Скольжение

Теон закрыл глаза. Он лежал, на горячем, насквозь прогревающим тело песке. Сухие песчаные волны окатывали его, и думать уже ни о чем не хотелось. А может это был не песок, а трава? Таким шелковым и нежным было прикосновение. Хотелось раствориться, уйти глубже, быть укрытым с головы до пока еще прохладных кистей рук. Он поддался назад. И жар проник в него дальше, доставая до сердца, прошел волной к горлу. Движение принесло невыразимое удовольствие. Над закружившейся головой полетели легкие стремительные облака. Он стал раскачиваться среди царившего вокруг него солнца и лета без мыслей и сомнений. Его тело, ставшее вдруг таким послушным, гибким, звенящим, – только оно имело значение. Дрожь, задающая ритм бедрам, отчаянное биение крови в паху. С каждым толчком в нем копилась невероятная, волшебная сила, готовая взорваться тысячей искр. Теон приподнялся на локте, сменил направление движения, чтобы острее чувствовать и приоткрыл глаза. Пред ним в бесстыдном ритме дергался край меха. Во мне сейчас член Рамси. Мысль была отчетливой, но совсем неуместной, и он закрыл ее за какой-то дверью в глубине сознания и, почувствовав, как тяжелая рука скользнула с бедра к низу живота, вообще перестал о чем-либо думать. Только распахнул в себе все, чтобы лучше чувствовать, чтобы мир под его веками кружился быстрее: синее небо, белый снег и ветви чардрев, прораставшие насквозь него, внутрь, все глубже с каждым толчком. Сейчас я умру. Наверное. Ослепляющее наслаждение заполнило его до краев и выплеснулось наружу. Он замер, переводя дыхание и постепенно возвращаясь издалека. На эту смятую кровать и каменную кладку перед глазами. Почувствовал знакомую пульсацию внутри. Реальность была такой, как и всегда. Кто еще мог меня трахать? Поворачиваться ему не хотелось, он даже не мог решить, стоит ли ему обдумывать то, что сейчас произошло. Теон следил из-под ресниц, как его изуродованная рука скользила по краю кровати, по сбитой простыне и пытался удержать в себе эти ощущения: ласковый жар вокруг, то, каким наполненным и одновременно открытым всему он себя чувствовал. Что это все-таки было? Рамси за его спиной резко поднялся и сел. Теон медленно повернулся на спину и посмотрел на него. Невидящий взгляд Рамси упирался в стену. Он был в этот момент не здесь, губы беззвучно шевелились, правая рука подрагивала. Теон никогда не видел милорда таким, ему стало неуютно, и он тоже сел, подбирая под себя ноги. Секунды тянулись бесконечно. Он так расстроился из-за того, что я кончил ему в руку? Или так разозлился? - Рамси? - спросил он тихо и неожиданно для самого себя коснулся рукой его плеча. Тот дернулся и уставился на Теона, не видя его. Глаза были непривычно темными - расширенные зрачки заполнили почти всю бледную радужку. Дыхание тяжело поднимало грудь. Теон натянул на ноги мех, и в это мгновение Рамси явно узнал его. - Я здесь оказался из-за тебя, - вдруг сказал он глухо и отчетливо. Теон в одно движение прижался к холодной стене. Рамси жадно, но без особой угрозы осмотрел его, потом уставился на собственную ладонь, блестевшую влагой между пальцами. - Такое было раньше? – в вопросе смешались угроза и удивление. Милорд явно не знал, как к этому отнестись. Случилось то, что он не планировал. Что заслужила его собственность? Наказание или награду? Озадаченное разглядывание пальцев выглядело забавно. Я бы рассмеялся, если бы... Мысль осталась незаконченной. Не в силах сдержаться, Теон хмыкнул, потом прыснул и захохотал, сползая на кровать. Он смеялся, почти захлебываясь, и не мог остановиться, словно опять поймал то чудесное состояние, когда ощущения заполняют тебя до отказа, не оставляя ни одной посторонней мысли, когда ни страха, ни самого Рамси просто не существует. Но милорд был все еще здесь. Пальцы легли на горло и сжали, воздух стал просвистываться с трудом, и смех затих сам собой. - Мне нужен ответ, а не твой идиотский смех. Теон судорожно вдохнул и просипел: - Нет. Рамси как-то удовлетворенно кивнул и, не разжимая пальцев, наклонился к самому уху. - Ты извивался на моем члене, как сучка, - он мазнул влажными губами по мочке, - как похотливая сучка. Моя сучка. Запомни это. Теон скривился и отвернул голову, то, что показалось чем-то невероятным в его жизни, за одну фразу превратилось в привычное унижение. Рамси повел руку вниз: от шеи к груди, животу и ниже. Влажно проскользил ладонью в паху, втиснул пальцы между ягодицами и глубже. - Мне это понравилось. Как ты это делал. Сам… Это было так… по-настоящему. Ты повторишь. Рамси смотрел почти ласково, но Теон чувствовал, как все в нем каменеет. Все, что бы ни происходило, милорд безошибочным чутьем ставил под свой контроль. - После того, как ты меня будешь душить? Или резать? Это вряд ли. Лучше забыть об этом, как о случайности. - Забыть? – нахмурился Рамси. - Еще раз со мной такая шутка не пройдет. Я теперь знаю, как оказался здесь. И вспомню все остальное. А если не вспомню, то вырежу это вместе с… Рамси оторвался от Теона, лицо помрачнело, взгляд опять стал пустым и отсутствующим. Он выдернул пальцы из теоновой натруженной за вечер задницы. Теон решил, что лучше ни о чем не спрашивать, так было спокойнее и, возможно, Рамси сейчас просто уйдет. Только следил за его движениями из-под ресниц. Они как обычно были резкими, стремительными. Рамси вывернул рубаху, чуть не порвав ее у горла. Когда его рука, поднялась и нырнула в рукав, стали отчетливо видны подсохшие кровавые разводы по правому боку. Как они могли попасть туда с разрезанного предплечья? Тело Рамси стало более поджарым, даже красивым, но запущенным – отчетливый запах пота, воспаленный порез на бедре, ногти на пальцах были изгрызены и с красноватой каймой от ободранных заусенец. Интересно, когда он последний раз мыл то, что в меня засовывал. Хотя о чем я? Теперь он играет роль Вонючки. Пока правая нога путалась в штанине, Рамси болезненно морщился и еще резче дергал на бедра затертую кожу. У кровати громыхнул задетый голой ногою сапог. И Рамси неустойчиво качнулся, возясь с перепутанными тесемками. Теон забрался глубже под мех, удивляясь собственному любопытству, тому, что следить за этими сборами было занятно и не страшно. - Не пялься на меня, - резко бросил Рамси и ухватил за рукоять ножа, воткнутого в стену. Теон замер и весь подобрался. Как он мог забыть об этом дерьме прямо над его головой? Рамси с силой вырвал нож и долго посмотрел на свернувшегося под мехом Теона. - Не бойся, - сказал он с ласковым удовольствием, - я не собираюсь резать. Ты себя правильно ведешь. Пока. Он потрепал его по щеке таким хорошо знакомым жестом удовлетворенного хозяина, подхватил куртку и вышел, тихо прикрыв дверь. Правильно? Хорошо, что ты так думаешь. Уверен, что все контролируешь. Но для меня многое изменилось. Твои роли и маски, мое место здесь, реакции твоего и моего тела. Улыбка коснулась губ Теона, бессмысленная, ни к чему собственно не относящаяся. Он закрыл глаза и отпустил свое сознание. Синее море уходило от ног вдаль и смыкалось с пронзительно голубым небом. Он поднял голову к согревающему солнцу. Это было так много для него, и так хорошо. Через край. Теон проснулся от внезапного стука в дверь. Почему он не закрыл ее вслед за Рамси? Смог бы тогда спокойно одеться. А сейчас могут и распахнуть внезапно. Был уверен, что никто к нему не придет среди ночи, кроме одного, от кого не было смысла прятаться. Теон подскочил, стараясь плотнее замотаться в мех. - Да, открыто, - в собственном голосе послышалось что-то весьма похожее на панику. Дверь скрипнула. Лицо Атласа напоминало каменные изваяния Винтерфелла, если бы не игривые кудряшки и поблескивающие искорками гнева глаза. - Лорд-командующий требует Теона Грейджоя в свой кабинет? - Это то есть меня? – не удержался он от ухмылки, так значительно звучало сообщение. - Слава старым богам, никого другого с таким именем у нас нет. Теперь Теон смутился и сдвинул голые ступни в сторону, за стоящие на полу сапоги. Спасибо не уточнил, что и с таким прозвищем - никого. - Я сейчас оденусь и сразу приду. Зачем он понадобился Джону, спросить решительности не хватило. Атлас холодно кивнул и закрыл дверь со звучным хлопком. Теон сбросил покрывало. Было бы не лишним помыться. Засохшее семя, собственное и чужое, пот и корка крови от плеча до запястья. Порез болел, как в общем и остальное тело. Надо всегда держать ведро с водой, а еще, видимо, и бинты в ожидании, что придет Рамси. Он должен это как-то изменить. Но как? Смог бы он его убить? Хотя бы застрелить издалека. Еще не открыв дверь к лорду-командующему, Теон услышал рокочущий голос Тормунда и привычно растерялся. В комнате оказался не только Отец Тысяч, но Кожаный, Рори и еще тот самый дозорный, что обещал притопить его, если встретит в банях. Наверное, лорд-стюард? Может, первый строитель? Рабочий стол был отодвинут от стены, и на нем лежала карта. У стола на лавках расположились офицеры лорда-командующего. В стороне, казалось, никого и ничего не замечая, кроме язычков крошечного пламени в каменной нише, неподвижно выпрямившись, сидела в кресле красная жрица. Джо имел вид решительный и собранный и, опираясь на край стола, внимательно слушал, что ему говорили. Теон, чувствуя неуверенность и предательскую слабость в коленях, замер около двери. - Эти упыри за Стеной только и могут, что царапать лед голыми костями, - закончил Тормунд. Джон кивнул и посмотрел на Теона. - Проходи и садись. Теону очень хотелось спросить, почему его вообще сюда позвали. Если Джон считает нужным с ним поговорить, он мог бы подождать за дверью, пока командующий освободиться. Тем более, что знакомец из бани бросил на него такой взгляд, словно едва сдерживается, чтобы не сплюнуть на пол. Тормунд, слава богу, его просто проигнорировал, что в принципе было неплохо. Опустив глаза, Теон подошел и сел на край лавки, подальше от остальных. Даже, когда он был Вонючкой и присутствовал при разговоре хозяина с его гостями, он не чувствовал себя более лишним. - То есть ты считаешь, что они не представляют никакой угрозы? - Разве что процарапаются насквозь, - гоготнул Тормунд. – Кто их знает, - они тупые, но упорные. - Что думают остальные? - Без пауков и Иных им через Стену не перебраться, - пожал плечами Кожаный. – Более того, пока еще есть свет днем, мы можем их собрать в кучу и сжечь. - Почему их так мало, и почему нет пауков и Белых ходоков? - Видимо, им есть чем заняться поинтереснее, чем колупать Стену у Черного замка. - Это чем, например? - Кто поймет этих ледяных тварей? Нет их, и слава древним богам. Теон рассматривал трещину, идущую вдоль рассохшейся столешницы, изломанную длинную, как русло реки, которое то расширяется, то сужается, глухо шумит студеной водой. Ему хотелось провести по ней пальцем, почувствовать шероховатость дерева или сковырнуть ногтем чуть отошедшую от трещины щепку, словно расширяя русло, но он сдержался. Одернул себя, напоминая, что не под столом Дредфорта. Все-таки ничего удивительного, что вольный народ так часто проигрывал вестеросцам. Одичалые, как дети, не думают об опасности, пока она не возникнет перед самым носом, а тогда и думать поздно, только героически погибнуть или бежать. Пока Иных нет – нечего бояться. Теон им почти завидовал. Даже от незримого присутствия Рамси он так и не мог до конца избавиться. Всегда ждал и предчувствовал появление. - Владыка Тьма следит за нами глазами Холода и Ужаса. Все, что он делает, исполнено смысла. Ожиданием, лорд Сноу, не выигрывают великие битвы. А битва грядет. Она близко. Я вижу это в огне. Мелисандра двигалась вокруг стола плавно и медленно, как волна тепла от жаркого очага, которая сначала согревает бедра и руки, а потом от нее пылает лицо. - Ваш рубеж не должен быть пройден Тьмой, - молочно белая рука слегка коснулась карты. Округлые, изящные ногти были красными, как его собственная запекшаяся кровь на пальцах Рамси. Теона передернуло. - Может, Владыка подсказал, в каком именно месте он собирается проходить рубеж? – раздраженно спросил Джон. - Видения неясные. Но, где бы ты не оказался, Джон Сноу, Светозарный должен быть с тобой и тот, кого нет и тот, кто хочет… - Мелисандра, я понимаю, что благодаря тебе остался в живых, - устало вздохнул Джон, - но эти бесконечные непонятные предсказания только все усложняют. Оставь себе богов и дай нам заняться мертвецами и защитой Стены и людей. - Ты не понимаешь, лорд Сноу, какие силы вступают в.. - Хватит, - Джон ударил по столу с такой силой, что Теон инстинктивно сжался и сцепил пальцы. Мелисандра резко развернулась, медные локоны взлетели, как от порыва ветра, и жрица пошла обратно к креслу. - Что ты от нас хочешь, Джон? - устало спросил Кожаный. - Теон, - Джон обратился внезапно и требовательно, - расскажи, что ты думаешь. То, о чем говорил вчера. Это было нечестно. Теона так и подмывало сказать, что он собственно ничего и не думает. В целом это было правдой, его занимали куда более прозаические вещи. Джон и сам прекрасно знал то, что мог рассказать Теон, сам высказал догадку про Сумеречную башню и с легкостью обошелся бы на этом совете без него. Но он всегда был упрямым и занудно последовательным. Видимо, это и есть его «начинай с простого». Теон поднялся и встретил презрительный взгляд Рори. - Почему я должен слушать Перевертыша, Сноу? – рыкнул Тормунд. - Почему он вообще находится здесь? – это был дозорный из бань. Кожаный поковырял ногтем мизинца в переднем зубе и испытывающее уставился на Теона. - Вам, кажется, больше нечего сказать по делу? - прищурился Джон. – А здесь пока я решаю, кого слушать. Теон набрал побольше воздуха и, преодолевая легкую дрожь в голосе, напомнил об огромном количестве мертвецов в реке и о направлении течения. Потом вернулся к Черной башне, которую атаковали так слабо и неубедительно, а это наводит на определенные мысли. Протолкнув комок в горле, сказал, что происходящее здесь, скорее всего только отвлекающий маневр, и главный удар будет совсем в другом месте. Возможно, где-то совсем на западе у Моста Черепов. Закончив, он посмотрел на Джона. Тот кивнул одобрительно. Теон сел и едва сдержался, чтобы не скривиться – задница отчаянно заныла. Веха его жизни. Сначала без устали трахал он сам, а теперь также трахают его. А вот в обратную сторону уже не получится. Странная мысль после выступления на военном совете лорда-командующего. - Сумеречная башня и Западный Дозор-у-моста? А Перевертыш говорит разумные вещи, - прогудел Тормунд и погрузил пятерню в бородищу. - Если говорит, - усмехнулся Кожаный, - а то и предпочитает отмалчиваться. - Змея, может, тоже умна, но умен ли тот, кто пускает ее в дом? - У нас здесь совет, лорд-стюард, а не суд над Теоном Грейджоем. Поэтому хотелось бы услышать конкретные предложения по защите Черного замка и, весьма вероятно, Сумеречной башни и Моста Черепов. Я отправил на запад ворона, но боюсь, ожидая вестей, мы опоздаем. В разгоревшемся споре Теон не принимал участия, поскольку Джон к нему напрямую не обращался, а частью этого сборища он себя вовсе не чувствовал. Зато чувствовал внимательный взгляд Мелисандры . Она перемещалась за спиной Джона от стены к стене плавно, чуть раскачиваясь, играя каждым изгибом тела. Ее, казалось, совершенно не интересовали подробности военной операции, те, кто останется, а кто отправится на запад. В длинных нервных пальцах она крутила медный локон, опускавшийся на высокую грудь. И смотрела на него вопросительно и испытывающее. В ней и ее внимании к нему было что-то пугающее, но Теон вдруг подумал о том, что бы он увидел, задрав ее юбки на голову, закрыв тяжелым бархатом ее дьявольские красные глаза, чтобы видеть только длинные обнаженные ноги. Была ли между ее бедер та же шелковая медь, что и над белой грудью, и какое невероятное пекло могло быть у красной жрицы внутри. То, что уже не ощутить. Щеки загорелись, обрубки пальцев заныли. Почему пальцев? Ими я мог бы еще справиться. Он опустил глаза и сжал кулаки. Иначе уже не получится. Словно прочитав его мысли, она подошла и наклонилась к нему. - Ты тот, кого нет, лорд Теон. Причина того, что произошло и произойдет. Надеюсь, ты понимаешь, что это значит? Теон не понимал. Жар отступил, обернувшись холодом и нехорошим предчувствием. - Теон, так не честно, ты притащил мне крошечный лук? У тебя гораздо больше. - А тебе сколько лет интересно? - Много. Больше десяти. - Да ну. Тебе и восьми то наверное нет. - Я просто очень худой. Меня надо лучше кормить. - Хорошо, как только откормим, возьмешь большой лук, а пока такой для недокормленных. У меня тоже не намного больше. Лерас недовольно фыркнул и взялся за оружие. Недолго думая, ухватил стрелу и стал прилаживать ее к тетиве. Теон с любопытством следил за движениями. Натянув лук, мальчишка вскинул рукоять в сторону соломенной мишени и стал старательно прицеливаться. Стрела ушла в сторону. - Может, тебе показать, как это делается? - Сначала сам хоть раз попади, а я посмотрю, - отрезал мальчишка с наглым пренебрежением. - Хорошо, но если я попаду, и ты захочешь узнать, как у меня получается, то я тебе покажу только при одном условии. - Каком же? - Ты отправишься мыться в бани сегодня же. - С тобой? - Посмотрим, - смутился Теон и потянулся за стрелой. Короткий день был где-то на середине. Дозорные были расписаны по делам и обязанностям. Большая часть разведчиков и строителей вычищала пространство у Стены от напавших на них накануне трупов, запасали древесину. Другие готовили оружие, припасы и снаряжение для похода на запад, о чем еще утром было решено на совете. Теон просил Джона дать ему какое-нибудь мало-мальски осмысленное поручение, но получил жесткое предписание проводить затяжные тренировки в трапезной с короткими выходами на стрельбище. Что он честно и делал, заглянув правда на часок в конюшню, чтобы промять и почистить Облако и перекинуться парой слов с Вартом. Рамси он не встретил нигде. Даже в трапезной, где никто не обратил на него внимания, и он в одиночестве съел за дальним столом кашу, а потом кусок теплого горохового пирога. На тренировочной площадке у арсенала были только подростки. Теон, чувствуя стыд и неловкость, сделал большой круг, чтобы, не пересекая площадку, войти в арсенал. Лук, который ему вчера выдал Кожаный, был тяжеловат для него, и Теон хотел отыскать что-нибудь полегче, себе по руке. В арсенале были дозорные, они переговаривались, перебирали и чистили оружие. Теон пошел вдоль стены, не поднимая глаз, стараясь оставаться незаметным. Это мучительное ощущение, что ему не место среди обычных людей, воспитанное Рамси в Вонючке, накатывало на него периодически вместе с паникой и стыдом Перевертыша, особенно когда его окружали незнакомцы, или там, где его появление не предполагалось, как шаг в сторону от псарни. Поход сюда был для Теона еще одной простой и очень трудной вещью. Он заранее расспрашивал у Варта, где он может найти луки, если сам пойдет в арсенал. - Смотри, эта гадина и сюда заползла, – его заметили, и он услышал смачный плевок. Но в целом, все оказалось вполне терпимо и не сложно. Когда он выходил с луком, его поймал Лерас и заявил о своем желании учиться стрелять. Пришлось вернуться обратно по тому же пути. Не отрывая взгляд от мишени, Теон встал ровнее, установил стрелу и слегка натянул тетиву. Соломенная голова стояла перед его глазами, локоть послушно уходил назад. Левая рука двигалась навстречу цели, ему казалось, что он опирается на раздвигающиеся лук и тетиву. Тело, словно внезапно проснувшись, слушалось его. Конец движения и выстрел. Стрела взвилась и вошла в соломенное чучело. Теон сразу взял следующую, а потом еще одну. Надо сделать не меньше десяти выстрелов за заход. - Ты попадаешь, но совсем не целишься, - обижено заявил мальчишка. - Ты должен меня научить. Теон опустил лук. Плечо ныло, руки подрагивали от напряжения. - Знаешь, целиться совершенно не надо. Все дело в считалке, которую я произношу у себя в голове. И когда говорю ее правильно, - попадаю. Глаза Лераса округлились. - Ты меня научишь этой считалке? - Конечно, - согласился Теон и заметил мнущихся недалеко от них двух подростков, - пойдем, прогуляемся. Я никогда не был на Стене. Когда мы туда доберемся, я расскажу тебе эту считалку. Лерас протянул руку, и Теон повел его прочь, вспоминая Джейн, ее узкую холодную ладошку, легкость хрупкого тела на плече. Он ничего не знает о ней. Может, это и к лучшему, пока рядом с ним есть Рамси. Дневной свет помутнел, и Стена выглядела серой и неприветливой. Зигзаг деревянной лестницы уходил вверх однообразными изгибами. Подниматься слишком высоко и долго. Теон чувствовал себя основательно промерзшим после в общем-то недолгого пребывания на тренировочной площадке, а замотанный в слои меха и кожи Лерас имел бравый вид, но красный нос. Залезть в клетку и подергать свисающую веревку станет слишком большой наглостью со стороны Перевертыша. - Теон? – рядом стоял Джон. Тяжелый капюшон накрывал голову, падал на поднятый воротник. На его бедре висел меч с уже знакомой Теону рукоятью. Джон поймал его взгляд. - Мелисандра заставляет меня таскать это древнее чудище и ожидать какого-то волшебного преображения. А мне все кажется, что Станнис наблюдает за мной и скрипит зубами от негодования. - Вряд ли. Скорее стучит от холода. Джон рассмеялся. - Поднимешься? - Хотелось бы. Но очень высоко, и я не один. - Он со мной, - со значением сообщил Лерас, который уже оглядел лорда-командующего с ног до головы. – Ты что тот самый Сноу, которого заперли в башне командующего? Я думал, ты давно зарос грибами или сам превратился в гриб. - Никто меня не запирал, - обиженно сообщил Джон. – И грибов на мне нет. - Мать мне говорила, что грибы растут там, где сыро, темно и никто не ходит. Если ты не зарос грибами, значит у тебя много дров, что просушить свою башню, и в комнате всегда кто-то топчется. - Угадал. Топчется Тормунд. Теон, где ты взял этого оборванца и нахала? - В конюшне. Меня он вообще уродом называет. Хотя тут он прав. - Я и тут прав и там. Я везде прав, - надулся Лерас. Джон дернул несколько раз за веревку, потом открыл дверь в клетку, и они вошли. Через какое-то время клетка дернулась и короткими рывками пошла вверх. Двое дежурных охраны, сопровождавших Джона, остались внизу. Теону это не очень понравилось. Постройки Черного замка постепенно уменьшались и размывались серостью сумерек. Сверху все казалось беспорядочно разбросанным, как после игры детей на поляне. Пустые оконные проемы, обвалившиеся местами стены, почерневшая голова башни лорда-командующего. Следы борьбы за выживание. А вокруг неуютные белые холмы. - Когда я только приехал сюда, сверху мне все казалось величественным. Уже тогда везде было запустение, но мне не хотелось его замечать, - задумчиво сказал Джон. - А сейчас? - Сейчас я вижу только запустение. А смотреть мне на это не хочется. - Ты всегда любил выискивать неприятную правду. И напоминать о ней себе и остальным каждую секунду. - А ты предпочитал ее не замечать. - Теперь не получается, даже если хочу. Она ко мне приклеилась, не отодрать. Джон кивнул и промолчал. Клетка соскользнула в сторону и опустилась у ворота. Ветер наверху был свирепый, приходилось склоняться ему навстречу, чтобы держать равновесие. Он ухватил за плечо Лераса, который, запрятав лицо в мех, жался сбоку. Все величественные и возвышенные картины о том, как Теон окинет взглядом великолепные просторы, моментально выдуло из головы. - Зачем ты сюда поднялся, Джон? - Не знаю, хочу понять, что мне делать дальше. А ты? - Что-то в том же роде. И посмотреть на то, что за Стеной. - Ты поднялся, чтобы рассказать мне считалку, - сквозь слой меха заявил Лерас. - Считалку? Не думал, что Теон Грейджой знает хоть какие-то считалки. - Ну, одну знаю. Когда они подошли к северному краю, ветер, казалось, притих, давая осмотреть впечатляющую панораму. Прогалина внизу выглядела совсем небольшой, в то время как Зачарованному лесу с подъемами и спусками холмов не было конца. Хотя сверху он казался вполне безобидным, припорошенным, захваченным снегом. Всесильными здесь в сумерках севера были только зима и холод. У подножья стены горел огромный костер – видимо, собранные при дневном свете мертвецы. Людей вокруг него уже не было. Теон представил, как яростно трещало пламя внизу, но здесь было очень тихо. - Как тебе край земли? Впечатляет? – чуть насмешливо спросил Джон. - Высоко очень. Пока будешь падать, успеешь полетать. - Летают к горизонту, Теон. А вертикально вниз только со сломанными крыльями. Быстро и больно. Теон усмехнулся. К горизонту – это для Старков. - Так вот о считалке, - Теон присел на корточки около Лераса. – Когда ты натягиваешь тетиву и поднимаешь лук, нужно смотреть на цель сразу двумя глазами, а чтобы попасть, говорить про себя такие слова: Раз, два, три, четыре, пять, Будем мы с тобой считать, Раз – над нами ходят тучи Два – растет в земле трава А у птиц, что пролетают Есть волшебные слова Три - коль в небо ты взмываешь, Будет ветер и вода А четыре - в лес ворвешься, Там листва и мошкара Пять - и вниз ты устремишься, Там лежит земная твердь Улетай, куда захочешь, Чтоб стрелою песнь пропеть. Лерас все внимательно прослушал, а потом выпятил нижнюю губу и с сомнением заявил: - Она очень длинная, у меня руки устанут, пока я это буду бубнить. - А ты начинай заранее. И совсем не обязательно считать ее до конца. Как поднял лук до цели, стреляй. Джон расхохотался. - Никогда бы не подумал, что ты можешь помнить такое. Считалка из детства. Кто же ее мне рассказывал? - Это.., - начал Теон и запнулся. Смешной считалке очень давно научил его Родрик Кассель. Это было, когда Теон только увлекся луком и мог проводить день за днем около мишеней. Тогда он повторял ее про себя много раз, она помогала отвлечься от всего и сосредоточиться на цели. С тех пор он помнил считалку и иногда, почти не задумываясь, произносил. Джон смотрел с веселым любопытством, ожидая ответа, а у Теона спазмом схватило горло. Жестокий порыв ветра обжег холодом лицо. Теон встал и отошел от края Стены. Глаза наполнились слезами. - Что с тобой? – удивленно спросил Джон. – Ты словно призрака увидел за Стеной. - Нет, ничего, - просипел он, не узнавая свой голос. – Извини. Я лучше пойду. Спущусь сам, по лестнице. А вы возвращайтесь в клетке. Он развернулся и быстро пошел. Последнее, что увидел Теон, - это как Лерас взял за руку Джона. Он спускался один и очень долго по бесконечным деревянным пролетам. Здесь он словно был вне собственной жизни, не в прошлом и не в настоящем. В этом замораживающем время холоде и в одиночестве он мог представить себе все, что угодно: что он еще ребенок со стрелами и детской считалкой, или скачет рядом с улыбающимся Роббом, или плывет на корабле в Пайк. И ничего еще не случилось страшного и непоправимого, и если он останется здесь, на этих ступенях, то никогда и не случится. Мир внизу был сложным и страшным. Он раз за разом обнажал неприятную правду о Теоне Грейджое. Пять – и вниз ты устремишься, там лежит земная твердь. И кроме всех правд о нем, одна была не известна никому, - там, внизу, его ждал Рамси. И Теон спускался прямо к нему и не знал, как это изменить. Как только он вошел в комнату, Рамси в два шага оказался рядом и обхватил его руками. Сначала сдавил, властно прощупывая сквозь слои одежды. Потом сдернул плащ и забрался руками под куртку. Теон прикрыл глаза, не мешая исследовать собственное тело. В целом было тепло и даже приятно, хотя по обыкновению Рамси сжимал и сдавливал так, словно месил крутое тесто. Теон видел, как это делали кухарки в Винтерфелле. С нажимом, меняя форму. Сдернув куртку и рубашку, Рамси развернул его и прижал бедрами к столу, напирая сзади всем телом и почти каменным членом под шнуровкой. Штаны Теона с распущенными тесемками медленно сползли к коленям, и милорд надавил на его плечи, заставляя опуститься локтями на стол. Жесткие руки прошлись по бокам сверху вниз, а потом нырнули к внутренней стороне бедер. С силой провели от коленей к промежности. Ноги внезапно ослабли. Теон смотрел на край стола и вспоминал другой край, ледяной, с которого ему было не страшно упасть. Он чувствовал, как кровь все быстрее стучит в висках. Влажный рот впился в его лопатку, от неожиданности Теон дернулся и ощутил, как горячий член прошелся по его промежности. - Сведи ноги, - глухо приказал Рамси. Теон подчинился, сжимая между бедер напряженную плоть. Раскачиваясь, милорд стал гладить его ладонью по спине. Сверху вниз, а потом еще и еще раз. Это было неожиданно и расслабляло. Большой палец вошел Теону в рот, нырнул под язык, за щеку, а потом оказался между ягодиц. Короткими толчками Рамси стал пропихивать его вовнутрь, продолжая двигаться и гладить другой рукой по спине. Член свободно скользил между ногами. Тело следовало за ритмом движений. Теон, прогибаясь, опустил голову на стол. - А знаешь, - жаркий шепот защекотал ухо, - я видел на своих пальцах кровь твоей сестры. Ее, кажется, зовут Аша?