Скольжение

Порывистый ледяной ветер заставлял клониться вперед, напрягать уставшие за день ноги. Беспорядочно метался вокруг, то откидывая плащ за спину, то хлопая им по коленям. Ночью на Стене еще отчетливее казалось, что стоишь на краю мира. Совершенно один. Дальше идти было некуда и не с кем, и это странным образом освобождало. У ветра здесь не было ни направления, ни цели, только яростная сила, с которой он прорывался к коже сквозь одежду, просовывая морозные пальцы глубоко под покровы, добираясь до самых спрятанных и защищенных мест. Толкнул в спину, выдернул из-под капюшона прядь волос и залепил ею глаза. Также отчаянно он сейчас может бить волны о скалы Пайка или срывать сделанные наскоро перекрытия Винтерфелла – для него нет разницы. Теон распахнул плащ и развел руки, чтобы холод захватил его полностью, проник в легкие, сердце, опустошил мозг. Все ощущения стали колкими, морозно-свежими, и делалось особенно легко. Казалось, что за спиной хлопали крылья, хотя это был лишь пытающийся освободиться от обледеневшей шнуровки плащ. С удивлением Теон почувствовал, как под пронизывающим ветром все тепло в его теле сошлось в один жаркий, пульсирующий где-то под ребрами очаг. С каждым вдохом очаг разрастался, словно Теон впускал в себя не ледяные иглы северного воздуха, а бросал охапки хвороста в топку. Он закрыл глаза, растворяясь между внешним окоченением и огнем, плавящим и гонящим его кровь по венам. Наблюдал, как жар растекается, дотягиваясь до почти бесчувственных кистей рук. Это было его собственное тело. Живое, горячее, несмотря на яростные атаки зимы. Ощущения возвращали воспоминания из далекого прошлого, когда рвущий паруса шторм и соленые брызги только разогревали кровь. Он был железнорожденным. Сейчас - просто Теоном, но новые токи в его искалеченном теле, как-то разворачивали сознание. Хотелось верить, что у него было достаточно сил, чтобы принять решение и сделать все совершенно самостоятельно. Что-то происходит со мной. Рамси соврал про Ашу. Теон понял это не сразу – угрозы вселяли безысходность и страх, а это мутило разум. В таком состоянии он отчетливо угадывал только одно – желание самого милорда. - Хорошо, я пойду к Джону и в конюшню, - сказал он, чтобы хотя бы уйти от Рамси, так определенно поселившегося в его келье. Обдумать в одиночестве, как поступить. Слова повисли без ответа, и Теон стал одеваться, игнорируя цепкий взгляд. Рамси развалился на кровати, упирая локоть в разодранную серую подушку. Чувствовал себя хозяином этой комнаты, насквозь пропахшей его присутствием, исполнением его желаний. Только ли его? Теон мог бы убедить себя, что играл и боялся, и делал на этой красноречиво истерзанной кровати то, что не мог не делать. С милордом. Но правды в этом была только часть. В этот раз поводья мыслей, о том, что происходит с ним сейчас, с кем он и где находится, выскользнули из его сознания сами. Все вокруг не имело значения, словно он и в правду был свободен. Летел сквозь и дальше на вихре собственных ощущений, позволяя им заполнить себя до отказа, наслаждаясь каждым, как новым открытием. Он управлял всем, что чувствовал, и ничем не управлял. … Горячая ладонь скользит по телу, и вслед за ней волна тепла проходит по плечам, груди, животу. Липкое, сладкое, как летний мед, столкновение бедер, распирающее движение внутрь ягодиц, и в ответ на каждое вторжение мышцы внизу живота ненасытно сжимаются. Тело требует еще больше, полнее, сильнее. Живет само, без лишних мыслей, вдыхает, выныривая из-под очередной накрывшей волны возбуждения. Он слышит стоны и влажные непристойные звуки, рука скользит вниз по горячим, чувствительным бедрам туда, где можно коснуться правды о том то, что с ним происходит. И это хорошо. Прямо сейчас это кажется правильным. Стоит потерять себя в ощущениях, и с каждым толчком в тебе растет только сила и легкость. Кажется, сможешь взлететь, ни на что не оглядываясь, навстречу солнцу и бездумному, пронзительно синему небу. Еще один удар и рывок вверх, синева ослепляет, поглощает всего, без остатка. Потом, когда все закончилось, хотелось отгородиться, чтобы удержать внутри затихающий ритм полета и эту, заполняющую его до краев сознания, легкость. Сожаление пришло только после угроз. Маленькая игра в шлюху оказалась разминкой. Теперь Рамси решил развлечься с ним жестоко и получить только собственное удовольствие. Даже неловкое наслаждение Теона от того, как сам Рамси его оттрахал, обратилось в пепел. Ему нужно было привести свои мысли в порядок. Сделать это в захваченной кельи не получится. - Ты надел рубаху швами наружу. Тебе идет. Ты так и должен ходить. Швами наружу, - широкие обветренные губы растянулись, в глазах светилось предвкушение. - Я так и хожу, что бы на себя ни надел. Благодаря тебе, - на Теона нахлынуло острое сожаление, что он сел на член Рамси, и, одновременно, желание сделать это еще раз. И он сразу разозлился на эту скотину, разглядывающую его с плотоядной нежностью и способную только портить все, к чему бы ни прикоснулся. Злость – такое забытое чувство. Вместе со злостью появилось смутное сомнение: он слишком уверен, что я уйду с ним. Обратив глаза к полу, Теон сделал несколько шагов и опустился у кровати на колени. Рамси замер. Тяжелая рука, лежавшая на бедре, слегка дрогнула. Теон скользнул трем своими пальцами между его – длинными, с обломанными ногтями. Погладил руку, медленно притянул ее к лицу. Вобрал в рот палец полностью, до жестких, ободранных чем-то костяшек, провел языком по горько-соленой коже и выпустил добычу. Рамси впился в него взглядом. - Рамси, ведь Винтерфелл в руинах. Где содержат Ашу? Такой простой вопрос. Маленькая уловка. Бледные глаза метнулись в сторону, угол рта дернулся. Рамси пытался что-то себе вообразить, представить - у него не было ответа. У него не было Аши? Или памяти о ней? Рамси врет мне. На горле сомкнулась стальная удавка пальцев. Теон пытался вдохнуть, и за короткий рывок оказался перед искаженным яростью лицом. Жаркое дыхание коснулось кожи. От боли на глазах выступили слезы, привычно заворочался страх. - Где бы ни была твоя сестренка, долго она не протянет, если я буду отвечать на лишние вопросы. Не играй со мной. Ты - мой. Только я с тобой играю. Рамси отшвырнул его с силой. Теону удалось не удариться головой, только спину резанул брошенный на пол ремень. - После сигнала на вторую ночную смену дежурных придешь к Башне Хардина. С моим мечом и двумя оседланными лошадьми. Теон кивнул. Из казарм его понесло сюда, на Стену. Он даже решительно забрался в клеть – возможно шанса больше не будет. Поднявший его дежурный сплюнул, но ничего не сказал. Хлопнул дверью в прогретый жаровней домик и оставил Теона в темноте. Вниз можно прогуляться и самому, впрочем, он в любом случае не набрался бы наглости просить себя спустить. Теону стало настолько жарко, что северный ветер уже не жалил, а ласково льнул к телу. Что-то происходит со мной. Запахнув резко плащ, Теон присел у края Стены. Один легкий толчок в черный непроглядный обрыв под ним, где бродят, ждут тепла и крови мертвецы, и в какую-нибудь из ночей он смог бы вцепиться зубами в белую шею Рамси Болтона. Утолить уже другой голод. Рамси соврал ему про Ашу в Винтрефелле. Но где была правда? Видел ли он вообще его сестру, или просто узнал, что она у Станниса? Или она уже погибла от его или чужих рук? Прошлой ночью Рамси вспомнил нечто, на время заставившее его потерять контроль, а потом и вовсе уйти. Что бы он ни вспомнил, это были события, связанные бегством Теона - «я оказался здесь из-за тебя», и о них можно только гадать. Сегодня Рамси вернулся уже с историей про Ашу и с вечной забавой - вести Теона по кругу за веревочкой, которую не схватить. Милорд всегда это делал с Вонючкой. По непреложным правилам побеждал всегда хозяин и ничем не жертвовал. Теон помнил об этом, но теперешний Рамси – нет. Он не помнил и не понимал, насколько старательно его изучил Вонючка, и как хорошо его теперь знает Теон. Здесь, на Стене, их новый совместный танец только начинался – кто, кого и когда. Рамси вновь узнавал свою жертву. Вопрос - «какой ты?», мелькающий в бесцветных глазах, разрушал их прежнее единство. Давал возможность сделать выбор, который милорд теперь не поймет за один короткий взгляд на Теона. Он уедет с милордом на юг? Это желание Рамси не было внезапным, оно выросло и теперь полностью поглотило его. Ни здравый смысл, ни чувство самосохранения не имели значения. Как бы ни был способен к притворству Рамси, его желания для Теона были распахнуты и очевидны, что делало его по-своему уязвимым. Даже трогательным. Если бы не свежевальный нож в руках. Жизнь Вонючки полностью и без остатка протекала в русле этих желаний. Их исполнение лепило из двоих одно существо, пронизанное похотью и стыдом, болью и голодом. Каждый из них сглатывал послевкусие переживаний другого, как жидкости тела. И сейчас Теон знал, что Рамси был нужен именно он, и никто, и ничто другое. В нем, в Теоне или исчезнувшем из памяти Вонючке, – вся сила желаний Рамси. Чтобы забрать его с собой, милорд ни перед чем не остановится. И угрозу своим желаниям он каким-то звериным инстинктом чует в Джоне Сноу. Уговаривать Джона не убивать Рамси, было ошибкой. Рваные мысли кружились в бесконечном хороводе. Теону было по-прежнему непривычно жарко, сердце стучало ритмично, настойчиво. Я знаю, что он мне врет… Не владеет мною, как раньше. Мое тело теперь мое… Я чувствую каждый удар сердца, ток крови по венам. Я стою так близко, у самого края. Мне страшно? Да. Остается только посмотреть с высоты и не упасть. Какая глупость делать это с Рамси! К лорду-командующему его пустили без всяких вопросов. Джон никогда не умел делать что-то наполовину. Либо доверял, либо нет. Вряд ли это дальновидно, но даже предательство и ранение не научило его нужной осторожности. Джон полулежал в кровати с книгой в руках, ворот рубахи сполз до самого плеча – выглядевшего по-прежнему сильным, несмотря на ранение и общий еще не очень здоровый вид. - Теон? – он улыбнулся и сел, опустив голые ступни на пол. – Я рад, что ты зашел. - Похоже, ты уже собрался ложиться? Может, лучше мне уйти? - Нет уж. Ты ни разу не приходил ко мне сам. Раздевайся и проходи. Теон сбросил верхнюю одежду и подвинул к кровати кресло. Джон молча и задумчиво рассматривал Теона. Стало как-то неловко и, как во время последнего их разговора вдвоем, захотелось снова запрятать куда-нибудь руки. Почему, мне постоянно есть, что скрывать? - Почему, ты так быстро сбежал со Стены? Оставил меня с мальчишкой. Хороший парень, обещал мне присматривать за тобой. - Он это и делает, у него даже получается. Извини, просто захотелось побыть одному. С некоторыми воспоминаниями. Джон хмыкнул и пожал плечами. - Если поделишься этими некоторыми, станет проще оставаться с кем-то. - Может быть в следующий раз. - Как хочешь, - Джон пожал плечами, а в серых глазах блеснула сталь. Потом он закрыл книгу и положил у ее изголовья кровати. - Что читаешь перед походом? – Теон кивнул в сторону изголовья. Переплет книги был затерт, с треснувшей по краю кожей когда-то коричневого цвета. - Летописи побед черного братства над упырями? Стратегия и тактика успешных сражений с Иными? - Очень смешно, Грейджой. И главное - меняешь тему. - А какая должна быть тема? – теперь была его очередь скептически пожимать плечами. – Зачем ты вообще собираешься на запад? Я бы попросил тебя остаться, но слишком хорошо понимаю, что это бесполезно. Хотя Тормунд и Кожаный и без тебя прекрасно справятся. Джон, ты же еще слаб для такого похода. И само предположение о перемещении мертвецов может быть ошибкой. Джон бросил взгляд в сторону обледеневшего окна, потом подтянул подушку и устроил ее у себя за спиной. Подобрал ноги. Едва одетый, худощавый Джон выглядел слишком молодым и, если бы ни это сумеречное спокойствие и сталь в глазах … - Ты лучше остальных должен понимать, почему я хочу отправиться в Сумеречную башню. Теон ссутулился, вспоминая, как лорд Эддард рубил голову дезертиру и как пнул ее в сторону другой, малознакомый ему Теон Грейджой. - Хочешь первым отвечать за свои решения? Очень по-старковски. Но сейчас у тебя просто недостаточно сил для походов и сражений. - Хочу все увидеть своими глазами, чтобы понять, что на самом деле происходит. Чтобы мои решения не были такими... умозрительными, что ли. - Ты возьмешь меч Станниса с собой? - Теону казалось, что сердце стучит очень громко, и Джон его может слышать. Стало жарко. - Бесполезная штука, и мне больше нравится мой. Но красная жрица требует, чтобы я таскал его даже до ветру. Говорит, он мне внезапно понадобится. Если бы не она, я бы не выкарабкался. Придется прислушаться и взять его собой, зато будет чем подсветить дорогу в темноте. Хотя бы сэкономим факелы. Наверное, Рамси тоже не прочь сэкономить факелы. - Наверное, она права. Если меч – действительно Светозарный. - Не думаю. Леди Мелисандра говорила, что Станнис не раз сражался и убивал этим мечом, но Азор Ахаем так и не стал. И я не стану. Джон смотрел куда-то в сторону. Тени ходили по застывшему лицу. Теон вдруг остро ощутил, как устал и одинок Джон, но с обреченной готовностью к самым тяжелым последствиям будет снова и снова делать свой единственно правильный выбор. Не оглядываясь ни на кого. Самое главное, Джон всегда знал, как поступать правильно, а Теон – нет, не мог найти ответы на бесконечные, терзавшие его сомнения. Возможно, боги лишили его способности отделять правильное от неправильного еще при рождении, и ему надо просто с этим смириться. Принимать бесконечные ошибки и расплаты как данную ему судьбу? - Честно говоря, я не верю в легенды, пророчества и волшебные мечи, - тихо сказал Теон. – Но из всех людей, которых я встречал, только ты мог бы носить меч героев. Джон хмыкнул и с сомнением прищурился на Теона: - Если бы кто-нибудь в старом Винтерфелле заявил что-нибудь подобное, ты бы осмеял его и меня заодно. А я бы на тебя злился за это. Долго. Постарался бы тебе отплатить. Утраченное тепло их общего дома. Теон опустил локти на колени и наклонился вперед, чувствуя свои напряженные плечи. - Знаешь, Джон, за то время, которое ты был на Стене, со мной случилась только одна хорошая вещь - я научился говорить правду о себе. Сначала я ее просто понял, и это было... очень больно. Так больно, что я даже не мог ни жить, ни умереть. Забыть обо всем оказалось проще. Но потом, когда я смог об этом думать, я перестал себя обманывать. И перестал осмеивать всех и каждого. - Теон…, - осторожно начал Джон. - Хотя теперь я запутался во всей этой правде, как когда-то путался во лжи, - продолжил Теон. - Что я смог бы сделать? Что я хочу? Что должен? Как поступить было бы правильно? Ответов много, и один часто исключает другой. - Я знаю, со мной тоже самое. Видимо, так всегда и бывает. - И как у тебя получается сделать выбор? - Не получается, - улыбнулся Джон. - Просто выбираю то, о чем бы точно не стал жалеть всю жизнь. Теон кивнул. Какое-то время они молчали. - Я должен идти, завтра ты рано встаешь. - Ты тоже, - нахмурился Джон. – Раз пришел, оставайся здесь. У меня теплее, чем в казармах, и места на кровати нам хватит. Джон встал, прошлепал к столу, оставил там свою книгу, потом извлек их огромного сундука в углу толстое, сваленное из шерсти одеяло, и бросил его на кровать. Теон старался заставить себя ни о чем таком не думать, только ладошки предательски вспотели. - Раздевайся и забирайся сюда, - бросил Джон и сам подвинулся ближе к стене. – Насколько я помню, ты не храпишь во сне. Нет. Но я кричу и беру в рот, если не один в постели. Теон улыбнулся, не разжимая губ, и сбросил сапоги. Рубаха, полотняные штаны – все, что осталось на нем. Джону совсем не обязательно видеть правду о нем в деталях, тем более, что они могут больше не встретиться. Оказавшись так близко от Джона, чувствуя его тепло и дыхание, Теон мучительно думал, как ему устроиться, какую позу принять. Лечь лицом к Джону или спиной. Куда положить руки. Он хотел бы прикоснуться к широкому плечу рядом с ним, хотя бы рукой, а лучше прижаться щекой или лбом. Но слишком боялся этого. Ему было неловко, как во сне, который приснился, когда ему боги вернули имя. Теон был в Винтерфелле, пытался забраться под одно одеяло с Роббом и Джоном, чтобы услышать истории Нэн. Только он уже был не он: вместо кожи его покрывала змеиная чешуя, а из горла выходило шипение. Если Робб или Джон обернутся и заметят эту страшную перемену, то вероятно не узнают его и прогонят в лес, на выпавший снег. Одного. - По-моему, ты так упадешь, - и Джон решительно обхватил его и притянул ближе, - Так лучше. Теперь спи. Теон закрыл глаза. Шею щекотало дыхание Джона. Неужели это прощание? Теон умел двигаться совершенно бесшумно, к тому же при горящем факеле можно не бояться налететь на стол, споткнуться о брошенный сапог. Лицо Джона было таким спокойным и юным. Легкая складка между бровей исчезла. Теон поднялся и подошел к столу. Обхватил руками ножны и рукоять, висящего меча. Оружие казалось необычно тяжелым. Теон обернулся и с грустью посмотрел на мирно спящего Джона. Его лошадь удивленно косилась, как будто понимала, что ее ждет необычная прогулка. Коня для Рамси он уже приготовил, осталось только прикрепить укутанный в дерюгу меч, чтобы до него было не так просто добраться. В конюшне никого не было, лошади в стойлах вяло всхрапывали и дремали. Уходить отсюда не хотелось, как из безопасного крова. Забраться бы в сено и уснуть, сделать вид, что ничего не произошло, и он оставался здесь все эти дни, как помощник стюарда. Чистил лошадей, а вечером долго смотрел на огонь в жаровне. Мечты изменить прошлое. Постоянные и невыполнимые. Скоро их список пополнится. Внезапно он услышал совсем другой звук – кто-то говорил во сне. Теон замер. Только бы не разбудить задержавшегося здесь и наверное пьяного конюха, а то придется давать объяснения. Он, конечно, приготовил историю о поручении перед походом, но врать ему было слишком трудно. Снова бормотание. И очень знакомое. Та же четвертая загородка и ящик с соломой. Почему Лерас опять оказался здесь? Теон присел рядом с ним и провел рукой по холодному лбу. Для мальчишек были отдельные кельи. А этот сорванец спал, свернувшись под драным грязным куском меха, и, похоже, мерз. Может, из-за него у Лераса проблемы со сверстниками? Теон помнил, как часто прятался среди скользких камней Пайка после жестоких игр его старших братьев. Долго плакал, а потом, просушив морским ветром слезы, выходил, чтобы снова задирать нос и нарываться на тумаки и насмешки. В конюшнях было гораздо холоднее, чем в казармах. Лерас мог простудиться. А кто здесь будет лечить простуженного упрямого мальчишку. Теон поплотнее завернул его в мех и поднял. Тот сонно обхватил его шею руками. Тело было худым, но легким совсем не казалось. Когда Теон добрался до своей кельи, плечи от напряжения ныли, поясница отчаянно разламывалась, но мальчик спал или делал вид. Рамси, хвала богам, здесь не было, да и зачем ему пустая кровать? А вот Лерасу она пригодиться. Теон положил его, укрыл и подоткнул жесткую подушку. Главное, чтобы не приснилось то, что происходило на этом тюфяке всего несколько часов назад. Такую правду о Теоне мальчику лучше не знать. А какую можно? - Куда ты собрался? – услышал он тихий шепот. Правый глаз наполовину приоткрылся, сонно рассматривая его. - Спи, у меня есть кое-какие срочные дела, - прощаясь, Теон погладил так и не вымытые волосы, натянул мех до подбородка. Теон стоял совершенно неподвижно, сжимая узду лошадей. Облако тревожно всхрапывала и переступала с ноги на ногу. Ей явно не нравилась эта ночная прогулка, хотелось назад в теплые конюшни. Может, не стоило ее брать? В конце концов, это только его дело, его собственный страх, от которого он сам и должен освободиться. Увезти как можно дальше от осажденной мертвецами Стены, от Джона, которому нужно двигаться на запад и думать, как спасать мир людей от всех богов, предъявляющих на него свои права. А Теону всего лишь разобраться с собственным богом, вскормленным его кровью и страданиями. Убить его. Понять, что он больше не вся жизнь Теона, а та часть, которая, изменив его полностью, должна стать только прошлым. Вокруг было удивительно тихо. Ветер улегся. Ночь была ясной, наполненной хрустким, прозрачным морозом. Сияющая белизной Нимерия с туманным молочным хвостом вырывалась из россыпи звезд и висела прямо над головой. Казалось, что великое множество глаз внимательно и укоризненно наблюдают за ним. И в любой момент он отчетливо услышит вопрос: «Что ты делаешь?». Теон поежился и ниже натянул капюшон. - Что ты делаешь здесь, Теон Грейджой? На какое-то мгновение слова оглушили его и обездвижили. Он обернулся на звук медленно, как в тягучем ночном кошмаре. Недалеко от башни Хардина стоял лорд-командующий, к нему жался Лерас. - Джон? – Теон все еще надеялся, что картинка перед глазами изменится сама собой. Джон сделал несколько быстрых шагов и оказался совсем рядом. Волосы на непокрытой голове были в беспорядке, словно их перепутал ветер, лицо выглядело окаменевшим и хмурым. Ничего юного в нем не осталось. - Уходи, Джон, - это единственное, чего Теон отчаянно хотел. Пусть плюнет под ноги, назовет каким-нибудь гнусным словом, развернется и уйдет. Хотя от этого было отчаянно горько. Он надеялся сохранить в памяти другую картинку: как Джон, растянувшись рядом, обвил его рукой и с силой притянул к себе. Но боги рассудили, что это слишком хорошее воспоминание для Теона Перевертыша. - Мне нужен ответ, - голос Джона звучал хрипло и отрывисто. И ты не уйдешь не получив его. Рамси видно не было. Взгляд Теона остановился на Лерасе, который остался позади, дальше от стены башни, грозившей вот-вот рухнуть. Какой я дурак, надо было оставить мальчишку спать в конюшне. - Как ты здесь оказался, Джон? - Это не ответ. Меня разбудил мальчик, днем на Стене мы заключили с ним небольшое соглашение о тебе. Теперь твои объяснения. Куда ты собрался? С кем? Почему у тебя две лошади. - Я не могу дать тебе объяснений, Джон. Просто уходи, я прошу тебя. Оставь все, как есть, и уходи. Если хочешь, я отдам тебе лошадей, - Теон с ужасом понял, насколько глупо и беспомощно это звучит, но как заставить Джона развернуться и оставить его одного, в голову не приходило. Даже если он произнесет какое-нибудь обычное оскорбление – это будет неуклюже и слишком очевидно после всего, что уже было сказано и произошло между ними. Рассказать все? Втянуть Джона в трясину их отношений с Рамси? - Лошади – не самое главное, - губы Джона болезненно изогнулись. Теон сжал кулаки. Он еще помнил, как складывать злые, необратимые слова, которые могут вывернуть наизнанку то, что было таким настоящим, превратить все в омерзительную ложь и притворство. Но сделать это - слишком больно и страшно, не окупится никакой благой целью. Поступить так он просто не мог. - Джон.., - начал Теон, опустив голову и чувствуя, как дрожит его голос и глаза наполняются влагой. И Джон упал. Теон бросился к нему, но сильные руки дернули его вверх. - Тихо, - лицо Рамси было совсем близко, ноздри дрожали - так хищник обнюхивает свою добычу, проверяет ее свежесть, - оставь Сноу. Я просто его оглушил. Он приподнял вверх рукоять меча и показал белые крепкие зубы. - Ты мог убить его! - Теон рванулся в сторону, попытался освободить захваченное стальной клешней плечо. Рамси удержал его и, переступив через тело Джона, оттолкнул назад. Облако сердито заржала. Теперь никто не удерживал лошадей. - Я бы его убил. Для этого сюда и приехал. Ничего не помнил, кроме имени Джона Сноу, у которого должен вырезать сердце в Черном замке на ледяном краю мира, - Рамси говорил быстрым горячим шепотом, не отрывая глаз от Теона. – Но если я это сделаю сейчас, поклонники бастарда могут попытаться догнать нас. Это мне помешает. И тебя я хочу больше, чем его смерть. От такого признания в любви подгибались колени. Качнувшись, Теон ухватился за плащ Рамси. Боже, что я делаю? Возомнил, что могу с ним справиться. Его член в горле сделает меня сильнее? За плечом Рамси виднелось запрокинутое лицо Джона. Черные волосы, обнимавшие снег, и ничего похожего на пятно крови под головой. Лераса он не заметил. Мальчик мог и убежать за подмогой. - Ты принес мой меч? Теон поморщился и показал головой на лошадь. - Приторочил к седлу. - На свой пояс повесить не решился? И правильно, - грубая перчатка прошлась по щеке Теона, полный комплект пальцев легко сдавил подбородок и скользнул ниже. Пронзительная нежность вечного голода и предвкушения. - Поехали. Интересно, как он определит направление ночью? Наверное, ему просто все равно, куда ехать. Со мной. - Сейчас. Только посмотрю поближе, как Джон. Теон резко оттолкнул Рамси и, шагнув в сторону, упал на колени. Темные ресницы Джона заметно дрожали. Хотелось приподнять его голову, положить на меховой капюшон, который застрял за спиной, - на снегу слишком холодно, чтобы лежать здесь раненому и в одиночестве. Но возможности не было, Рамси дернул его вверх и с силой отшвырнул к стене. - Я все же убью бастарда, - прошипел он сквозь зубы и обхватил шею Теона, которую мгновение назад неуклюже пытался погладить, - или убью тебя. Воздух с трудом проходил сквозь горло. Бесконечный круговорот насилия над его телом стало вдруг невозможно выносить. Внутри родилась и толкалась ненависть. Теон пытался оторвать от себя проклятые жадные руки. - Запомни, ты – мой, только мой. Я это знаю. Мой Вонючка. - Я – не твой, - прохрипел Теон, выпуская эту ненависть, разрывая собственное горло болью. – И мое имя - Теон. Рамси навалился всем телом. В глазах темнело. Все куда-то плыло. Белая земля раскачивалась, как кубок в руке гиганта. И он – косточка на дне этого кубка. А может это падает древняя башня или тень Великого Иного погребает под себя мир и его самого? Пусть так. - Отойди от него, ублюдок! – голос с такими знакомыми гневными нотками - ссоры из детства. Теон рухнул, как оборвавшаяся марионетка, ног под ним уже не было, только снег. Глубокий вдох кольнул острой иглой в сердце. Сквозь муть в глазах он рассмотрел покачивающегося Джона. Меч тот удерживал сразу двумя руками. Острие клинка упиралось Рамси в грудь, по перекошенному яростью лицу милорда ходили волшебные всполохи света. Лорд-командующий видимо все же таскает меч и в уборную. Ответственный, как все герои из сказок. - Не надо Джон, не убивай его, - прохрипел он, пытаясь подняться. Это должно быть не так, совсем не так. Удар Джона будет принадлежать только Джону, его возмездию, его, не знающему всех деталей, справедливому суду. Джон – это другая жизнь, он не должен стоять между ним и Рамси. Их связью. До сих пор было трудно вдыхать, наверное, потому, что сердце колотилось, как сумасшедшее. Он едва сдерживался, чтобы не оттолкнуть Джона. От Рамси. От его собственности.Боже, о чем я думаю. Теон сдавил дрожащими руками голову, чтобы удержать распадающиеся части самого себя. - Ты не забрал меч у бастарда, - Рамси сказал так, словно это было самое главное. Решало все. - Я собирался уехать с тобой. Думал, этого будет достаточно. Джон переводил взгляд с одного на другого. Руки его уже не дрожали, но он не сдвинулся ни на дюйм. Спина Рамси упиралась в стену. Башня Хардина кренилась прямо на них.