самого заставил съесть сердцевину одного семени, - безнаказанно убить Болтона Вонючке никак не могло быть позволено. Кляча отказалась от еды через день, а через пять - окочурилась. Вонючка уже под утро забрался в темный угол на сеновале и стонал, притянув ноги к животу. Мать тогда в сердцах пыталась отходить Рамси хворостиной, но он вырвал у нее прут, испытывая странную смесь гнева и тревоги. Горсть семян осталась болтаться в кармане, пока не приехал молодой лорд. Кто он такой, сразу было понятно, хотя гость был одет в простой дублет, а на бедре висел меч с самой невзрачной рукоятью. Не хотел, чтобы отличия бросились в глаза, но Рамси их чуял нутром. Он сидел у изгороди и медленно заострял ножом длинный деревянный кол, когда парень подъехал к воротам мельницы. Спрыгнув с лошади, лорд посмотрел на сына мельничихи прозрачными серыми глазами: - Добрый день, мое имя Домерик Болтон. Я ищу Рамси Сноу. Мне сказали, что он живет где-то здесь, на мельнице. Не подскажите, правильно ли я приехал? Рамси всего передернуло от великой доброжелательности тона и словесных плетений, а еще от просто и небрежно произнесенного «Сноу». - Ну, правильно, и что? – спросил он нарочито грубо и со всей силы провел лезвием по дереву, снимая завивающуюся стружку. Домерик напряженно нахмурился, заправил за ухо прядь темных волос. - Вы же Рамси Сноу? – спросил он с тихой настойчивостью. - Я - Рамси, - ухмыльнулся в ответ он. – И что от меня желает получить благородный лорд? - Ничего. Я просто хотел познакомиться, - очень серьезно заявил Домерик. – У меня нет других братьев. - Разве Сноу – брат Болтону? Парень с мельницы может быть родственником лорду? Кажется, милорд ошибся. Домерик явно смутился и растерялся. Старше и благороднее – не значит сильнее. Рамси отчетливо понял это. Молодой Болтон отвел от него глаза и задумчиво посмотрел дальше, где медленно вращала крыльями старая мельница. - Для меня это не важно, - вдруг заявил он, - и потом, ты ведь не сын мельника, а Русе Болтона. Отец признал тебя как своего бастарда. Ты это знаешь. А я хочу узнать тебя поближе как своего брата. - Вы - само благородство, милорд, - Рамси встал и воткнул заостренный кол в поросшую травой землю под ногами. Он отчетливо ощутил свою отверженность. Слишком простой наряд братца, слишком много доброты и искренности. Конь у него был отличный. Может, и к лучшему, что Болтон околел и не придется их ставить рядом. Но что теперь? Он должен его поблагодарить? Попросить научить манерам? Налить стакан молока и дать краюху свежевыпеченного хлеба под низким потолком старого деревянного дома? Зачем его вообще сюда принесло, где любой жест гостеприимства оборачивается унижением, а грубость превращала его в тупую деревенщину. И почему именно он оказался бастардом? Домерик открыл рот, потом снова закрыл. Его растерянность была заметной, взгляд метнулся к коню, потом вернулся к Рамси. Тема для разговора ему явно не приходила в голову. - Знаешь, я никогда не был на мельнице. Может, покажешь, как зерно превращают в муку? - Как пожелаете, милорд брат, - Рамси с нарочитым гостеприимством показал рукой на ворота. - Называй меня Домерик, пожалуйста. - Проходи, Домерик, - натянуто улыбнулся Рамси, чувствуя, как шевелится в груди раздражение. Домерик стоял у помоста с жерновами, вал гудел и вращался, а младший лорд Болтон смотрел на это так, словно впервые в жизни оказался у Железного трона. Только живые создания вызывали у Рамси любопытство. Что изменится, если проткнуть огромные глаза стрекозы и отправить ее в полет? Как подпрыгивают по пыльной дороге выпущенные внутренности свиньи? Он пытался увидеть и запомнить навсегда каждый потрясающий стон и каждое движение. Приоткрывающее чью-то душу. Но теперь ему казалось, что изучают именно его. Любопытный Домерик хочет понять жизнь своего брата бастарда. Рамси присел на корточки у входа и вытащил из кармана болтавшиеся там уже пару дней семена клещевины. - Что это? – Домерик был рядом, в глазах стояло все тоже липкое любопытство. Рамси сыпанул семена в протянутую руку. Насмешливо посмотрев на Домерика, он разломил оставшееся у него семя на две половины и, подцепив ногтем белую мякоть, положил ее в рот. Словно зернышко подсолнуха, но маслянистое, недозрелое. Домерик повторил движения и с сомнением разжевал начинку. - Благородным этого есть не стоит. Живот может расстроиться от грубой крестьянской пищи. Домерик недоверчиво покачал головой и хрустнул следующей скорлупкой. Хочет быть ближе. Лучше понять. Что он вообще может понять? - Не думаю, что наши внутренности так уж отличаются. Так что это за дрянь, Рамси? - Масляное семя, поможет утолить голод, пока милорду пекут хлеб. - А его пекут? Рамси развел руками не в силах оторвать глаз от того, как длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями разломили очередную скорлупку. Благородный брат был слишком голоден или слишком хорошо воспитан, чтобы выбросить угощение. Лучше бы Рамси позвали в Дредфорт и не называли «Сноу», тогда, возможно, он захотел бы узнать поближе этого парня, с такими же жидкими как у него глазами. Послушать его трепотню в чертогах замка, прогнать лошадь бешеной скачкой по полям. Там у них - целая конюшня, есть из чего выбирать. Мать, конечно, покормила их, но несколько позже, когда стол с ее точки зрения был прилично накрыт: пестрое полотно уставлено глиняной посудой со свежим хлебом, запеченной курицей, тушеной репой. Каждому налили сладкое вино из выращенных в огороде ягод. Домерик расспрашивал Рамси о его занятиях, рассказывал об охоте с отцом и о какой-то пыльной книге, посвященной Болтонам. Под настороженным взглядом матери Рамси вежливо улыбался и отвечал на вопросы. Задавленное раздражение заставляло колено неостановимо плясать под столом. Теперь он будет только сам решать, с кем и когда знакомиться. Они попрощались на том же месте, что и встретились. Рамси выдернул кол, так и торчавший в земле, а про себя отметил, с какой изящной легкостью Домерик вскочил в седло. - Я приеду еще, если ты не против? - Приезжайте, милорд, - угол рта пополз вверх, - если сможете. - Домерик, - с упреком поправил тот. - Домерик, - легко согласился Рамси. Конь рванул вперед, и дорожная пыль медленно оседала вслед за породистым скакуном. Перед глазами Рамси стоял его собственный жеребец, корчившейся в неестественных, напряженных позах: Болтон сидел на задних ногах, как измотанная собака, и тяжело дышал, потом внезапно вскакивал, делал несколько шагов и, ударившись головой о стену сарая, падал снова. Это тянулось весь день. Все эти омерзительные дни. Он был отравлен. Яд с бесконечной медлительностью тек под его кожей. Когда он оказался у этой двери, сердце уже нетерпеливо било в грудную клетку. Он не сомневался, что найдет Теона. Даже когда дежурный у башни командующего долго мычал, не в состоянии показать, куда пошел Перевертыш. Он отправился в казарму. Видимо, так решил задница Сноу. Пара вопросов о том, куда разместили Грейджоя, брезгливое удивление черного брата, подъем наверх, и ручка двери послушно скользнула в ладонь. Он сжал ручку, не решаясь толкнуть дверь, прошелся пальцами левой руки по косяку. Достаточно просто постучать, и он откроет, не будет же прятаться от желающего его собрата. Он все же надавил ладонью эту неуместную преграду и, чуть скрипнув, она приоткрылось. Вдруг его там нет? Не в состоянии выдержать эту мысль, Рамси с силой толкнул дверь вовнутрь, что-то загромыхало и покатилось по полу. Теон сидел на кровати неподвижно, опираясь локтями о колени, и смотрел прямо на него. Вогнав дверь обратно в проем, Рамси задвинул щеколду. - Ты ждал меня? – в голове бился другой вопрос – почему ждал? - Ждал. - Значит, подготовился? – усмехнулся Рамси и в два шага был над ним. Глаза и белые волосы, а потом под хрупкой шеей распахнутый ворот рубахи. Слабо скользнувшая по кровати рука. Рамси сдавил пальцами острый подбородок и дернул его вверх. Теон запрокинул голову, в его глазах мелькали знакомые тени тревоги. - Ударишь? Хороший вопрос. Очень захотелось. В ушах зашумело: короткие неясные фразы, всхлипы, горькое бормотание. Откуда это? Как в темноте его недавнего сна: что-то рядом, а что - не разобрать. Короткий замах и глухой звук удара. Рамси даже не почувствовал собственную руку, только с удивлением отметил, как мотнулась голова, открывая беззащитный изгиб шеи. Худое тело упало на локоть неловко подвернутой руки. Звуки исчезли, казалось, ему в уши залили воск. Зато видел он все: разворот плеча, пульс, бьющийся в ямке у основания шеи, белизну запястья Теона у багровой скулы. Рамси наклонился, повернул Теона на спину и лег на него сверху. Сдавил, подмял под себя: ноги между ногами, острые плечи где-то под грудью, легкие волосы щекочут свежую рану на щеке. Рамси лежал неподвижно и тяжело, погружаясь в Перевертыша, ощущая дыхание, стук сердца под слоями одежды. Было тепло и спокойно, как после хорошей охоты, когда можно не думать ни о чем, кроме доверчиво распахнутого под ним тела. Рамси выдохнул, обвивая Теона плотнее, чувствуя, как давит шнуровка штанов на его, налившийся кровью член. Раздался легкий стон, прохладная кисть под его рукой судорожно дернулась, обрубки скользнули по ладони. Это движение нарушило хрупкое внутреннее равновесие, и горячая жажда потекла наружу. Рамси качнулся на Теоне, потом еще и еще раз, нащупал горячими губами ушную раковину и затянул ее в рот всю. Вгрызаясь, проводя языком по ее гладкой, солоноватой поверхности. Даже через одежду он чувствовал, как напряженно неподвижен под ним Перевертыш, но это только сильней закручивало воронку голода. Опустившись бедрами на лодыжки под подрагивающими коленями, чтобы распустить штаны, он вдруг понял, как стал зависим. Мир, в котором Рамси хотел жить, вмещался в эту комнату. Он дернул Перевертыша за плечи: - Раздевайся! Рамси жаждал сопротивления и ужаса: вырывающееся дрожащее тело, руки, закрывающие ворот, сладкие слезы по щекам. Это вернуло бы контроль, смыло неожиданно возникший привкус зависимости. Теон поднял на Рамси влажные темные глаза, молча кивнул, оставшиеся пальцы закопались в тесемки штанов. Он сразу начал со штанов. Словно торопится сам. Опершись о локоть, Теон бросил рубаху, а затем куртку на короткую лавку рядом. Не отрывая глаз от худого, расчерченного шрамами тела, Рамси сжал напряженный член. - Что теперь? – легкая дрожь в голосе. Инстинкт подсказывал, что Теон пытается изменить правила, но нестерпимая тяжесть в паху мешала думать. - На четвереньки. Теон развернулся, приподнялся на коленях. Удерживая костлявое бедро, Рамси провел ладонью по остро выступающему хребту к опущенной между плеч голове. Член уперся в ложбинку ягодиц. Белые волосы скользнули между пальцами и, сжав руку в кулак, он резко дернул голову Перевертыша на себя. Теон выгнулся, голова гнулась за плечи, хриплый гортанный звук сорвался с невидимых Рамси губ. Он отчетливо представил приоткрытый от напряжения рот со сколотым зубом, обнаженную шею. Удерживая его в таком положении, попытался протиснуться в зад. Но там было слишком сухо и тесно, болезненно для него самого. Рамси выпустил слюну на край губы, она повисла длинной нитью до темной полосы между ягодицами. Большой палец влажно коснулся открытой у его бедер промежности, прошелся сверху вниз и проник вовнутрь неглубоко, по одну фалангу. Теон вздрогнул, еще больше окаменел, но не издал ни звука. Направив рукой член, Рамси вошел в три сильных толчка. Со странным облегчением он выслушал хриплый стон и стал двигаться, по-прежнему удерживая накрученные на руку волосы. Тело под ним не сопротивлялось. Рука скользнула вниз от бедра к ямке под коленом и, нащупав место, он вогнал палец в податливую мягкость на сгибе ноги. Теон вскрикнул и забился, пытаясь подобрать под себя ногу, слепо наседая на член, толкаясь в бедра Рамси. Рывок за волосы вверх и дрожащий Перевертыш, сидел на его согнутых коленях. Рамси обхватил костлявую грудь, впиваясь в кожу обломанными ногтями. Наслаждение и острая боль от воспалившегося бедра заполняли его существо до границ сознания. Он мучительно пытался излиться, пробивался в жаркую и тесную глубину, крепче сжимал влажное тело, словно хотел впечатать его в собственную грудную клетку, вдыхал терпкий запах пота. Но всего этого было недостаточно. Опустив руку к распахнутым на его коленях бедрам, он накрыл ладонью мягкую выпуклость обрубка и резко сжал его, одновременно входя до упора. Ему казалось, что член дергается и выпускает семя внутри согнувшегося, шипящего от боли Теона, но облегчение не приходило. Его тело корчилось в ядовитой ловушке предельного возбуждения и беспомощности. Он задыхался, судорожно втягивал воздух. До ножа не дотянуться. Рамси отчаянно и резко вдавил край ладони в рот Теона. - Зубами! До кости! А то вколочу оставшиеся в челюсть! Тот вцепился и дернул головой в сторону, сдирая кожу острыми обломками зубов. Кровь со слюной увлажнила руку, и напряжение прорвалось, выплескиваясь из измученной плоти точками невероятного, спасительного удовольствия. Со стоном прижимая ладонь ко рту, Теон отпрянул и согнулся на его коленях. Благодарность, охватившая Рамси, была странным, искренним и совершенно незнакомым чувством. Путаясь в ощущениях, он провел кончиками пальцев по длинному розовому шраму, тянущемуся от лопатки к бедрам, нежно сжал и погладил зад, медленно обвел расширенный влажный вход. Он – мой. Мысль была необычно тягучей и сладкой. Теон внезапно повернул голову и посмотрел на него через плечо. Поймав его удивленный взгляд, Рамси одним ударом столкнул его со своих колен.