Скольжение

- А знаешь, - он наклонился как можно ниже, не убирая ладонь с середины спины, - я видел на своих пальцах кровь твоей сестры. Ее, кажется, зовут Аша? Теон дернулся навстречу крепко удерживающей его руке, потом попытался отпрянуть, вывернуться в сторону. Но Рамси ждал этого. Освободив вторую руку и крепко сжав бедро, он навалился на Перевертыша всем телом. - Слезь с меня урод, - в полузадушенном хрипе звучала ярость и слезы, - Что ты с ней сделал? Ты убил Ашу? Вдавленный своей костлявой грудью в плохо обструганный стол, Теон снова дернулся, ладони скользнули по столу в попытке оттолкнуться. Рамси отчетливо представил, как занозы, протыкая кожу, входят в нее серыми прожилками. Беспомощное отчаяние Теона отзывалось дрожью удовольствия в животе. Нежность к этому поломанному телу - его собственности, распластанной на столе, захлестывала Рамси, и он едва сдерживался, чтобы не вставить Теону - член все еще упирался в мошонку. Он сделает, что я скажу. Если пара слов о сестре, и он посмел назвать меня уродом, то сделает все. Но сначала я его трахну. - Тише, не дергайся. Разве я сказал, что убил ее? Или порезал? Я ничего ей не сделал. Твоя долбанутая сестричка жива. - Ты врешь. Что с ней? Ты сказал про кровь на пальцах, – он напряженно замер под Рамси. Теплый, чуть дрожащий. Пряный запах его пота щекотал ноздри, и рождал тепло в груди. - Ну, может, я спас ее? Вынес на руках с поля боя? - Ты!? – Теон снова попытался вырваться. - Не волнуйся. Она жива и здорова, но разве что была немного ранена. Я кое-что вспомнил вчера. И кое-что про твою сестру, чего ты еще не знаешь. - Войско Станниса разбито? Она попала в плен к Болтонам? - Хм-м, - протянул Рамси неопределенно. Рука прошлась по гладкой коже худого бедра, нога послушно дрогнула, - я расскажу тебе, если будешь правильно себя вести. Рамси приподнялся, плечи Теона напряглись, но, несмотря на явное желание встать, он не сдвинулся с места. - Почему я должен тебе верить? - А почему и нет? Хотя это тебе решать, - он оторвался от стола и бросил резко: - Стой так. Рамси присел, рассматривая покрытые синяками ягодицы, светящуюся нежно-розовым полосу от снятой на бедре кожи, чуть согнутые и сведенные ноги. Хороший вид. На ляжках сзади не было никаких шрамов. Жаль. Ниже ягодиц разбросаны темные волоски. Штаны лежали вокруг спрятанных сейчас, но узких, как он отчетливо помнил, ступней, немного укороченных из-за пальцев, и красивых. Обхватив худую лодыжку, Рамси высвободил сначала одну ногу из штанины, потом другую. Подтянул их к себе и развел в стороны, заставляя Теона сползти со стола ниже, освободить живот, опираясь теперь о стол только грудью. Под коленями кожа была особенно нежная, гладкая, слабый пульс можно было прощупать в мягкой податливой впадине. От прикосновения пальцев нога слегка подогнулась, и Рамси не выдержал, вцепился губами, зубами в это уязвимое место. Теон резко вскрикнул, потом застонал от боли. От таких звуков еще требовательней заныло в паху. С трудом оторвавшись, Рамси потрогал пальцами впечатавшийся красный круг собственных зубов. Как ожерелье или клеймо. Жаль, что оно быстро исчезнет, не оставив даже заметных шрамов. Было бы хорошо, если бы Теон носил такие украшения от него под коленями всю свою жизнь, до самого конца. Рамси поднялся. Под костлявым крестцом приглашающе расширялась темная ложбинка ягодиц. Готовая для него. Пара пальцев напрашивалась вовнутрь. Или рука? - Хорошо стоишь. Так и стой, только прогнись, - и он сильно надавил ладонью на его поясницу. Над изогнутой спиной худой зад выглядел еще более жаждущим. Рамси плюнул на руку и медленно нащупал вход пальцем. - Хочешь подробности о сестре? – он медленно загонял палец во внутрь, а Теон морщился и резко вдыхал воздух. – Я тебе расскажу, если мы немного поиграем. - Чего ты хочешь от меня? Следом за первым пальцем вошел второй. Тело было напряженным, не таким как вчера. Может, я поторопился с заготовленной фразой. Ведь сегодня, с самого сначала, Теон, казалось, поддавался ему, отвечал. - Я хочу тебя, как обычно. - Ты меня имеешь, как обычно. Как всегда. Сложно возразить, когда рука наполовину вдавлена в ягодицы, а пальцы, только их вынешь - снова затягивает в плотную горячую ловушку. Но приносить удовольствие он никогда не стремился, поэтому и начинать смысла не было. Его собственное предельное возбуждение требовало разрядки. - Не совсем. Я сейчас перестану это делать. И отойду. Хочу, чтобы ты заставил меня поверить, что именно ты хочешь, а не наоборот. Чем более убедительной шлюхой ты будешь, тем больше я тебе заплачу. Расскажу все подробности о леди железнородная задница - Аше Грейджой. - Зачем мне это делать? Я все равно не поверю ни одному твоему лживому слову. - Хорошо, - он вытащил пальцы и провел ладонью по прохладному заду. - Тогда я тебя оттрахаю сам и не скажу ни единого слова. Так будет лучше? Теон молчал. Рамси отошел от него, удивляясь собственной, наконец-то вернувшейся уверенности. Душащее желание последних дней изрезать в лоскуты всех живых по эту сторону Стены отступило, как только он понял, что будет делать дальше. Его веселил азарт. Эта маленькая игра с Теоном будет приятной прелюдией большой игры с ним. Рамси опустился на кровать и вопросительно посмотрел на Перевертыша, который уже стоял, развернувшись к нему, опираясь о стол рукой. Вид у него был неуверенный, в глазах отражалась тревога. - Приступай и прояви фантазию, - Рамси улыбнулся широко и, как ему казалось, ободряюще. Он чуял слабость Теона, его сомнения, страхи, подгибающиеся колени, всю паутину зависимостей, которую Перевертыш таскал за собой, и в которой вязли все его попытки сопротивляться. История про Ашу - лишь дополнительный шлепок. Он все равно бы подчинился. Он – мой. - Шлюха с фантазией, значит? Хорошо, милорд, - Теон медленно растянул губы, обнажив расколотые зубы. И в три быстрых шага оказавшись около Рамси, толкнул его с силой на кровать. Сердце тревожно стукнуло. Может зря я? Он ни за что бы не рассказал Перевертышу всю правду про его сучью сестрицу. Если бы Рамси знал, что все так кончится, он никогда бы к этой ведьме не приблизился, разве что к скованной, чтобы срезать лоскут. Подождать пока заживет и срезать следующий. Или не ждать, чтобы кровь сочилась из нее медленными каплями постоянно, пока не вытекла бы вся. Когда они атаковали Станниса, Рамси уже не мог здраво мыслить, ему хотелось самолично вырезать каждого доползшего с самозваным королем до этой ничтожной деревеньки. Больше двух дней марша по промерзшему Волчему лесу казались бесконечно долгим ожиданием. Он был не в состоянии даже вздремнуть ненадолго. Сердце осатанело колотилось, кусок не лез в горло, и он гнал северян вперед. Рамси не особо разбирался в воинском искусстве, но знал, что внезапность нападения может лишить противника многих преимуществ. Почти всех. Они вышли прямо к большому озеру, даже не наткнувшись на караулы, видимо, Станнис решил, что ничего его лучше не защитит, чем выросшие вокруг жалкого лагеря сугробы или был уверен, что Болтоны не покинут Винтерфелл ради сомнительного удовольствия отморозить задницы. И так бы оно и было, если бы не… Все смешалось очень быстро. Люди, выбиравшиеся в панике из палаток, отчаянные крики и ржание лошадей, хотя последних было не так много. Бой шел сразу в нескольких местах, но Рамси следовал за инстинктом, прямо к башенке, смутно виднеющейся в утренней морозной дымке, где мелькали рыцарские штандарты. Если он найдет, что ищет, то где-то там… Он рубил мечом, уже плохо понимая, где свои, где чужие. Снег под его ногами был кровавым, и это радовало, потому что белый ему опротивел. В жизнь возвращалось хоть что-то осмысленное. Главное найти того, кто может ответить на его вопросы, а еще лучше быстрее прирезать Станниса, чтобы все успокоилось, и можно было бы обшарить лагерь и найти… Срываясь на визг, кто-то кричал рядом, что ранили короля. Рамси какой-то миг не мог сообразить, о ком идет речь, и что здесь могут делать короли. Голоса с трудом пробивались сквозь грохот крови в ушах. Его кто-то схватил за плечо и потянул в сторону. Но он отпихнул руку и наклонился к лежащему на снегу мечу, тот слабо светился в местах, где его не покрывала замерзающая кровь. Станнис отступал, а Кислый Алин в изодранном плаще, трясущийся то ли холода, то ли от возбуждения, заискивающе смотрел в глаза и бормотал, что они немного опоздали. Что леди Арью отправили к Стене сразу, как начался бой. Рамси старался не задерживаться в этом заваленном трупами месте, был уверен, что догонит беглецов в течение одного дня, максимум - двух. С ним был только небольшой отряд – человек пятнадцать его собственных парней. Они двигались невероятно медленно, измотанный переходами и битвой Кровавый вяз и всхрапывал зло и недовольно. Рамси все всматривался в белое марево впереди, ему постоянно казалось, что там мелькает что-то темное, возможно, лошади и черные плащи братьев бастарда Сноу. Но каждый раз это движение между застывших деревьев оказывалось иллюзией. Мутные тени рождались и исчезали в его голове. Кто-то робко заикнулся о перекусе, костре и палатке, но Рамси только рыкнул, не узнавая собственный голос. На заснеженных холмах, между островками леса, ветер дул так свирепо, что лицо мгновенно зарастало ледяной коркой, и смотреть вперед не было никакой возможности. Глаза, не защищенные веками, отчаянно слезились. Приходилось отворачиваться, надеясь, что неуверенно бредущий Кровавый не рухнет под ним. Когда стало совсем темно, он сдался и приказал разбить палатки. Двоих они потеряли где-то по дороге. Самое правильное - повернуть обратно. Голос лорда Русе презрительно скрипел в голове. Отряд не был снаряжен для длинного перехода, а еще он бросил часть собственного войска разбирать трупы в оставленных Станнисом хибарах. Если бы Рамси вцепился в хвост Станнису и добил бы этого оленевода, отец бы его одобрил. Или если бы сумел вернуть траханную жену. Но, похоже, из всех возможных добычей при нем был только тусклый меч. Если он вернется лишь с железякой, лорд Болтон подробно расскажет ему о его рождении, месте и будущих перспективах. Огонь на ветру разгорался нехотя, палатки устанавливались трудно. Полотнище вырывало из негнущихся рук, залепляло глаза неостановимо несущимся снегом. Деймон непрерывно сквернословил и отводил глаза от своего милорда. Рамси уже решил, что завтра они вернутся. Но утром солнце зажелтело на чистом небе, ветер притих, а снежная дорога многообещающе засверкала на свету. И они пошли дальше. Погода испортилась невероятно быстро. - Милорд, вы уверены, что они проходили здесь? Мы нигде не видели следов большого отряда, - Рамси казалось, что Кислый Алин хнычет всю дорогу. - На таком снегу следы надолго не остаются. - Тогда мы отстали от них слишком сильно. И у нас нет провизии. - Заткнись, - он ударил его тыльной стороной ладони в лицо. Не особо сильно, но замерзшие сопли выплеснули на щеку. Можно, в конце концов, съесть его за то, что проворонил имущество хозяина, дремал под дверью, мечтая, куда бы вечером вставить свой хер. Хотелось вплеснуть в глотку чего-нибудь крепкого, забористого, но в седельных сумках, на самом их дне, болтались только остатки вяленной конины. Если сейчас повернуть, удастся дотянуть до Винтерфелла. Или, как вариант, добраться до Дредфорта. Возможно, там еще остался в темницах хоть кто-то, способный утолить его жажду. Залитый кровью камень и крики - единственное, что сейчас могло бы его успокоить. Отец вряд ли поймет маневр. Разве что отправить ему оттуда ворона, сообщить, что завернул за подкреплением, чтобы отправиться дальше за леди Арьей. Сделал хороший крюк до Дредфорта, потому что после драки со Станнисом не было времени ни собраться, ни подумать. Убедительно, ничего не скажешь. Завтра он примет решение. Завтра с утра. Этот день был последней навязчивой надеждой схватить беглецов за хвост, и он гнал от себя любую мысль об ошибке, а людей гнал вперед до самой темноты. Кто-то сзади хрипло стонал, может, отморозил себе что-то еще, кроме задницы. Дом на косогоре они разглядели в поздних сумерках. Вокруг него было пусто: ни следов, ни лошадей. Оставалось только сдаться и устраиваться на ночлег. Рамси выбросило из сна прямо на его середине. Он сел и осмотрелся. Угли в жаровне на полу еще светились, подмороженные спутники жались поближе друг к другу. Кое-кто храпел, один из Фреев отчетливо стонал во сне. Расхлябанная щеколда хлопнула от толчка ветра, на голову посыпалась какая-то труха с потолка. Косогор, похоже, был у реки. Белый нож? Дом может быть не один. Возможно он - часть деревни. Почему я сразу об этом не подумал? Ночь стояла морозная и ясная. Рамси поплотнее запахнул плащ, спуская вниз по косогору и оставляя за собой взрыхленный снежный след. Здесь должен быть кто-то еще, не только они. Нюх охотника никогда его не подводил, жертвы всегда оставляли невидимые подсказки. Если ушедший к Стене отряд где-то здесь, на этой же стоянке, ему понадобится вся его обмороженная свита. Но сейчас.. Он двинулся правее, туда, где темнели сосновые стволы. Внезапно поднявшийся ветер бросил в лицо мелкую колкую россыпь снега и крутанул вокруг ног подол плаща. Рамси знал, что не сможет успокоиться, пока не обшарит, все темные тени на этом склоне у реки. Ему легче было отгрызть себе пальцы, чем повернуть назад. Не вернуть его… Рамси усилием придушил паническую мысль. До хижины он шел достаточно долго. Она выглядела сильно покосившейся. Крыша сидела набекрень. В раздумье постояв у двери, он вытащил пук торчащей в стене, припорошенной снегом соломы, помял ее в руках и понюхал. Словно мог уловить тот, знакомый запах, память о котором так тревожила и злила. Пальцы проходили в щель между косяком дверью. Сонно заржала подвязанная с подветренной стороны лошадь. Почему лошади только две? Обдумывать это не хотелось, как и любую правду, особенно о себе самом, и он пошевелил щеколду кинжалом. Двое жались друг к другу как любовники. Рамси почувствовал привкус крови, текущей в рот из прокушенной губы. Но шагнул и застыл над ними. Зрение помутнело, в ушах знакомо загрохотало. Шевельнувшаяся у ног фигура, бревенчатые стены – все вокруг погружалось в туман боли и разочарования. Молодой парень удивленно посмотрел на него, и Рамси залепил сапогом в его голову что было силы. Тот стоном отлетел в сторону и затих. Не то лицо, совсем не то, что он хотел увидеть, хотел запинать, чтобы разошлись уже побелевшие шрамы. Бледно светящийся меч уперся в белую грудь, открывшуюся под распущенной шнуровкой и сползшим в сторону мехом. Баба. Мерзкая, длинноносая баба. В ее темных глазах было что-то знакомое, внезапно скрутившее тоской внутренности. Она дернулась к боевому топору, лежащему справа у бедра, но Рамси успел отшвырнуть его ногой в дальний угол. А потом и меч, принадлежавший, похоже, парню, распластавшемуся сейчас тюком тряпок. Руки девки сжались в кулаки, она резко села, а потом дернулась от клинка спиной назад, перемещаясь к стене. Рамси шагнул следом, удерживая меч у ярко белеющей в темноте кожи. - Ты кто, сука? Но он уже знал ответ, предчувствовал. - Мое имя Аша Грейджой, - упрямо вскинутый подбородок. В груди что-то предательски сжалось, - такое знакомое движение, он уже не надеялся его увидеть когда-либо, сам постарался, чтобы не видеть. – А ты кто такой, урод? - Рамси Болтон, - он усмехнулся и чуть надавил острием меча. Сука снова поддалась назад и уперлась спиной в лавку с стены. – Ищу твоего брата и свою жену. Решили побегать по морозцу и затерялись где-то в этих местах. Не видела их случайно? Ее глаза загорелись ненавистью, она смачно и длинно сплюнула на пол. - Ты та сволочь, что изуродовала моего брата? Превратила его в жалкого трясущегося старика! Да я изрублю тебя, как смрадную корабельную крысу. Скормлю твоим прихвостням каждый кусочек твоего бастардного дерьма. Даже звуки ее голоса вызывали в памяти теплые, нежно хлюпающие кровью воспоминания прошлого. Это его не злило, наоборот, успокаивало, словно все еще можно было повторить. Он с любопытством провёл лезвием по краю приоткрывшейся груди. Меч был слишком неповоротлив и тяжел для такой тонкой работы, но, тем не менее, тоненькая полоска крови потянулась следом. Рамси показалось, что вокруг них стало как-то светлее. - Если бы ты держала свой топорик достаточно близко, как дитятю или мужика у груди, может, и отрубила бы желанный кусочек. Он улыбнулся, увидев, как скривилась Аша. С какого-то момента их связи Теон уже рассказывал своему милорду все подробности, которые хозяин хотел знать. У его питомца не было никаких секретов. – А пока твой уродливый железный жених мерзнет в дальнем углу, резать тебя буду я. Но я очень тороплюсь, поэтому, если поможешь мне с направлением, то уйду и не потрачу на твою шкуру ни единой лишней секунды. Где моя жена и мой Вонючка, Аша Грейджой? Она вдруг уперлась рукой о лавку и стала подниматься, несмотря на то, что струйки крови из пореза, нагоняя друг друга, текли под одежду. Упрямая девка нащупала бревно за спиной, оперлась о него рукой и выпрямилась. Губы болезненно кривились, глаза горели какой-то завораживающей ненавистью. Рамси, удерживая меч, чувствовал, что она сама напирает на лезвие, словно пытается выпустить с кровью что-то мучительно и неостановимо растущее внутри нее. И она заговорила, выплевывая слово за словом: - Запомни, долбанный бастард, для тебя ни Теона Грейджоя, ни Вонючки больше не существует. Его нет, и никогда в твоей жизни не было. И ничего, и никого с ним связанного. Забудь его, - она сделал шаг навстречу, и меч, скользнув по ребрам вниз, вошел глубже. – Его не было в твоих гнусных темницах, ты никогда даже не поднимал руку на него, не смотрел в его глаза. Ее тело снова поддалось вперед, насаживаясь на меч добровольно, выливая наружу ненависть вместе с собственной кровью. Рамси казалось, что он уже не управляет ни своей рукой, ни телом. Окаменел неподвижностью статуи, неспособной отвести клинок от стремящейся на него жертвы. Прикован. Он сам себя сейчас чувствовал жертвой. Удар пришелся сбоку, скользнул по голове, и Рамси отлетел в сторону и в стену. Ноги предательски подогнулись, заставляя его сползи вниз, на грохнувшую под ним лавку. Все вокруг закружилось. Он попытался поднять в раз потяжелевший меч и встать. - Уходим, Аша, - парень тянул упавшую девку на себя, заворачивая ее в меховой плащ. - Убей его Трис, - едва слышный шепот. - Ты ранена, он наверняка не один. Уходим. Рамси ничего не мог сделать, только водил дергающимся мечом из стороны в сторону. Свет стекал с лезвия причудливыми всполохами. Хлопнула дверь, и только тогда он понял, что не может разжать руку, она прикипела к рукояти. Он напряг пальцы, боль прошила от кисти к плечу и лопнула черным пузырем в голове. Когда он с трудом разлепил глаза, то долго не мог понять, кто он и где находится. Убогая хибара была пуста. В спину впился край поваленной лавки, у ног его горел окровавленный меч, чуть поодаль лежало полено. Он взял меч и поднял его над головой, всматриваясь, как по переливающемуся лезвию к рукояти медленно стекает живая кровь. Чья она? Опрокинувшееся черное небо снаружи наблюдало за ним светящимися ненавистью холодными звездами. Ему нужно было торопиться. К Стене, к какому-то Джону Сноу, которого он должен убить. Не помнит почему, но должен. Кажется, было какое-то письмо? Если убьет, то наверняка вспомнит причину. Когда почти рассвело, он увидел одинокую лошадь, запутавшуюся поводьями в кустарнике. Воспоминание о той встречи в заброшенном доме у реки оглушило его в ночь, когда сбежавший из Винтерфелла Перевертыш извивался и стонал на его члене, а потом кончил ему в ладонь. Все окончательно потеряло устойчивость, каждый нерв в его теле, казалось, напряженно и беспомощно ныл. Единственно, что он мог контролировать, – чью-нибудь смерть. Свою собственную, Теона Грейджоя, возможно, Сноу. Но это было не то, что он хотел прямо сейчас. В расшатавшемся мире. А чего бы он хотел? Напиться. Пить всю ночь и следующий день, а потом блевать, чтобы избавиться от яда, пропитавшего его насквозь, просочившегося в голову, в память через долбанный волшебный меч. Вместе со словами и кровью ведьмы с Железных островов. Даже сейчас Рамси не помнил Перевертыша в темницах Дредфорта и в Винтерфелле. Не помнил, как отрезал его пальцы, создавал длинные кровавые полосы, обернувшиеся со временем нежно-розовыми росчерками на его спине, груди, широких, когда-то наверное сильных, бедрах. Рамси ничего так не хотел, как вспомнить все это. В подробностях. Чтобы полностью вернуть нежность и доверие между ними, которое то тепло ворочалось в его груди, то покрывалось зыбким смутным сомнением и обращалось в тревогу. Выбравшись из комнаты Теона, Рамси потащился в трапезную, чтобы добыть вина или эля. Любой, лучше даже кровавой ценой. Настолько ему не повезло. Ближе к очагу торчала группа полупьяных одичалых со смачными россказнями, кто и на сколько кусков порезал упырей. Видимо, с благословения Тормунда за долбанные подвиги им выкатили бочонок вина, отчетливо попахивающего жуткой кислятиной. Зато его было много. Завтра они ублюются всласть. Тоже сделает и он. Но только без этих волосатых тупых рож. На кухне удалось раздобыть бутыль, чтобы отцедить себе этой забродившей дряни. Пришлось, правда, выпить чашу за крепость членов вольного народа, погоготать грубым голосом и хлопнуть кого-то пару раз по жесткой спине. Но потом, сославшись на больную ногу и прихватив бутылку, он потащился искать место, где можно тихо залить злость и воспаленный мозг. Только не в собственной стылой конуре, так похожей на ту, теплую, которую он только оставил. Перед глазами стояла картинка, как раскачивались перед его лицом белые волосы, и изгибалась тонкая шея под острым углом плеча. В банях никого не было, кто хотел смыть с себя дерьмо, давно это сделал. Лежать в теплой воде и накачиваться – наилучшее времяпрепровождение среди этой своры братьев, тратящей время на честь, мужество и балахоны траурного цвета. Большинство из них ведь даже не трахает друг друга, только дрочат в одиночестве на колючих тюфяках. Шоркают жесткими от мороза и мечей мозолями по ноющим отросткам. Сам себе же в рот не возьмешь. Хотя за годы пустых ночей можно и такому научиться. Проводить отдых между дежурствами с пользой, так сказать. Порезанная нога в теплой воде заныла еще сильнее, и он сделал три крупных глотка, стараясь не потерять ни капли терпкого кислого пойла. Рамси откинул голову на каменную ступень, локоть лежал на теплом влажном краю ванны - бутылку выпускать из рук не хотелось ни на секунду. Расслабится и вспомнить. Образы запускались с того момента, как он вышел в сторону лагеря Станниса, не теряя времени на разборки с горсткой недоумков Морса Амбера. Что было до этого – темнота. Он помнил только то, о чем думал в отвратительные моменты этого безумного перехода. Что Алин упустил его жену. Что его Вонючка бы не осмелился никогда, если бы ни эти прачки и их лжеАбель. Вонючка! Конечно, он так и сказал длинноносой уродине. Бутылка чуть не нырнула в воду. Он, значит, так называл своего Перевертыша? Или уже все спуталось в голове: Хеке, Теон, он сам в маске дозорного на Стене. Мой Вонючка. Это было так трепетно. Имя со вкусом пота и страха на языке. Гладкое кольцо губ на члене. Он сегодня ТАК отсасывал. Тихие звуки чередовались непристойным хлюпаньем. Горло открывалось от глубоких толчков, как расходящаяся под ножом брюшина. Самое странное, что Рамси не помнил собственную жену, на поиски которой отправился. Без нее лорд Русе одарит его разве что пиявками, да и то с неохотой. Хотя сейчас эта безликая леди Болтон казалась плодом больного воображения и вызывала только скуку. Пойло подходило к концу, а ясности никакой не было. Рамси попытался встать, но голова кружилась, невидимые и никак уже не ощущаемые под водой ноги похоже подвернулись, потому что он с головой ушел под воду и вынырнул, только ухватившись рукой за край. В принципе он мог бы и утонуть, это решило бы все проблемы. Лорд Русе думает, что он сдох, окоченев в снежных наметах, а он захлебнется распаренный в теплой воде. Назло ему. Бутылка упала и покатилась по полу. Звонко и далеко. - Вонючка, что ты на упыря смотришь? Не баба все же. Бери и бросай. - Закрой пасть и займись своими мертвецами, - гаркнул Рамси. Башка раскалывалась, но это не значило, что им должен командовать какой-то вшивый недоносок. Кстати, эта кучка ледяной плоти когда-то все-таки была бабой, причем даже молодой. - Так ты бросишь труп на волокуши или будешь сам с ним в обнимку ходить, а то я двинул к общей куче. Рамси крепко обхватил шею упыря и потянул его за собой, нога от колена, замотанная в рваные остатки холщовых штанов, осталась лежать в снегу. Рыжие волосы закрывали лицо, заглядывать под них совершенно не хотелось. За один бросок тяжелое, насквозь заледеневшее тело оказалось наверху груды трупов на волокушах. Рамси поморщился и вырвал узду лошади у нового напарника из рук. Пусть он сам придерживает груду мертвечины, что свисает по краям волокуш черными конечностями. Сегодня он чувствовал себя слишком чистым для такой работы и его слишком тошнило. Парень был рябым и немногословным одичалым, все время почесывался сквозь одежду. Больной или немытый? Единственную компанию, которую он мог и хотел выносить рядом, – это Теона, но его жечь могильник никто не отправлял. А это значило… Рамси напрягся, но какая-то важная мысль, не оформившись, растворилась в больной голове. - Слушай, друг, - имени в это раз Рамси не запомнил, - я утром несколько задержался и не понял. Что-то говорили о походе на запад? - Завтра выступаем. Там у Сумеречной башни ожидают какого-то прорыва. Но не все конечно, кто-то останется. - Меня не упоминали? - Судя по тому, что Кожаный не спускает с тебя глаз, только ты оказываешься поблизости, тебя точно возьмут. Мастер над оружием, действительно, расхаживал у трещащего, рассыпающего искры огромного костра, следил за тем, как в него подкидывают вязанки упырей и, только появлялся с Рамси со своим одичалым и заполненными волокушами, буквально ел его испытывающим взглядом. - Да, не обращай внимания, у нас с ним вчера вышел небольшой ученый спор. О том, кто я – враг Болтон или брат Вонючка. - Это как так ученый? - Это когда никто ничего доказать все равно не может. Просто кто кого пересмотрит. - А-а? – понимающе протянул тот, почесываясь. Запах здесь стоял выворачивающе тошнотворный. Почему теплая человеческая кровь пахнет приятно, а жженое мясо отвратительно? Обгоревшая кисть выглядывала из-под костра черной, потрескавшейся ладонью вверх. Подай руку, потяни и вытащи. Рамси хмыкнул, черный цвет мертвой плоти его не привлекал. Вдвоем с парнем они взяли рыжеволосую и, качнув, швырнули в костер. - Сноу тоже пойдет на запад? - Я понял, что да. Лорд-командующий заходил утром в трапезную. Еще бледный, худой, таскает на поясе меч короля. Рамси поморщился. Ему нужен был меч, нужен был его Вонючка, и место, где он может быть Болтоном, но не поход на запад. А времени у него теперь – до завтрашнего утра. Все равно все будет, как нужно ему. Он пойдет на все ради этого. Стены Дредфорта, ощетинившиеся треугольными трезубцами, были именно такими, как он видел в своих снах, часто коротких, темных. О том, что давно должно было произойти, но не происходило. Он мечтал даже сжечь замок, уничтожить до камня, если однажды громада крепости не станет его собственностью. И вот он здесь. Вечерний воздух был свеж, очень прохладен. Листья уже почернели в свете сырых сумерек. Разглядит ли он лица встречающих, особенно того, кто был его отцом. Лорд Болтон все-таки вспомнил об этом после смерти Домерика. Мысль была неприятной, отдавалась тянущей желудок горечью, как тогда от съеденного им семени клещевины. Или он просто голоден? В седельной сумке болтался хлеб, засунутый туда неожиданно заботливой мамашей, но съесть его в дороге казалось чем-то позорным. Стоит ему вцепиться зубами в хлеб мельничихи, и его провожающие вернут его обратно к тошнотворной плетеной изгороди. Мать так суетилась, отправляя его. Надеется, что я осыплю ее поросятами и курами или превращу в леди Болтон, с въевшейся в волосы мукой. Это мое место, не ее. Они въехали в ворота. Мощная арка крепостной стены поросла белесым лишайником, была изгрызена и выщерблена временем. Вросла навечно, превратившись в пасть опасного голодного зверя. Он станет частью всего этого. Во внутреннем дворе они спешились. Все молчали, даже мальчишка конюший, забравший лошадь, не сказал ни слова. Хотя взгляды он чувствовал. Его разглядывали со всех сторон. Челядь шныряла между хозяйственных построек, где-то слышался отдаленный грохот железа, словно на кузнице в столь поздний час шла работа. Тоскливо лаяли собаки. - Прошу, милорд, я провожу вас в комнаты. Что это обратились к нему, дошло не сразу, с опозданием. Слово «милорд» пришлось приклеивать к себе, но от него сладко заныло в паху. Девка, сказавшая «милорд», облизала губы и посмотрела на него вопросительно. Он пошел следом. Каменная лестница, освещенные редким огнем переходы. Когда служанка толкнула надсадно скрипнувшую дверь, он заметил, что факел на стене у двери сжимают костяные пальцы. Захотелось потрогать, Рамси никогда не видел так близко человеческих костей. Много ломких, переплетенных палочек, с виду таких непрочных. На ощупь они оказались гладкими и горячими, видимо от близости пламени. - Милорд? – девка удерживала открытую перед ним дверь и смотрела исподлобья вопросительно. Потолки были высокими. Непривычно, но то, что должно быть над его головой. Тот же костяной факел внутри. Он рассмотрит его поближе. Позже. - Лорд Болтон велел привести вас к нему сразу, как только вы оставите вещи, если они есть, и умоетесь с дороги. Таз с водой на умывальном столе. Я подожду за дверью. - Умоюсь? Может быть, есть во что переодеться? - Лорд Болтон сказал, что сначала поговорит с вами, а потом уже ванная и одежда, милорд. «Милорд» – это хорошо, но в крестьянской рубахе и штанах он себя милордом все же не чувствовал. Сумку с позорной булкой хлеба и вареной курицей он швырнул на пол и покосился на воду в тазу. Да пошла она в пекло. Он схватил за плечо служанку и дернул ее к себе. Хеке не раз говорил, что девки отказывать лордам не смеют, все намокают, как только думают о благородном члене. Та пискнула, и он вдавил свой рот в ее припухшие влажные губы. Помял рукой зад. Она быстро дышала, как-то испугано, но поддалась, прогнулась в его сторону, маленькая рука уцепилась за рубашку. Пройдясь языком по внутренней части щеки и ладонью по юбке между ляжек, он оттолкнул ее. - Позже. А сейчас проводи меня к моему отцу. Русе Болтон сидел за огромным столом и видимо что-то писал. Слева от него стояли две толстых, но уже основательно оплывших свечи. Когда дверь захлопнулась, он медленно, словно нехотя поднял глаза и стал рассматривать Рамси. Лицо человека, который был его отцом, выглядело бескровным и совершенно неподвижным. Глаза смотрели на Рамси, а казалось, что сквозь него. Два пятна неопределенного цвета и выражения. Потом ниточка губ дрогнула и слегка изогнулась. Трудно было понять, улыбка это или усмешка. По спине Рамси прошел холодок. Он может меня отправить обратно. Он еще не решил. Наверное, поэтому не дал мне другой одежды. Руки сжались в кулаки против воли. Сердце зло бухнуло, но что ему сделать прямо сейчас, он не понимал. Лорд Болтон оперся рукою о стол и встал, по тонкой кисти скользнул край белоснежной рубахи. У бедра заметно выделялась изящная рукоять кинжала. Снимал ли он кожу со своих врагов? И как это делают? Пока Русе Болтон обходил огромный стол и двигался к Рамси, тот чувствовал, как каменеют от судорожного напряжения его плечи. Насколько он нелепо выглядит в своей слишком длинной грубо скроенной куртке, в тупоносых башмаках с мельницы. - Ты знаешь, почему здесь? – в этом тихом голосе звучала скорее угроза, чем вопрос. - Вы сами послали за мной, милорд, - он тоже ответил тихо, прислушиваясь к собственному злому напряжению. - Верно, послал, - тонкие губы опять насмешливо изогнулись, - и почему же? - Я ваш сын, и мое место здесь, - это было именно то, что он думал, чего давно хотел. - Ты мой бастард и, если даже твое место здесь, то это место бастарда, а не сына. Это первое, что ты должен запомнить. - И какое же это место? Что я должен делать в Дредфорте? – с усилием он разжал сцепленные в кулак пальцы. - А что ты можешь? Давить деревенских кошек и драть девок? Или что-то еще? – легкая насмешка в голосе, и взгляд без выражения. - Я…, - он как-то совсем иначе представлял эту встречу. Может и не отцовское объятие, но ведь Домерик хотел его видеть, познакомиться с ним поближе. На какое-то мгновение он даже пожалел, что поменялся с ним местами. – То, чему научил ваш Вонючка. Вы же его прислали. Ну и еще работу на мельнице, где вы предпочитали меня содержать. Лорд Болтон прищурился, в глазах его зажглось любопытство. - Смело для бастарда с мельницы. Возможно, ты в состоянии еще чему-то научиться. - Тому, что знают Болтоны? - внутри все кипело, и его несло. - Ты Сноу, не Болтон. Ты, кажется, не запомнил даже первое, что я тебе сказал. Оно может стать и последним. - Я запомню, милорд, - он почти услышал в собственном голосе ярость и отвел глаза. - Ты будешь делать все, что я скажу и когда скажу. Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Поэтому если захочешь развлечений, - делай это за стенами моего замка. Хеке останется при тебе. - И чем же это отличается от жизни на мельнице? - Кажется, теперь тебя называют милорд? Пока с тебя хватит. А дальше все станет зависеть от того, как ты будешь себя вести и насколько хорошо знать свое место. Можешь идти. Лорд Болтон небрежно махнул рукой в сторону двери, сам развернулся и отправился обратно к столу. Он даже ко мне не прикоснулся. - Кстати, на сундуке у двери лежит одежда для тебя. И еще завернутый меч. Забери. Отпустив ручку двери, Рамси обернулся. Лорд Русе уже смотрел на какой-то свиток на столе. На неподвижном белом лице ходили тени от свеч. Он сам нашел дорогу обратно, ввалился с тюком и мечом в шкурах подмышкой. Та же девка складывала поленья в стенную нишу. - Милорд? – взгляд ее был встревоженный, она замерла, словно в ожидании. Ты ошибаешься, лорд отец, с меня не хватит одного лишь «милорда». Когда он бросил девку на кровать, она вскрикнула и сразу зажала рот двумя руками. Пальцы дрожали, круглые глаза до краев заполнились слезами. Тупая сучка. Он ударил с оттягом прямо в дрожащие руки и в лицо. - Опусти их! Когда он ее трахал, с края треснувшей губы текла тоненькая струйка крови. Она всхлипывала с каждым толчком, в разорванном вороте болталась обнаженная тяжелая грудь. Девка отвернула голову в сторону, крепко зажмурив глаза, но дрожащие ноги держала широко разведенными. - Будешь приходить каждое утро Завязывая штаны, Рамси понял, что чувствует себя более Болтоном, чем Сноу, - и пусть принесут горячую воду. Все равно все будет, как нужно ему. Он пойдет на все ради этого. Теон опустился рядом с ним и, наклонив голову, медленно поглаживал его член рукой. Ресницы были опущены. Губы дрогнули, словно он собирался взять в рот, но внезапно раздумал. - Тебе нравится мой член? Теон вскинул глаза, и рука его замедлилась, потеряв ритм. - Мой мне нравился больше, - прошептал он одними губами. Рамси сжал тонкое запястье. Теон весь напрягся и отвел глаза. С трудом сглотнул. - Моей шлюхе член не нужен, - произнес он отчетливо, с угрозой. – Помни о соглашении. Начнем заново. Тебе нравится мой член? - Да, он мне нравится, милорд, - голос был тихий, каждое слово было как шаг через препятствие. В них была ложь и правда одновременно. - Покажи мне как. И я расскажу все, что ты хочешь знать. - Это игра? Вы соврете, милорд. - А ты? Теон опустился у кровати и облизал его член медленно снизу вверх. Прошелся языком по темной головке. Обхватил ее губами, втянул чуть глубже, а потом, оторвавшись и посмотрев вопросительно, переместил свой рот сначала к животу, затем к груди. Он целовал и лизал кожу, оставляя за собой прохладные влажные отпечатки. Рука его вернулась на напряженный член и, обхватив его плотно и нежно, стала равномерно двигаться вдоль. Рамси не удержался: провел пальцами по костлявому бедру, по гладкой впадине шрама на нем, вцепился в нее ногтями. Теон зашипел, схватил его руку и вытянул ее вверх, на подушку. Следом поднял другую. Лег на Рамси сверху и внезапно посмотрел прямо в глаза. Во взгляде Перевертыша мелькнуло что-то непонятное. Вызов и страх, похоть и отторжение. Он облизал губы и рывком прильнул ко рту Рамси. Быть пассивным не получалось и, не отдавая себя отчета, Рамси сразу втянул глубже юркий язык, нащупывал обломки зубов. Тело на нем вздрагивало и раскачивалось, член, зажатый между их бедер, подергивался в ответ. Хотелось всадить поскорее и поглубже, само ожидание теоновых дальнейших действий мутило сознание запредельным возбуждением. Теон сполз вниз и, словно дразнясь, взял в рот только самый край его члена. - Пекло тебя! - Рамси, дернув на себя длинные белые волосы, засадил ему в самое горло, и удерживал так, ощущая нежные судорожные сокращения в глубине. Теон почти задыхался, на бедра из распахнутого вокруг члена рта стекала слюна. Рамси разжал руку, и Теон, шумно вдохнув и выдохнув, начал сосать быстро, заглатывая глубоко. Свернувшаяся фигурка между его ногами. Рамси застонал, подаваясь навстречу этому бесконечно нежному рту. Теон резко поднял голову и, пряча взгляд под темными ресницами, переполз выше, уселся на бедрах Рамси. Не смотреть на это было невозможно. В груди разливалось тепло. Хрупкое, исполосованное шрамами тело было распахнуто и чуть развернуто вслед за уходящим в сторону плечом и рукой, которой Теон придерживал член, направляя его внутрь себя. Рывками двигаясь вниз, он сглатывал, шея под чуть откинутой назад головой казалась бесконечно длинной. Рамси ухватил его бедра, надевая этот влажный узкий зад на себя как можно глубже. Теон издал невероятный грудной стон. Рамси слышал такой прошлой ночью и теперь убрал руки, сдержал яростное желание подбросить выше, сдавить, дергать это тело жесткими короткими рывками. Теон стал раскачиваться сам, сначала медленно, словно устраиваясь удобнее, находя нужный наклон, потом быстрее, поднимаясь вверх и опять опускаясь. Рамси закрыл глаза как тогда, пытаясь подстроиться под чужой настойчивый ритм. Кажется, это я становлюсь шлюхой. Поддаваясь какому-то запредельному наваждению, он погладил рукой раскачивающуюся перед ним грудь, прячущийся под изгибом ребер живот. И облизав пальцы, забрался в темные волосы в паху. Теон тихо застонал и схватил его за запястье. Из-под ресниц мелькнул затуманенный взгляд. Рамси не помнил как сел, прижимая его к себе, устраивая на скрещенных ногах. Двигаясь с ним как одно существо, кожа к коже, ощущая невесомое касание рук на своих плечах, жадное кольцо, сжимающееся вокруг члена. Ритм становился рваным, дерганным, диктуемый только голодом. Словно внезапно наткнувшись на стену, Теон замер и застонал. Рука Рамси, зажатая между их влажных бедер, ощутила теплые толчки семени. Войдя в Теона до упора, он с облегчением понял, что тоже кончает. Теон лежал на спине, вытянув руки вдоль тела. Лицо его было отвернуто в сторону. Рамси сыто рассматривал его. - Что с моей сестрой? – в голосе сквозило сомнение. - Из тебя вышла чудная шлюха, мой милый Вонючка. Теон окаменел. Потом резко обернулся и взглянул на Рамси. Нижняя губа дрожала, в глазах отразилась мольба и глубокая, обнаженная боль. Дыхание почти пресеклось. Эта была та самая, такая нужная откровенность, открытость, которую Рамси хотел получать каждый раз. Хотел, чтобы она росла между ними. Все равно она возникнет, только он увезет его отсюда. - Ты не помнишь, все равно не помнишь, - прочитав его, прошептал Теон и снова отвел глаза, - расскажи про мою сестру. Ты получил свою игру и даже больше. Теперь твоя очередь. Рамси улыбнулся. Оошибаешься, мой милый Вонючка, сыграть я с тобой только собираюсь. - Станнис был разбит у Винтерфелла, а твоя сестра ранена. Она истекала кровью можно сказать у меня на руках. Но сейчас, думаю, все в порядке. - Почему я должен верить, что ты сам не разрезал ее? – Теон опять смотрел, пытаясь увидеть правду. Он почти ее и сказал. - Ты знаешь почему. Чтобы вернуть тебя. Сегодня ночью мы уезжаем, не дожидаясь похода на запад. Я соберу припасы, ты приведешь лошадей. Если хочешь, чтобы Аша Грейджой осталась жива, поедешь со мной. Только тогда я отпущу ее. Если я доберусь один, то может так оказаться, что шкура железнородных будет достаточно плотной, чтобы сделать из нее штаны. - Почему я должен тебе верить. Ты просто получишь нас обоих. - Слово лорда Болтон. Она мне не нужна. Мне нужна моя жена и мой Вонючка. Жена чуть позже. Теон молчал, дыхание тяжело поднимало грудь. - И еще, - Рамси жадно облизал губы, предвкушение горячило кровь. – Мне нужен меч. Меч Станниса. Ты сходишь к Сноу, который тебе так сильно доверяет, и заберешь его. - Я просто расскажу ему все. И на этом твое притворство закончится. - Как и надежды твоей сестры. Она – мой трофей, и я оставил ее на попечении Живодера, знаешь. А он не слишком терпелив, - от этих слов Теон содрогнулся, казалось его прошила резкая невидимая боль. - Просто принеси мне меч. - Нет! – Теон резко сел и развернулся спиной к стене, подбирая под себя ноги. - Это слишком ценная вещь для Джона. Он с ним не расстается. Я не могу. - Уверен, что сможешь, - каждое слово приносило почти физическое удовольствие. – Если хочешь, можешь даже отсосать у него на прощание. Ради меча я разрешаю тебе. Один раз. - Ты хочешь, чтобы я предал Джона? - голос срывался, лицо исказило напряжение и боль. - Я хочу, чтобы ты спас свою собственную сестру, милый мой Перевертыш. Выбор твой, как и всегда. И ты лучше всех умеешь его делать.