Девяносто девять дорог

Любимые мои, терпеливые читатели! Решила я выложить пока то, что есть, чтобы не мучить вас слишком затянувшимся ожиданием. Почему-то проверка орфографии зависает на половине главы, так что не стесняйтесь кидать ошибки и несостыковки в ПБ. Если честно, так и не могу понять, что смущает читателя в предыдущей главе в сцене «Люциус+Гарри+очки», но я обязательно разберусь)) Может просто я что-то случайно стерла, когда редактировала. В общем, желаю приятного чтения) *-* Кто я такой? Бесплотный дух, занимающий опустошенное тело? Межпространственный паразит, путешествующий по реке времени? Жертва обстоятельств или заигравшихся высших сил? Для чего я пришел в этот мир? Созидать? Разрушать? Перегонять кислород в углекислый газ? Много раз я задавался подобными вопросами и обрастал немыслимым количеством разнообразных ответов. Пытался посмотреть на сложившуюся ситуацию под другим углом: и так и сяк, шиворот навыворот, задом наперед. В итоге лишь свернул себе шею. Пока я задавался философскими вопросами, распределяющий артефакт основателей открывал рваную дыру, заменяющую рот, в попытках донести до наших умов какие-то умные мысли, скопившиеся в ней за год бездействия посредством сомнительного качества песни. Мне всегда было интересно каким образом у нее получается говорить, если никаких голосовых связок (или чего-то подобного) у нее отродясь не водилось. Как и легких, чтобы мочь извлекать звуки голоса. Когда я был шляпой, то ничего такого в себе не ощущал, просто говорил и все. Хотел и говорил. Много говорил. Дамблдор частенько ставил полог тишины, чтобы не вступать со мной в контакт. Соответственно, я так же еще и слышал собеседника, хотя никаких ушей у шляпы и в помине нет. Насколько помню, шляпа задумывалась как мощный ментальный артефакт, но что конкретно сотворила с ней Ровена, не припомню, хотя она и пыталась нам объяснить. Может быть мы и вовсе сидим сейчас все в полной тишине, а эта скверная песенка звучит лишь в наших мыслях… — Ненавижу… Как же ненавижу, — прозвучал рядом злой шепот. — Что? — я повернулся к Грегори. — Я ничего не говорил, — пожал он плечами. — Винс? — обратился я к бугаю с другого бока. — Что ты сказал? — Ничего, — переглянувшись с Грегом, ответил он. Я заметил, что они довольно часто переглядываются. Может быть они общаются телепатически? Правда, это им ничего особо не дает. — Хочу разорвать! Дай мне тебя разорвать! — снова донесся тот же шепот. Я покрутил головой и не заметил ничего подозрительного. Может быть побочное действие одного из зелий? Или их сочетание дало такой эффект? Помнится в притирке присутствовало несколько видов не самых безобидных грибов… Ожил заключенный во мне крестраж? Проснулся дневник Тома Реддла? Может я вдруг стал телепатом, как Эдвард Каллен из Сумерек? Тогда почему я не слышу мыслей остальных?.. Скорее всего это сказал кто-то из старшекурсников, сидящих неподалеку, а я уже надумал себе черт-те что. МакКошка развернула и подвесила в воздухе список из первокурсников, призвала первого из них. Я вновь погрузился в свои мысли, позволяя им течь свободно и непринужденно, глаза скользили по лицам, меланхолично разглядывая присутствующих в зале. Многие изменились за лето, особенно девчонки. Теперь однокурсники рядом с ними напоминали ощипанных петухов и маленьких неказистых щенков. Педсостав же почти не изменился, за тем лишь исключением, что взгляд всех девчонок притягивал трусоватый щеголь в бирюзовой мантии. Лохкарт сверкал своей неестественно белой, словно пластик, улыбкой и подмигивал перешептывающимся старшекурсницам, которые от его мимолетных взглядов заливались румянцем и глупо хихикали. О, девы неразумные, какое же разочарование ждет всех вас в конце года, когда раскроется вся правда о самопровозглашенном герое Злакудре Гребанном! «Гарри Поттер» — слышался шепоток неподалеку. «Где ты, Гарри Поттер?». Видимо кто-то из первокурсников решил посмотреть на новую школьную знаменитость. Чего на меня смотреть? Я обычный мальчишка, каких половина школы. Две руки и две ноги, ну и набор самых разных органов. Резкий вскрик вывел меня из почти медитативного состояния. Ребята, сидящие ближе к выходу стали нещадно вопить и вскакивать со своих мест, разглядывая что-то на полу. Мне же из-за старших было практически ничего не видно. На свою беду я решил привстать и открылся мне вид на царя всех змей — василиска. От увиденного я немного опешил и сел обратно, тут же нащупывая во внутреннем кармане мантии дневник Тома. На месте. Тогда что за фигня творится в зале? Я плавно стек под стол и раскрыл дневник, приложив к нему ладонь. Небольшой магический отклик имел место быть, а значит проказник Томми все еще внутри и в довольно сонном состоянии, потому что никакие сопливые дурочки в нем не писали и не делились своими жизненными силами. Пока я собирал и обрабатывал данные, учительский состав пытался атаковать незваную ползучую тварь. Стоит ли упоминать, что все заклинания отскакивали от него, как горох от стенки? В проходе совсем недолго образовалась давка, но пары минут хватило, чтобы напуганные до усрачки дети покинули Большой зал, оставив право разобраться с опасной тварью профессорам и лично директору Хогвартса. Змеюка разметала вокруг себя все столы и приборы, старательно сканируя языком пространство на предмет жертвы и пытаясь одновременно атаковать агрессоров, сбивая их мощным хвостом, больше похожим на ствол молодого дуба. «Где ты, Гарри Поттер? Я чую тебя» — шипело чудовище. Я продолжал сидеть под столом вместе с теми, кому не посчастливилось занять место далеко от выхода, наблюдая за баталией, прикидывая дальнейший план действий. Слизеринцы, которых я прекрасно мог разглядеть усиленно колдовали, что умели, начиная от чар отвлечения внимания, заканчивая щитами из трансфигурированных тарелок и собственных ботинок. Мне же пока что ничего вразумительного и безопасного в голову не приходило, а подсознание вопило голосом Гриффиндора о том, что я обязан обезглавить змия и искупаться в его крови. В общем, показать всем, что у меня стальные бубенцы. Маккошка и директор пытались при помощи трансфигурации создать вокруг чудовища барьер, а другие профессора колдовали всякие туманные, замораживающие и ослепляющие проклятия. От светомузыки рябило в глазах, а звуковое сопровождение сбивало с толку и мешало мыслить логически. Из-под стола было плохо видно, но вроде трупы на полу не валялись, значит Ужас Слизерина ни на кого не смотрел в упор. Ну да, он же меня искал. Только вот почему именно меня? — Девочка, закрой глаза, — обратился я к дрожащему ребенку, сидящему под шляпой. Малышка зажмурилась и прикрыла лицо ладошками, а я стащил с нее шляпу. Пришлось покинуть свое сомнительное укрытие и послушаться Гриффиндора, потому что ничего путного я так и не придумал. — Меч отдай, — велел я шляпе. Почти сразу же в подкладке засияла рукоятка гриффиндорского меча. Моя прелесть… Вытянув оружие из шляпы, я сделал пару взмахов, привыкая к весу меча, пытаясь найти баланс. Я не держал в руках холодное оружие довольно давно, уж пару сотен лет как, предпочитая ему более компактные и эффективные огнестрельные орудия и волшебные палочки. Но сейчас мне было нужно срочно вспомнить давно позабытые навыки ближнего боя. Змеи видят не так, как мы, так что прятаться под дезиллюминационными чарами или мантией невидимости было бесполезно. Учителя в запале хлестали чудовище самыми разными заклятиями, в том числе и совершенно темными. Вокруг арктическими льдинами вздыбливался каменный пол, сверкали тысячи разноцветных проклятий, ослепляли вспышки огня и света. Воздух дрожал от перенасыщения магической силой, что даже дышать стало труднее. А может я просто трусил. Я перекрестился и побежал, сжав поудобнее меч. Мне повезло, потому что именно в тот момент, когда я подбежал совсем близко, голова змеи увлекаемая профессорскими веревками, приближалась к полу. Я успел оттолкнуться, вспорхнуть ласточкой и, пролетев несколько метров, выставил руку вперед, аккурат под нижнюю челюсть василиска так, что он наделся на него, как на шампур. Огромное тело стало в агонии беспорядочно хлестать окружающие его предметы. Учителя прикрывались щитами, которые защищали их, мне же приходилось проявлять все чудеса акробатики, уворачиваясь от хлестких ударов хвоста. Палочка, похоже, выпала из кармана, а без нее у меня приличного щита не выйдет, так что пришлось уворачиваться. По эмоциональным ощущениям и по тому, как я взмок, можно предположить, что наша баталия длилась несколько часов, но на деле все произошло в считанные минуты. Гигантский червяк затих, смертоносные глаза закатились куда-то внутрь черепа и, остекленев, стали зеркальными. Вокруг царил хаос, а на меня смотрели яростные и полные негодования глаза профессоров. — Предъявляю свое право на добычу, — в наступившей тишине провозгласил я. — Вы что, идиот? — пришел первым в себя профессор Снейп. Взгляды всех присутствующих скрестились на учителе зельеварения. — Я не идиот, — возразил я, поправляя съехавшие очки. — Я герой! — Ах, как жаль, что я не успел первым взять этот меч, — вышел вперед Гилдерой, расправляя складки на мантии. — Мне-то не привыкать встречаться со смертью лицом к лицу, а вот мальчик сильно рисковал. Думаю эта история найдет отражение в моей новой книге, где два героя сражались со смертоносной тварью и одержали заслуженную победу! Множество ненавидящих взглядов скрестились на душке Рое, отчего он сразу подрастерял свой пыл и даже визуально стал меньше ростом. Ну еще бы — на поле сражения его не было, ведь прятался он под учительским столом, прикрываясь большим блюдом, где ранее возлежал зажаренный до аппетитной корочки гусь с яблоками, а строит из себя всеспасителя. — Профессор Снейп, я думаю гильдия зельеваров хотела бы приобрести целого василиска, у которого не хватает всего лишь десяти зубов? Два процента от сделки ваши. — Десять процентов, Поттер, — недовольно скривился Северус и добавил: — К тому же все зубы у него на месте. — Это пока на месте, — возразил я, пытаясь вытащить меч из головы чудовища. — Сейчас зубов у него поубавится. Извлекать клыки у василиска оказалось не такой уж легкой задачей и провозился я полчаса, прежде чем Снейп сжалился и помог достать остальные шесть, бормоча о том, что я своими кривыми руками разворочу змее всю морду и подпорчу товарный вид. Под шумок профессор извлек еще два небольших зуба, говоря мне глазами «Ты ничего не видел, Поттер. Тебе показалось» и спрятал их в карман. Студентов в Большой зал не допустили, отправив спать голодными и напуганными. Шутка, студентов кормили в классных комнатах, а вот распределение отложили на следующий день, потому что всего трое детей определились с факультетом. Профессора на пару с домовиками приводили в порядок разрушенное помещение, я же бдел над тушей, пока кучка кровожадных зельеваров не прибыла камином. Оказалось, что змея была одержима неким злым духом (я даже догадываюсь каким именно), но на качество товара это не повлияло. Я отказался от расчета и вместо этого взял расписку — все равно если они упадут на мой счет, я не смогу ими воспользоваться, а вот расписка действительна всегда и везде и даже если я ее потеряю — у меня куча свидетелей да и гильдии предпочитают не обманывать. И, самое главное, никто, кроме меня не может получить вознаграждение по этому документу. Именно поэтому я не решился толкать добычу на черном рынке, хотя таким образом можно было заработать раза в два больше. Но разве у мальчика моего возраста могут быть подвязки в мире криминала? Вот и я говорю, что нет. За моей спиной слышались шепотки профессоров о том, что не я один справился со змеей и было бы неплохо и другим дать заработать. Я же делал вид, что избирательно глуховат и не понимаю их толстых намеков. Они были обязаны защищать студентов! Им по контракту положено, между прочим. Я убил змею, предъявил права, значит и деньги мои. Кто им виноват, что они не успели первыми? К тому же никто из них не догадался как можно завалить это холоднокровное, они лишь отвлекали и злили змеюку, пока у меня не появилась стоящая идея. Пожалуй пришлю каждому на рождество по бутылке вина в качестве презента. А вот со слабительным эффектом или нет, будет зависеть от того, будут ли меня валить на уроках после данного происшествия. До того, как продать тело ныне покойного василиска, я измерил его в длину и обхват. По всем параметрам выходило так, что это не тот экземпляр, который обычно появляется в конце второй книге о мальчике-который-камикадзе. Змеюка оказалась на метров пять короче, да и мощи ей явно недоставало, учитывая, что учителя все же смогли ей что-то да противопоставить. Может быть это из-за того, что он не успел полинять и у него не было целого учебного года, чтобы набрать массу, питаясь зверюшками из запретного леса и местными крысами. Проснувшаяся совсем не вовремя паранойя срывающимся на истерику голосом вопила о том, что в недрах Хогвартса есть еще один Василевс, который еще не проснулся. Пробужденный славной битвой дух Гриффиндора твердил о том, что надо бы спуститься на разведку и развеять сомнения паранойи. Здравый смысл, тяжело вздохнув, отвечал нам всем, что раз уж Джинни не будет писать в дневнике Темного лорда, то и василиска никто не выведет погулять, так что нечего будить лихо, пока оно спит себе тихо и глубоко. — Мальчик мой, — обратился ко мне Дамблдор. — Нужно вернуть реликвию основателя на законное место. — О, конечно, — я протянул меч лезвием вперед, чуть не воткнув его в живот директору. Альби отшатнулся, я же сделал вид, что мне жаль и стал крутить меч и так и сяк в попытках вернуть артефакт, а заодно стараясь погонять деда еще чуток. Даже сумел сделать несколько надрезов на его вырвиглазной мантии. — Погоди, мой мальчик, — остановил мои попытки Дамбидед. Он призвал распределяющую шляпу и протянул ее мне. Пришлось засунуть меч обратно в недра головного убора. А я только снова начал к нему привыкать… *-* По школе с невероятной скоростью распространялись слухи обо мне, зачастую самые нелепые. Кто-то говорил о том, что лично видел, как я вышел на бой с василиском один на один, вооруженный лишь ножом и вилкой, коих в Большом зале имелось предостаточно; кто-то, что мы смотрели друг другу в глаза до тех пор, пока змея не отошла в мир иной (видимо имелся ввиду телепатический бой и никого не смутило, что взгляд Васи смертелен); некоторые утверждали, что из моего шрама вырвалось заклинание «Авада Кедавра» и сразило змейку наповал. Некоторые назвали меня наследником самого Гриффиндора, потому что слышали от профессоров (и видели лично), что я расправился со змеей, разрубив ее надвое мечом самого Годрика; кто-то же шептался о том, что на самом деле я наследник Слизерина, раз смог совладать с гигантской змеей основателя и не умер на подходе. Некоторые шипели о том, что я темный маг похлеще Плоскоморда и бедная змейка пыталась защитить Хогвартс от меня нехорошего, но пала в неравном бою, сраженная наитемнейшим проклятием, после чего я провел над телом несчастной скотины какой-то жуткий и кровавый ритуал, прихватив для помощи беднягу Снейпа, на которого перед этим наложил подчиняющее заклятие. Другие же склонялись к тому, что я просто просидел под столом, пока учителя не одолели противную тварь и теперь сам о себе распространяю сплетни, чтобы стать еще популярнее, ведь в школе у меня появился конкурент в лице душки Роя Злотокудрого. Однако теперь большинство школьников снова обходили меня стороной, видимо опасаясь того, что смертоносный взгляд подземной гадюки перешел ко мне в качестве трофея, как шептались некоторые когтевранцы. Меня же занимала более насущная проблема в виде крестража. Передо мной вырос довольно каверзный и неповоротливый вопрос о том, стоит ли просто проткнуть блокнот клыком Васи, разрушив вместилище чужой души или развернуть полномасштабный ритуал по изгнанию злого духа в недра ада. В первом случае кусочек души просто покинет дневник и притянется к другому кусочку, вышедшему из василиска, немного укрепив позиции Лордоморды в мире живых. В таком случае при возрождении (которое обязательно состоится) этому миру достанется чуть более адекватный Темный лорд. Если же я изгоню часть его души за завесу нашего мира, то возрожденный кем-то Лорд так и останется безумцем. С одной стороны адекватный враг предсказуем, хоть и умен, с другой же сумасшедший враг допускает гораздо больше промахов, но его ходы труднее просчитать. Хранить же темный предмет в школе, полной любопытных детей было бы крайне безответственно с моей стороны. Было бы крайне безответственно, но пока что я решил оставить его в покое на дне чемодана Грегори под чарами отвлечения внимания и еще немного подумать. *-* Голос Гриффиндора настойчиво просил спуститься вниз и осмотреться, соблазняя тем, что в глубоких подземельях можно попробовать провести множество разных ритуалов и никто не заметит этого, тогда как намеченный мной туалет Плаксы Миртлл не столь безопасен, как и Выручай комната, которая может открыться любому, кто пожелает. Система пещер под замком манила своей скрытностью, но отталкивала ужасным мускусным зловонием тысячелетней змеи, сточными водами и сгнившими трупами мелкой живности. В итоге Гриффиндор снова победил и я пошлепал к одному из тайных коридоров, ведущих в подземелья Салли Слизерина. — Откройся, — прошипел я каменной стене в конце коридора и она отъехала в сторону, обнажив винтовую лестницу, уходящую вглубь замка. Как и лестница, ведущая в кабинет Дамблдора, она вращалась, напоминая эскалатор. Помнится, Салли долго уговаривал Ровену зачаровать ее, потому что под старость лет ему стало трудно по несколько раз в день преодолевать более тысячи ступеней. Будучи близким другом старины Салазара, я не раз бывал в его излюбленных подземельях, особенно когда приходилось прятаться от Хельги и Ровены, которым часто в голову приходили довольно обременительные для мужчин идеи, типа перестановки мебели во всем замке или строительстве дополнительных теплиц. Салазар не сильно любил трепаться и вообще был одной породы со Снейпом (та еще зловредная сволочь), поэтому мы довольно редко обсуждали что-то под алкоголь или безумно дорогой и редкий китайский чай. В основном он проводил какие-то свои эксперименты, за которыми я наблюдал и страховал друга, которого чаще, чем хотелось бы, приходилось левитировать в больничное крыло с разнообразными травмами, ожогами и зачастую в глубокой отключке. Однажды его так приложило головой о стену, что он потерял память. Я же, как добрый друг, просвещал его и старался вызвать воспоминания о старой жизни. Мне почти удалось его убедить, что он женат на жабе, которая в данный момент высиживает их совместное дитя и на самом деле она принцесса, которую заколдовала в отместку его другая невеста, которую он бросил в день свадьбы. Но когда вылупился Вася, память к Салли вернулась и он еще несколько месяцев со мной не разговаривал. Ровена оценила мое чувство юмора, в отличие от Хельги, устроившей мне неделю лечебных клизм и полностью веганской диеты. Для профилактики. *-* Первого урока ЗОТИ ожидали все: кто с тоской (как я и остальные парни), кто с надеждой на мимолетный взгляд сияющих голубых глаз и возможностью взять заветный автограф. К счастью или к сожалению, но в классе нас поджидал совсем другой профессор. — Здравствуйте, — поздоровался он. — Меня зовут профессор Римус Люпин. Занимайте свои места поскорее, урок вот-вот начнется. Девчонки выглядели подавленными. Еще бы — сиятельного златокудрого героя заменили на облезлого мужичка не первой свежести, да еще и с опасной начинкой. Мальчишкам же новый профессор больше пришелся по душе и по классу стали гулять разные предположения о том, кто он такой и откуда. — Профессор Люпин, — обратилась к новому преподу Гермиона-мать-ее-Грейнджер, высоко задрав руку. — Да, мисс?.. — Грейнджер, сэр. А куда подевался профессор Локонс? — Профессор Локонс был вынужден срочно покинуть школу в связи с личными обстоятельствами, — мягко улыбаясь, ответил Римус. — Да струсил он, — послышалось с задней парты. — Петух крашеный. — Неправда! — вступился за красавчика-профессора кто-то из девчонок. — А вот и да, — крикнул, вставая Симус Финниган. — Его книжки — полная ерунда. Только такие идиотки, как вы, не видят, что он трусливая курица, а никакой не герой. Новый профессор лучше в сто раз! Сразу видно, что он очень сильный, опасный и многому может нас научить! — С чего ты это взял?! — вступилась в защиту Локонса Гермиона. — Я уверена, что профессор Локонс ничуть не хуже профессора Люпина, а может быть и лучше. — Ну это ты явно перегнула, Гермиона, — скептически приподняв бровь, ответил я. — Профессор Локонс может быть и неплохой писатель, но все же далеко не боец, а значит ничему полезному научить не смог бы. — Ребята, давайте уже начинать, — отвлек нас от интересной перепалки Люпин. Занятия у оборотня шли по накатанной схеме, то есть так, как и завещала мама Ро, с той лишь поправкой, что Римус явился на год раньше положенного и изучали мы не столь опасных и интересных существ, как старшие ребята. Однако мне было интересно другое — почему басню о втором курсе так лихо сократили? Я конечно же понимаю, что убрал как минимум две важные составляющие приключений второго года обучения, но обычно вселенная замещает недостающие элементы чем-то другим, а не пропихивает сюжет вперед. С каждым днем я все больше сомневался в том, что попал именно в мир канона. Многочасовые размышления и разговоры с самим собой не сильно помогали. Если взять ради примера фильм «Эффект бабочки», то становится понятно, что одна и та же реальность может резко отличаться от изначальной из-за изменения одной даже незначительной детали. Я же успел оставить неизгладимые следы в истории о выжившем мальчике как в прошлые свои попадания, так и в этот раз. Если честно, сейчас я ощущал себя слоном в посудной лавке, но не терпеть же мне все запланированные мирозданием невзгоды! К тому же терпение у меня довольно короткое. Еще раз мысленно пройдясь по всей доступной мне информации, я решил, что самым верным решением будет попробовать несколько специфических заклинаний и ритуалов, которые в мире Гарри Поттера не могут существовать, но работают в той или иной параллельной реальности, которые мне посчастливилось узреть. Первой жертвой эксперимента стал профессор-призрак, которого было бы грешно обойти стороной. В прошлых жизнях я знавал его лично. Сначала я был его студентом, а потом стал коллегой. Катберт Бинс как родился занудой, так и прожил им всю жизнь. Призрак из него вышел тоже довольно посредственный, учитывая тот факт, что он так и не понял, что умер. Так что призраковские тусовки он игнорировал. Когда я был Дамблдором, то не лишал его должности преподавателя по одной простой причине — ему не нужно было платить зарплату. К тому же профессор ни на что не жаловался, не брал больничный, не проедал мне мозг о том, что ему что-то нужно. Конечно же приходилось писать за него отчеты и проверять работы студентов, которые сдавались всего-то четыре раза в год. На педсовете все согласились с тем, что небольшая надбавка за проверку эссе в виде премий раз в квартал будет не лишней, ведь Бинсу деньги без надобности. Попечительский совет сначала и вовсе хотел отжать всю сумму, как якобы невостребованную, сократив при этом ставку или нанять другого, живого, преподавателя, но я убедил их в том, что профессор, который не может уволиться, намного выгоднее все время чего-то требующих профессоров, которые к тому же частенько берут отгулы и больничные. Деньги же, которые начисляли Бинсу, пообещал распределять кристально чисто. В общем, почти нетронутая профессорская зарплата позволяла затыкать некоторые щели в замке, которые не закрывались основным бюджетом школы. В данный момент мне не было дела до экономии чужих галлеонов, так что я решил, что мертвому место среди мертвых. Если же простенький ритуал по изгнанию призраков в мир иной не сработает, я могу вычеркнуть еще пару вариантов мира про шрамоголового мальчика, в чье тело я наконец-таки попал. Летом я уже опробовал несколько иномирных методов волшебства, которые не сработали. Первым делом я заказал совиной почтой по одному пучку полыни, чертополоха и крапивы. Присланные веники связал вместе тонкой бечевкой, спрыснул ладановой настойкой, над которой тоже пришлось повозиться, потому что в свободной продаже ее не было, но аптекарь готов был сделать ее для меня за кругленькую сумму. Я недоумевал, почему имея в свободной продаже ладан, настойку из него оказалось купить довольно проблематично. Все же волшебный мир до скрежета зубов нелогичен. Когда все приготовления завершились, я поспешил в класс истории, чтобы начать вершить свое черное доброе дело. Если получится, ученики будут петь мне дифирамбы. При условии, что на замену не пришлют профессора похуже. Катберт при жизни был рабом своих привычек, будучи призраком он страдает тем же недугом. Если раньше он входил в дверь и без приветствий начинал бубнить очередной исторический факт, то сейчас, не имея плотного тела, проходит сквозь классную доску. Раз за разом. Начинать окуривать помещение полагалось именно с места частого появления неупокоенного духа, постепенно наполняя все помещение дымом. Затем я открыл окно, чтобы душа могла выйти и улететь к небесам, как и должна было сделать много лет назад. Во время сожжения трав я читал простой староанглийский заговор, суть которого сводилась к тому, что профессору здесь не место и он должен уйти. Колокол оповестил о начале занятий, и класс постепенно заполнился сонными детьми. Бинс вылетел из доски и принялся монотонно рассказывать нам об очередном восстании гоблинов, не замечая того, что добрая половина второкурсников устраивается поудобнее, чтобы досмотреть прерванный сон. Некоторые даже маленькие подушечки с собой принесли. Фокус с изгнанием не удался. С одной стороны я радовался, что можно отбросить несколько версий вселенной Гарри Поттера и находил еще больше подтверждений тому, что я попал именно в канон, с другой же сожалел о том, что приходится слушать весь этот бред, потому что, как ни странно, я выспался. Говоря о том, что я наконец-то попал в канон, я лукавил. Я уже и раньше в него попадал. Например свой первый раз я провел именно в канонном сюжете, учитывая тот факт, что умер я так, как написала Роулинг. Когда был экс-министром магии, вокруг меня царил канон. И еще несколько раз я сталкивался с ним. Так уж получилось, что начиная с первой жизни и спустя тринадцать неудачных попыток я снова угодил в канон. И еще через тринадцать, и еще… Так получалось, что каждая четырнадцатая жизнь выходила полностью канонной, хотя остальные тринадцать до этого могли быть какими угодно, иногда совсем уж неадекватными. Однажды я попал в прелюбопытнейшую версию вселенной Гарри Поттера, где все было наоборот, как в зазеркалье. Нет, это не означает, что всех звали задом наперед, типа «Оля» и «Яло». Это значит, что Авада Кедавра там было медицинским заклинанием, типа Энервейта (за который можно было угодить в Азкабан), Репаро ломало все в мелкую крошку, а Патронус призывал дементоров; страшное дело. Я чуть не убился в первый же день попадания. Примерно так. Директор Дамблдор носил такое же длинное имя, только звали его не Альбус Персиваль Вульфрик Брайан, а Альба Присцилла Вульфа Брайдина. Носила она такие же безвкусные аляпистые мантии и была немного полновата в бедрах. Лимонными дольками всех подряд не угощала, да и вообще сладкое не ела, так как берегла фигуру. Зато очень любила красный острый перец и поглощала его стручками прямо на глазах у изумленных первокурсников. Остальные-то уже привыкли. Представляю как интересно ей было ходить в туалет по-большому. Гермиону звали Германием, а Рональда Уизли — Ромильдой и он был шестой дочерью самой богатой в Волшебной Британии семьи. А какой миленькой девочкой был Драко Малфой, пока не вырос в циничную и двуличную стерву Драконис. Все там было наоборот, но некоторые вещи не менялись. Близняшки Фрайди и Джорджина все так же шутили свои шутки и открыли магазин приколов, когда красавица Темная леди Волдемария разгромила Ровную аллею. Каланча Апрелика Флетчер и тут толкала краденые вещи почти задаром, а Ингрид Северина Снейп отличалась добрым характером и большой любовью к детям. Она преподавала зелья в Хогвартсе. Я же предупредил, что кое-что не меняется. И морщеногие кизляки там были, мерзкие создания должен заметить. И весьма опасные. Страдашки-убивашки. Почему страдашки? Потому что после того как убьют или покалечат кого, начинают жалобно выть, а оттого что они практически незаметны это ощущается пугающе. Прям до дрожи в сфинктере. Радует лишь одно — такая неадекватная вселенная попалась мне всего один раз за девяносто девять жизней. *-* Человек такая сволочь, которая ко всему быстро привыкает. А к хорошему особенно. Я, индивид, совершенно не привыкший к тому, что все сходит ему с рук, поразительно быстро принял как данность тот факт, что мне можно все, кроме очевидно преступных вещей, типа применения на глазах у всех трех непростительных или массового убийства. Минерва, профессор, создавший себе образ скупой на эмоции и жесткой во всех отношениях леди, обладала одной очень уж привлекательной для меня вредной привычкой — опоздавших учеников она поджидала в образе кошки, сидя на краю учительского стола. К превеликому моему сожалению, в этот раз опаздывал я. Но, к еще более великому сожалению профессора МакКошки, я знал как избежать наказания. Накинув мантию невидимости, я достал из кармана найденный в заброшенном классе носок, плотно набитый мной лично сушеной валерианой лекарственной (взятой в займы навсегда в кабинете зельеварения). Собственно, я бы опоздал всего на пять минут вместо двадцати пяти, если бы мне не пришлось идти в подземелья и потрошить запасы декана. Заколдовав дверь чарами отвлечения внимания, я тихонечко приоткрыл ее и исполнил Вингардиум Левиоса, с легкостью отнеся носок в непосредственную близость от деканши ало-золотых. Если вы никогда не видели реакцию кошки на кошачью мяту или валерьянку, рекомендую провести эксперимент — не пожалеете. Не буду описывать все, что творила Макгонагалл, но после феерического выступления ее новым прозвищем стало «Ми-ми-ми-Нерва», а о моем опоздании так никто и не вспомнил. *-* Моему новому телу шел тринадцатый годок, хотя я заметно опережал в развитии своих однокурсников. Девчонки постарше уже начали оказывать мне знаки внимания, хотя до открытой охоты еще дело не дошло, что радовало, ибо малолетние кокетки под дозой гормонов это невероятно опасная и нестабильная субстанция, хоть и весьма аппетитная на вид. Субтильные однокурсники поглядывали на меня с завистью, потому как не могли похвастаться хоть каким-то намеком на мышцы, а я мог. И с каждым днем я становился все больше похожим на мужчину. Уже через полгода над губой начнет пробиваться пушок, а в начале третьего курса придется взяться за бритву. Не удивительно, что некоторые первокурсники принимают меня за ученика четвертого, а то и пятого курса, а когда узнают, что я на втором, то задаются вопросом не второгодник ли я. Зато в этом был и плюс — остальные ученики не всегда узнавали во мне «того самого» Гарри Поттера. — Извините, — обратился ко мне гладко выбритый и аккуратно причесанный мужчина, в котором я не без труда узнал Сириуса Блэка, — где я могу найти второй курс? — Вам в кабинет трасфигурации, — ответил я, с интересом оглядывая крестного. — А Гарри Поттер уже в кабинете, не знаешь случайно? — поправляя манжеты, взволнованно спросил Сириус. — Знаю, — кивнул я и поправил очки. — Случайно, не в кабинете. — А где, случайно, не знаешь? — продолжал допытываться он. — Знаю, конечно. — Ну? — в нетерпении сверкнул он глазами. — Что ну? — состроил я дурачка. — И где же он? — Здесь, — ответил я почти безразлично. Сириус в предвкушении заозирался, пытаясь угадать в каком из коридоров появится его крестник, но так никого и не обнаружив, насупился и строго взглянул на меня. — Что за шутки, мальчик, — он мазнул взглядом по нашивке на мантии. — Впрочем, чего еще ожидать от слизеринца. Как тебя зовут? — О, где же мои манеры, сэр, — чуть улыбнулся я, и немного склонив голову добавил: — Гарри Джеймс Поттер к вашим услугам. Сириус завис на несколько секунд, глядя на меня и бестолково хлопая глазами. Когда мыслительная деятельность возобновилась и пациент стал отходить от легкого шока, он еще раз оглядел нашивку на моей мантии, мои глаза и волосы. — Чем докажешь? — подозрительно сощурился он. — А разве сходство с Джеймсом Поттером не очевидно? — удивился я и на всякий случай взъерошил волосы. — Гарри сейчас двенадцать, а ты явно учишься на курсе третьем или четвертом, так что я еще раз повторю свой вопрос, парень, и советую тебе ответить на него правдиво! Как твое имя? Сириус принял угрожающую позу и пытался надавить на мою совесть своим тяжелым взглядом видавшего виды сидельца, я же размышлял какую тактику поведения избрать, но нас бесцеремонно прервали. — Боже мой, Гарри Поттер, ты просто невыносим! — из-за поворота показалась лохматая голова моей маленькой приспешницы. — Сейчас же трансфигурация! Что скажет профессор Макгонагалл, если ты опоздаешь? Здравствуйте, сэр. Ты же знаешь, что за все твои промахи и проделки от нее достается именно мне. И учти, что номер с кошачьей мятой, или что ты там ей подсунул, больше не пройдет! И не смотри на меня так, я знаю, что больше бы никто не додумался. Сириус снова бестолково захлопал глазами, соизмеряя на этот раз маленькую, даже по меркам второго курса, Гермиону и меня — бугая выше ее на две головы и шире раза в полтора. — Извините, сэр, но мне пора, — на ходу махнув рукой, попрощался я и быстро скрылся за поворотом. После случая с валерьянкой, профессор Макгонагалл перестала принимать кошачий облик, поджидая опоздунов и теперь опаздывать на трансфигурацию крайне не рекомендовалось. Даже мне, прожженному пофигисту, не хотелось попасть под горячую руку Маккошки, потому что баллы летели пачками, а коль из факультетских часов пропадут кристаллы по твоей вине, то отгребешь ото всех, кто их зарабатывает. Сейчас мне не с руки было злить основную массу зеленых, потому как я еще не обладал достаточным авторитетом, и достигнутых результатов было не достаточно для того, чтобы наплевать на такую условность, как баллы. Вопрос о том, почему Сириус вдруг оказался в школе, да еще и при параде, занимал меня не долго. По всей видимости Андромеда все же Блэк, хоть и бывшая, и сумела-таки добиться справедливости для двоюродного брата. Кстати, мало кто знает, но мой нынешний крестный должен был жениться на Нарциссе, а Люциус Малфой на Андромеде. Но рациональная Меда, увлекшаяся учениями магглов о генетике (первоисточником естественно стал Тед Тонкс), быстро поняла, что такое близкое родство не несет ничего хорошего ни семье, ни ей лично. К тому же кто захочет добровольно пойти по пути Гонтов? Собственно, именно по этой же причине у Сириуса были напряженные отношения с семьей, потому что он не хотел выбирать жену по чьей-либо указке и, как показал жизненный опыт, жениться не желал вовсе. К тому же он считал неприемлемым, если жена старше мужа. Я, как опытный человек практически во всех сферах жизни, не мог осуждать его свободолюбия, потому что семья это чересчур большая ответственность. И если дети — это временно, то жена — навсегда. Конечно же можно найти девушек, которых не волнует твое положение и наличие супруги, чтобы продолжать весело проводить время, но, как показывает опыт, такими они остаются совсем не долго и уже через пару месяцев (а то и недель) начинают расширять границы своих требований. Так я однажды чуть не развелся, но мудрая жена вовремя отговорила меня от этого опрометчивого шага. Эванджелина была девушкой неприметной, но в то же время притягательной. Я тогда был сопливым аврором-практикантом, только что вышедшим из Мунго после схватки в Лютном с контрабандистами, продающими драконьи ингредиенты. Она работала в комиссии по оценке состояния здоровья и проверяла авроров при заходе на смену. До этого Барти, чье тело я занял, уже встречался несколько раз с Эви, но не счел ее достойной внимания, а вот мне ее блондинистые волосы, уходящие в рыжину, запали в сердце. Она была тиха и сосредоточена и чуть не запретила мне выходить на смену, заподозрив у меня тахикардию и гипертонию. А я просто влип. Влюбился сразу же с первого взгляда, как только открыл дверь и встретился с молодым колдомедиком глазами. Мне нравилось в ней все — от недетской серьезности до светлых конопушек по всему телу. К сожалению умер я раньше, чем смог построить большую и дружную семью. Железным Краучем я не стал и до высокого поста не дослужился. Однако, раз за разом в голове моей появляется мысль, что на момент смерти Эви могла быть беременна, потому что Вальбурга Блэк уже ждала второго ребенка, а Эви стала как-то подозрительно избирательна в еде. И начала выказывать недовольства моим одеколоном, который сама же подарила. Это была хорошая жизнь, полная любви и надежд, но, к сожалению, слишком короткая. Так же порой я жалел, что не смог сохранить верность единственной женщине, которую полюбил, увлекшись фигуристой и яркой, но поверхностной магглокровкой. *_* С Сириусом мы все же встретились и поговорили. Он, как и ожидалось, пригласил меня жить к нему и спрашивал не против ли я, если он возьмет надо мной опеку. Я был не против, при условии, что он не станет делать всего три вещи: ограничивать мою свободу, подыскивать мне невест и строить из себя моего отца. Теперь ему предстоит переупрямить Дамблдора в вопросе кровной защиты. Предполагаю, что с него станется в случае чего притащить в дом на Гриммо семейку Дурслей. И причем даже империус не понадобится. Просто припугнет. По крайней мере поверхностный сеанс легилименции на это намекал. Однако время не стояло на месте и погода в Шотландии заметно испортилась. Наступил Хеллоуин, а вместе с ним и полный шиздец для меня, потому что на стене, как и в каноне появилось сообщение от наследника самого старины Салли и труп кошки (которая оказалась все же жива), подвешенный за хвост. Я еще раз проверил дневник Тома, но он находился в том же положении и не мог захватить ничье сознание. У меня появились вопросы. Припомнив слова моего личного Годрика, я хотел было слазить на разведку, но пока что откровенно ссал. Василисков в школе никогда не было больше одного, а в каноне все должно быть по заветам мамы Ро, так что исходя из простых логических выводов в подземелье не могло быть еще одной смертоносной твари. А это значит, что кто-то просто балуется и действует всем на нервы. Неожиданная догадка заставила меня подорваться посреди ночи из постели и пойти на поиски самого заброшенного кабинета в замке. Таких было пруд пруди, так что далеко мне идти нужды не было. В первом же попавшемся обнаружилась куча паутины с наглыми пауками, которые никуда бежать не собирались. Побродив для очистки совести по замку, я не увидел ни намека на миграцию членистоногих, так что заметно успокоился. Тогда вопрос: что произошло с кошкой Филча? Может просто кто-то балуется или мстит противному завхозу? Или канон все же продолжит гнуть свою линию и в подземельях обнаружат хладный труп Джинни Уизли или какой-нибудь другой девочки, ведь лично я никого спасать не собираюсь. Ну, может быть подумаю, если это будет Гермиона. Или Крэб с Гойлом. Все же они одни из первых моих приспешников. На всякий случай стал пристальнее присматриваться к Джинни и попросил Гермиону ненавязчиво с ней подружиться, чтобы в случае чего обладать информацией в достаточном количестве. Пока что девочка не вызывала опасений и я не заметил каких-либо изменений в поведении: она все так же строила мне глазки, посылая флюиды обожания и краснела, когда наши взгляды встречались. Это ее совсем не красило. Рано или поздно, но спокойная жизнь заканчивается и моя не стала исключением — наступал первый в этом году матч по квиддичу между командами Слизерина и Гриффиндора. — Мистер Поттер, — раздался вкрадчивый голос у меня над ухом. — Профессор Снейп, — поднял я свои кристально чистые и невинные глаза на декана, захлопывая книгу по древним рунам. — Мистер Флинт рассказал мне, что вы имеете наглость пропускать тренировки по квиддичу, — возвышаясь надо мной, проговорил он, даже не взглянув на книгу, которую я стянул из запретной секции. — Могу я узнать причину? — Я не проходил отборочный тур в команду, сэр, — ответил я. — Мистер Флинт решил оставить это место за вами с прошлого года, — на удивление спокойно ответил он. — У меня нет метлы, сэр, — продолжал сыпать отговорками я. — Мы решили этот вопрос с вашим крестным и он уверил меня, что новенький «Нимбус» прибудет к вам завтра с утренней почтой, мистер Поттер. Есть ли еще причины? — Мне не нравится квиддич, сэр, — состроил умильную мордашку я, но вовремя вспомнил, что выгляжу уже не как первокурсник-недокормыш, а как наглый и самоуверенный подросток, и вернул прежнее выражение лица. — Всем нам приходится жертвовать чем-либо ради благополучия большинства, мистер Поттер, — надменно произнес он, поправляя манжеты, и, посмотрев мне в глаза, пафосно добавил: — Жизнь весьма несправедлива. Завтра в четыре на квиддичном поле или сгниете на отработках. К концу фразы он шипел не хуже заправского змееуста. Начинать марафон по отработкам от Снейпа не хотелось, поэтому я решил сходить на пресловутую тренировку и попытаться урезонить Маркуса. Или просто халтурить, чтобы меня заменили. За завтраком, как и обещал Снейп, мне явился большой и шумный филин, который выронил метлу прямо мне на голову и, спустившись одной лапой в тарелку с овсянкой, передал короткое письмецо от Сириуса. Среди слюнявого восхищения о том, что я прямо вылитый Джеймс и несомненно отличный ловец, проскользнула информация о том, что они с Андромедой начали продвигать дело о моем опекунстве. Метла и правда была хорошая и несколько слизеринцев не смогли перебороть себя и подошли, чтобы получше рассмотреть новинку. Маркус так и вообще выхватил из рук и чуть ли не на зуб попробовал этот продукт деревообрабатывающего завода. — Отец написал, что уже купил мне такую же, — как можно более пренебрежительно сказал Драко. Взгляды собравшихся вокруг моей метлы мгновенно скрестились на белобрысой малявке. Малфоя на факультете не принимали за своего, но не задирали и не устраивали подлянок из-за уважения к Снейпу. Мелкую козявку просто игнорировали и не заводили каких-либо дружеских или приятельских отношений, в случае чего отделываясь непринужденной беседой на нейтральные темы. Короче говоря, жилось ему тут не очень сладко и довольно одиноко. Иногда мне даже было его жаль, но когда-то я дружил с ним и знаю, что такое отчуждение сделает его только лучше.