Девяносто девять дорог

А вот и я) Небось уже и ждать перестали? Выкладываю вам очередные 11 страниц, в которых вы найдете кучу ошибок, лишних мягких знаков и откушенных окончаний (надеюсь все это не правда и в основном я затупила со знаками препинания), так что выделяйте и отсылайте в ПБ, буду до слез растрогана подобной заботой) Серьезно, я не шучу, мне будет приятно)) Ну, и если с логикой кое-где нелады или отсутствует обоснуй - смело пишите в комменте или в ЛС. Впрочем, коммент оставьте в любом случае - мне же интересно знать, понравилось вам или нет. Ладно, не буду надоедать. Приятного чтения)) *-* В больничном крыле я провалялся неделю, а также получил автоматом по всем предметам «превосходно» за экзамен. Оценки пришлось выгрызать зубами, потому что директор, Маккошка и Снейп настаивали на том, что профессор сам назначит справедливую оценку, так как на протяжении года следил за успехами и неудачами студента. Ага, один профессор Бинс чего стоит! Я для него по прежнему мистер Мортимер, хотя уже второй год хожу на его занятия. Иногда даже слушаю о чем он там вещает. Об этой несправедливости я незамедлительно нажаловался Сириусу, который в лучших блэковских традициях устроил разнос, созвал попечительский совет в полном составе, оторвав тем самым важных магов от просиживания диванов и высокопоставленных кресел. Директору надавали по шапке за утаивание информации и погрозили тотальной проверкой. Про Салли я заведомо умолчал. Гермиона была огорчена и раздосадована тем, что экзамены для всех, кроме пятого и седьмого курса отменили, порываясь на ходу рассказать профессорам что же она выучила за этот год. От нее отмахивались и отговаривались со степенной мордой лица — «Превосходно, мисс Грейнджер, превосходно!» Зато другие ребята были очень рады данному обстоятельству; слизеринцы через одного благодарили и жали руку, особенно те, кто с трудом успевал по программе. Да, и на Слизерине есть тупые студенты. Сириус почти что поселился в замке на то время, пока я гостил у мадам Помфри, успел докопаться до каждого профессора, облазить замок и прилегающие территории, пособачиться со Снейпом, медиковедьмой (которой его двухчасовые визиты встали поперек горла), огрести люлей от Маккошки, нарваться на душеспасительную беседу от Дамблдора и урвать несколько поцелуев от старшекурсниц и одного старшекурсника. Последнее вышло совершенно случайно, ведь Сириус был уверен в том, что зажимается в нише с хорошенькой девчонкой, пока достоинство «девчонки» не уперлось в его бедро. Помнится, я попал почти в такую же ситуацию в одной из прошлых своих жизней и был весьма шокирован тем, что хорошенькая блондинка-пятикурсница с которой я обжимался три вечера подряд оказалась… троюродным братом Люциуса Малфоя. В более неловкой ситуации за свои сто жизней я еще не бывал. Школу я покидал верхом на метле, наперегонки с Сириусом, потом камином из Хогсмида в Министерство Магии, а уже оттуда порталом в Европу. Уже лежа на лазурном берегу Сириус проболтался мне, что как только Люпина заподозрили в ликантропии и некоторые ученики стали оповещать об этом родителей, директор попросил крестного на время полнолуния принимать облик профессора ЗОТИ и преподавать студентам уроки, обеспечив этим железобетонное алиби. Грандиозную шутку оценили все, когда на следующее после полнолуния утро Сириус под обликом Римуса явился к завтраку неприлично бодрый и в отличном расположении духа. Северус, который лично варил профессору ликантропное, подавился утренним кофе, громко закашлялся и заплевал рядом сидящих профессоров, директор же лучился счастьем. Шалость удалась. Студенты же выдвигали одну версию за другой и пришли к выводу, что по полнолуниям у Римуса случается гормональный взрыв и он пристает к девчонкам, чего профессору делать ни в коем случае нельзя. Должен заметить, что Сириус сильно пошатнул репутацию своего друга, выставив профессора Люпина чуть ли не сексуальным маньяком. *-* Отдыхать мне понравилось, тем более, что на каждом из курортов я уже успел побывать в той или иной жизни, и знал что там и как. В общем я водил крестного по самым красивым, хорошим и веселым местам; кормил самой вкусной и прекрасно усвояемой едой (однако он все равно несколько раз нажрался какой-то дряни, от которой два дня не слезал с унитаза). Мы замечательно провели лето, загорели и отъелись. Обзавелись кучей фотографий и сувениров. В одном из маггловских отелей в качестве мелочи на память Блэк упер кровать с мягкой спинкой и ершик для унитаза. Очень уж ему приглянулись эти вещи. Сириусу не понравился только Тайланд, потому что он не поверил мне, что во-он та красотка на каблуках в платье с пайетками имеет совсем не женские причиндалы, и решил проверить. Маты стояли на весь этаж отеля, я же по тихому сунул в руку трансу полтинник зеленых на такси и советовал убраться, пока Сириус не пошел в рукопашную. После этого при знакомстве с девушкой, Сириус первым делом интересовался не ее именем, а точно ли она женщина. Иногда даже просил продемонстрировать доказательство. Пришлось рассказать ему, что и мужские причиндалы поддаются корректировке. Блэк немного пострадал-пострадал, выпил пару бутылок виски и пришел к выводу, что если мужик отрезал все, что можно и приляпал все, что нельзя, то он уже не мужик, а баба и значит нечего от них шарахаться. А еще он стал немного побаиваться магглов. Мало ли что им в голову взбредет? *-* — И кто из вас, Тутанхамонов, не смыл за собой пирамиду? — вопрошал я, глядя на неоформленную кучу, лежащую в унитазе. За лето я так отвык от того, что помимо меня в комнате живет еще кто-то, так что очередной шедевр этих двух братцев-кроликов поверг меня в ступор. Нет, я понимаю, что раньше не существовало самого понятия «унитаз», и ни в Хогвартсе, ни в родовых домах не было такого полезного белого фаянсового друга, но уже хрен знает сколько лет в мир магов пришла цивилизация! Так какого шлепанного Мордреда они до сих пор не научились смывать за собой?! После того, как поток ругательств и возмущений схлынул вместе с порцией наполнителя кишечника, смущенный Грегори признался, что прабабка его категорически против того, чтобы в доме сделали современный ремонт и обустроили санузел со всеми удобствами, так что моется мой слизеринский друг прямо в своей комнате, в медной ванне, воду в которую наколдовывают и подогревают домашние эльфы, а под кроватью прячется симпатичная эмалированная ночная ваза с крышкой. Именно поэтому он все еще забывает, что в школе нужно «дергать за веревочку», ведь к нему не приставлен личный домовик, который бы следил за чистотой и ароматизацией комнаты. Помнится мне, что до того, как Корвин Мракс не переделал всю сантехнику в Хогвартсе, обычные студенты спасались в основном очищающими заклинаниями, а для эстетов и неумех существовала отдельная комнатушка с широкой дубовой кадушкой. Я застал то время, помнится шел 1612 год… Так уж вышло, что молодой и не совсем удачливый студент-экспериментатор Виндиктус Виридиан потерпел очередную неудачу в зельеварении и сгинул, оставив бесхозное тело, которое я и занял. Так вот, от того экспериментального зелья, что залило всю тушку юноши, я отмывался в той самой деревянной кадушке, которую добрые эльфы застилали сначала льняной, а затем хлопковой простынью и лишь после этого наливали воду с отваром ромашки и чего-то еще столь же полезного для здоровья. Мыло почему-то не приветствовалось среди магов. Как и другие средства гигиены. В ту пору у каждого студента под кроватью хранился школьный горшок с гербом Хогвартса, но некоторые особо сентиментальные личности притаскивали свой собственный, домашний. Так же существовали специальные ниши с дырой в полу и желоб, уводящий все нечистоты из замка. Именно поэтому на стенах Хогвартса в некоторых местах до сих пор видны коричнево-бурые потеки, которые ничем невозможно очистить. После того, как цивилизация добралась и до активно упирающихся магов, кадушки и вазы убрали с глаз долой, но не выкинули. Есть у меня подозрение, что завалялись они где-то в недрах Выручай комнаты. Некоторые маги до сих пор не считают зазорным пристроиться где-нибудь в укромном уголке и справить нужду и даже не удосуживаются прибрать. А зачем махать палочкой лишний раз, если эльфы все уберут? Рано или поздно… Стоит ли упоминать, что на такие стихийные бомбы много кто попадается, а в зимнее время застывшие лужи мочи служат неплохим ускорением, если волшебник умеет держать равновесие и обеспечивают Больничное крыло пациентами с ушибами и переломами, если с координацией не очень. Так вот, к чему я это все — прабабка у Грегори до одури странная… Пришлось придумать специально для своих гавриков систему заклинаний — пока не смоют за собой опорожнения, дверь туалета просто не откроется. В итоге после очередного похода по делам, Гойл просидел взаперти полдня, пока я не пришел и не объяснил в чем его ошибка. Как же орал на меня тогда Снейп, как орал! А в конце изъял расчеты, скопировал и раздал старостам и уже через неделю на первое занятие не явилось тридцать процентов слизеринцев, хотя им всем объяснили что делать, если дверь не открывается. Да, на Слизерине довольно много тупых студентов. *-* — Внимание! — Дамблдор поднялся со своего места и раскрыл руки, словно обнимая всех своих студентов разом. Ох, что-то не нравится мне все это. Если Дамблдор решил что-то объявить, то это обязательно какая-то гадость. Не удивлюсь, если Бэлла настолько исхудала, что пролезла сквозь решетки и сбежала из Азкабана. И теперь вокруг Хогвартса установят барьер из душесосов и авроров. В общем, Дамблдор не сказал ничего такого, что бы напугало или заставило трепетать от ужаса, скорее наоборот — почти все студенты обрадовались. В глазах большинства светилось предвкушение и ожидание чего-то поистине чудесного. На самом деле, всем было интересно и радостно. Всем, кроме меня. Дело в том, что к нам едет ревизор… Конечно же это была шутка. Просто Кубок трех волшебников случился на год раньше, благодаря кому? Конечно же Сириусу-мать-его-Блэку. Крестный решил сделать что-то поистине грандиозное и стал одним из главных спонсоров Кубка, приблизив грандиозное событие на целый год. И, конечно же, Кубок не может обойтись без Барти Крауча, точнее Аластора Грюма. Он появился как всегда будто-бы из ниоткуда, наперевес со своим посохом, весь всклоченный и в грязи. Перепугал половину школы, растревожил хогвартское небо и испортил лично мне аппетит. Барти… Забавный малый. В одной из жизней, помнится, он до умопомрачения и с упоением пытал меня. Было чертовски больно. Я, как ни странно, надеялся, что у меня есть в запасе хотя бы год до того, как вся эта кутерьма завертится в смертоносный смерч и унесет мою многострадальную… хм… душу, навстречу приключениям. Но, как говорится, человек предполагает, а закон подлости располагает. В первые же учебные дни нарушителям лепили два наряда вне очереди и отправляли на каторжные работы по уборке замка и прилегающей территории. По этому поводу в нашей гостиной случился митинг, на котором Снейп, превозмогая вечную зубную боль и расстройство желудка (судя по выражению лица), доходчиво нам объяснил, что в этом году ни один слизеринец не должен быть уличен в чем-то непозволительном и противозаконном, иначе Снейп будет мстить, и мстя его будет страшна, как он сам после бессонной ночи, проведенной над котлом с жутким экспериментальным зельем. Население Слизерина прониклось, а я призадумался: считается ли проведение незаконных (почти что запрещенных, если бы кто-то о них что-либо знал) ритуалов, кормление и выгуливание животного класса ХХХХХ на территории школы, торговля зельями и алкоголем из-под полы — противозаконными и будет ли это все караться тем самым законом? Если рассуждать логически, то не запрещенный ритуал теоретически разрешен, другой вопрос разрешается ли проводить внеучебные ритуалы на территории школы. В свое время в Хогвартсе было не меньше десяти ритуальных залов и площадок, и даже предмет такой был. Мегапопулярный, кстати. Насчет василиска — если посмотреть с моей стороны, то прецедент был, значит держать в Хогвартсе конкретно эту рептилию можно. Так же как и трехголовую псину-цербера. Что касается зелий и алкоголя — запрещать бесполезно. Так уж тут заведено. Из достоверных источников я знаю, что в свое время правильная и неподкупная Макгонагалл была на протяжении четырех лет главным поставщиком огненного виски для студентов-старшекурсников, а Снейп варил все, что попросят из всего, чего дадут в любых пригодных для установки котла помещениях. Дамблдор же в свое время хоть и был лучшим студентом, имевшим семь пядей во лбу, не отличался целомудренностью и соблазнил немало магов и магичек. Он был, что называется, фарцовщиком — добывал разные маггловские приблуды, одежду, косметику и книги, которые были строго запрещены советом попечителей и директором лично. Да и зельями приторговывал, помнится. А алкогольный бизнес у него был напополам с братом-козолюбом, у которого и по сей день те же поставщики, что и в школе. Я очень надеюсь, что теплые воспоминания о школьных днях не позволят нашим профессорам перекрыть весь доступный студентам кислород и запрет касается конкретно таких случаев, как дуэль, поджог и смертоубийство. В принципе, остальное более-менее поддается контролю. *-* Сентябрь подходил к концу, а Турнир Трех Волшебников тем временем приближался. Осень в этом году баловала нас сухой и солнечной погодой, так что привезенные из дома маггловские роликовые коньки не пылились без дела и позволяли мне в короткий срок добираться до теплиц. Правда пришлось наложить на них дополнительные амортизирующие чары, да дорогу до теплиц подровнять и заколдовать на прочность, чтобы походила на асфальт. Работенка муторная, сложная и неблагодарная, так что выполнял я ее не один, а с бандой своих приспешников, которых решил пока-что именовать «Устрашилы». Гермиона кипела от несправедливости так, что крышечка почти подпрыгивала, и через пару дней получила по почте набор ярко-розового цвета, который безжалостно был тут же перекрашен в сиреневый. Мы очень мило выглядели в шлемах и на роликах, держались за руки и весело летели с горочки, распугивая студентов и идеально вписываясь в повороты. Спуск был опасный, но быстрый, так что между возможностью убиться насмерть и на пятнадцать минут дольше оставаться в замке, победила лень. Для зимнего периода я прихватил коньки. В начале октября всех студентов заставили привести себя в порядок, и приказали стоять на промозглом шотландском ветру, с улыбкой и радостными возгласами встречая студентов-чужестранцев. Так что я «случайно» загремел в Больничное крыло с симптомами пищевого отравления и избежал почетной участи. Мадам Помфри чтит колдомедицинскую клятву Гиппократа и блюдит за каждым вверенным ей студентом, так что никакой дракон не смог бы вырвать меня из-под ее надзора. Даже МакГи обломала свои острые кошачьи зубки, пытаясь утащить меня за шкварник в первые ряды встречающих. Дамблдор не настаивал, а только поинтересовался, могу ли я присутствовать на пиру по случаю прибытия гостей, ибо я ну очень важная персона, и там будет объявлена ну очень важная для всех информация. Ага, как будто никто еще не знает подробностей турнира. Слизеринцы придумали уже аж шестнадцать способов, как попасть в Чемпионы. Я же пока придумал только один способ, как этого избежать. *-* — Так что ты вчера за дрянь съел, что весь день в Больничном крыле провалялся? — вопрошала Гермиона с завистью в голосе. Она полчаса тряслась на ледяном ветру в школьной форме и мантии, после чего шла обратно с гордо поднятой головой — чтобы сопли не вытекали. Я попенял Грегори и Винсенту — могли бы и пригреть девчонку у своих тучных тел. Мальчишки смутились — гриффиндорка же! Пришлось объяснить им, что перед лицом опасности и врага не должно быть разделения по цвету галстука. Опасность заболеть и умереть была? Была! Враг в лице пришлых гостей и бессердечной администрации был? Был! — Значит, как списывать, так ничего, что она гриффиндорка. Как непонятные моменты спросить — своя в доску. А как преодолеть два метра расстояния и прикрыть от ветра — так вражда факультета важнее. Так получается? Мальчишки сопели и склоняли головы все ниже. Эдак они скоро в собственную грудь носом упрутся. Не зря говорят, что пустая голова — мастерская дьявола. За лето, пока я не имел доступа к программированию их психовосприятия, в головах моих неандертальцев снова поселились общественные ярлыки и «мудрость» предков. Пришлось потратить полчасика на то, чтобы ненавязчиво сагитировать приходить на помощь хогвартцам в опасной ситуации, даже если ты сам источник этой ситуевины. Вроде прониклись. По крайней мере мне уж точно захотелось жрать. *-* Как говорил мой старый дед, — умение быстро бегать в жизни — это не самое важное. Самое важное — знать когда будет старт и выбежать заранее, желательно при этом знать несколько коротких тропинок, чтобы сократить путь к финишу. В моей же голове помимо главной дороги к эшафоту в виде Кубка, отходила тоненькая, едва вытоптанная одной единственной мыслью тропка, уносящая меня от смерти, гипотетически, навсегда. Как сложится практически — неизвестно. Хотя, зная мою патологическую фортуёвщину, я смею предположить, что участвовать в соревнованиях все же придется. Но надежда ведь умирает последней. Надеюсь моя Надюша живучая и верткая гадина. — Итак, пришло время узнать, кто же будет первым чемпионом, — объявил Дамблдор и Кубок как по заказу вспыхнул голубым пламенем, выплевывая из застарелых недр обрывок пергамента. — Седрик Диггори! О, милый, хороший, мертвый Седрик… Пусть земля тебе будет пухом. Зал рукоплескал, душка Седрик мило краснел и чуть ли не вприпрыжку отправился в отдельный кабинетик, куда отсортировали «счастливчиков». Как можно догадаться, от Дурмстранга участником стал Крам, а от Шармбатона блондиночка Флер. Когда же кубок вспыхнул четвертый раз, обрывая Дамбидушку на полуслове, я услышал, как бешено колотится мое сердце. Совсем не по-стариковски Альби схватил в полете клочок бумаги и немного осипшим от удивления голосом пробормотал: — Драко Малфой?.. — А-ха-ха! — подскакивая, заржал я злобным смехом во все горло, обращая на себя внимание всех присутствующих. — Слизерин, вперед! Как по команде стол «зеленых», за которым к моему неудовольствию присоединились и дурмстранговцы, взорвался оглушительными аплодисментами. Старшекурсники свистели и кричали что-то одобрительное, пока салатовый от страха Драко, сгорбившись, шаркал к заветному Чемпионскому кабинетику. «Красный» стол гудел от возмущения, выкрикивая очевидные для такой ситуации слова и фразочки. — Ти-хо! — оглушил всех окрик Дамблдора. Присутствующие проследили взглядом за Альбусом и шокировано раскрыли рот, ведь из кубка вновь вырвался столб огня, а вместе с ним и мятый кусочек бумаги с именем… — Фред Уизли… О, Фредди… У меня для тебя плохие новости. Гриффиндорцы кричали, смеялись, гремели посудой и танцевали на столе, а Фреда Уизли несли на плечах к комнате Чемпионов, распевая гимн Хогвартса. Тем временем, пока толпа не отошла от шока, кубок с удовольствием харкнул в Дамблдора, скатанным в шарик пергаментом с именем племянника директора Дурмстранга. — Вацлав Каркаров. — Не честно! — воскликнула мадам Максим, возвышаясь над профессорами, словно Эверест над путниками. — Я требовать прекратить этот… этот… Издевательство! Я требовать взять от Шармбатон еще Чемпион. При каждом ударе ее пудового кулака все предметы на столе подпрыгивали, а профессора вздрагивали. Только Снейп оставался спокойным. Правда веко его правого глаза подергивалось. Возможно, спокойным он только казался. — Увы, мадам. Никто не вправе приказать что-то Кубку, — спокойно ответил старший Крауч, промакивая лысину белоснежно-белым платочком. — Чушь собачья, — каркнул младший Крауч, хлебнув оборотного из фляги. Правда, на него мало кто обратил внимание, потому что Кубок уже рожал следующего Чемпиона. Ничто не могло испортить моего настроения, даже тот факт, что лже-Грюм вынашивает в своем чреве план по моему убийству, словно маленького уродливого и чертовски опасного ребенка. — Луи Марсо, — прочел директор и нахальный мальчишка в синем костюме вспорхнул с казенной хогвартской лавки в объятия неминуемой смерти. — Это уже даже не забавно, — еле слышно прошелестел Снейп и переглянулся с Флитвиком. Удивление (или охреневание) разгладило на лице зельевара практически все морщины и он стал выглядеть даже на пару лет моложе. Правда меж его бровей снова залегла глубокая морщина, когда Кубок с финальным «бдымщ» изрыгнул в воздух вместе со снопом красных искр еще один клочок с именем несчастного и потух окончательно. О, это было феерично! — Гарри Поттер, — уже ничему не удивляясь, прочел вслух Дамблдор, выхватывая из толпы мое бледное лицо. Ну вот, кое-что все же смогло испортить мне настроение. Собачились в комнате для чемпионов и их наставников долго и с упоением. Слюна брызгала чуть ли не на два метра вперед, а мадам Максим и вовсе поливала всех, словно из шланга, пытаясь выбить еще одно место для своего студента. Как это — у Хогвартса четыре чемпиона, а у остальных только по два? Может быть эта массовая истерия случилось из-за того, что в комнате на один квадратный метр приходилось слишком много народа, а может быть из-за того, что кто-то (не будем тыкать пальцем) перешалил. Дышать с каждой минутой становилось все труднее. На этот счет у меня имелась пара версий и думать о том, что профессора подпускают газы от негодования, а студенты от страха, не хотелось. Поэтому я, прочистив горло, гаркнул: — Уважаемые! Не могли бы вы выражаться с более выраженной семантической однозначностью, а то я ни хрена не понимаю. — Поттер, — первым как всегда отреагировал Снейп. — Десять баллов Слизерину, профессор, за острую реакцию, но думаю я выражу общее мнение, — я обвел взглядом Чемпионов, — если скажу, что мы все чертовски устали и хотим узнать, наконец, что нам делать. На то, кто виноват лично мне плевать. Мистер Крауч? Надо же, младший Барти даже не дернулся. Потрясающая выдержка. Или это все же Грюм? — Что ж, — пожевав усами, начал Бартемиус. — Такого в истории Турнира еще не было и должен заметить, что это несколько меня дезориентирует. Но, напоминаю всем присутствующим, что студент, чье имя выбросил Кубок, обязан выступить на соревнованиях в качестве Чемпиона, ибо обязательный к исполнению магический контракт не подлежит разрыву или пересмотру. Все Чемпионы пройдут испытания. Все восемь. — Хера се, — шепнул Вацлав. — Целая тусовка, а не соревнование. Я был полностью с ним солидарен. Итак, Александр. Что же мы имеем? Крам — совершеннолетний бугай тире знаменитость, Флер — совершеннолетняя четверть-вейла тире секс-символ года, Седрик — совершеннолетний очаровашка тире секс-символ года, Малфой — высокородный балбес тире трусливая курица, тире мой одноклассник, Фред — умный балбес тире брат Джорджа (ведь одна голова хорошо, а две — уже некрасиво. Шучу — для братьев Уизли это преимущество), Вацлав — эм… Ну, похоже он просек фишку Хогвартса и понял, что намечается грандиозная тусовка, на которую будет приглашен даже самый темный волшебник столетия — его магичество Волдеморт. Значит он быстродум-соображака тире темная лошадка. Луи Марсо — парень. Нет, я серьезно. В фильме нам только девчонок и показали, намекнув на то, что французская школа чуть ли не пансион для юных принцесс, зато по канону от Шармбатона приехали и парни. Луи — один из них. Кто он такой и с чем его дракону есть еще предстоит выяснить. Сидит в углу, как самый приличный и не буйный таракан, носочком ковыряет многовековой мрамор, наверное оттого, что грызть брезгует. Или стесняется. Очаровательный ребенок. Ну и я — сто раз совершеннолетний подросток-распиздяй со знанием канона, которым как всегда можно подтереться. Если опустить детали, то нам дали понять, что пора расходиться и готовиться к первому конкурсу-сюрпризу. Гермиона как всегда фонтанировала идеями о том, с какой стороны гранита науки лучше всего вгрызаться зубами, я же направил ее энтузиазм в одно единственное русло — магию огня. — Почему именно это? — яростно вопрошала моя приспешница, чуть ли не пуская из ноздрей дым. — Потому что во всех предыдущих турнирах в первом туре студенты побеждали или ловили какую-то опасную тварь. Если размышлять логически, то у нас несколько вариантов. Лично я склоняюсь к двум очевидным — Дамблдор может уговорить Хагрида предоставить ему восемь огромных мохнатых пауков, либо попросить своего бывшего студента Чарли, поспособствовать и пригнать в Англию восемь ящериц-мутантов. Согласись, что и в том и в другом случае изучение магии огня обоснованно. Если копнуть глубже — Дамблдор отличился тем, что изобрел сколько-то способов применения крови драконов и явно тяготеет к эти рептилоидам. К тому же в Уэльсе в последние годы выросла популяция валийских зеленых драконов — у них не такой крутой нрав, как у остальных известных магам огнедышащих ящериц, так что для несовершеннолетних участников могут предоставить именно их. К тому же если одного из драконов этой породы прикончат по чистой случайности, никто не огорчится — этот вид не такой уж редкий. И не нужно будет одалживать более драгоценных драконов. — Двенадцать, Гарри, — укоризненно проговорила Гермиона. — Что, прости? — сбился я с мысли. — Директор Дамблдор открыл двенадцать способов использования крови драконов, — поучительно сказала она, вздернув носик. — А ты знаешь, что я открыл еще и тринадцатый? — Нет. И что же ты изобрел? — скептически спросила она. — Если наполнить грелку драконьей кровью, то можно на целую зиму забыть о том, что во сне ноги мерзнут. А если носить с собой в сумке, то еще и на уроках можно греться. — Дельная мысль, — поежилась Грейнджер и спрятала руки в карманы мантии. — Кажется, я знаю на что потрачу часть вырученных денег. О, да, крошка. Поверь, эта трата стоит того, ведь цистит плохо лечат даже в магическом мире. — Правда по весне грелку лучше выбросить в самое глубокое ущелье не открывая — вонь от протухшей драконьей крови та еще! — напутствовал я приспешницу. На заметку: протухшую кровь можно использовать в качестве биологического оружия. Вот так на ходу я изобрел четырнадцатый способ использования крови дракона. *-* — Вот! Это точно мой крестник! — хохотал Сириус. — Как ты провел Кубок? — Если я скажу, что не бросал собственное имя в эту чертову посудину, ты мне поверишь? — особо ни на что не надеясь, спросил я. — За кого ты меня принимаешь?! — возмутился Сириус. — Ты мой крестник, я поверю всему, что ты мне скажешь! И все-таки, по секрету, а? — Лучше всего хранится тот секрет, что не раскрыт, — я назидательно поднял указательный палец вверх, состроив умную морду лица. — Ай да Гарри Поттер, ай да хитрый лис! — захохотал пуще прежнего мой полоумный крестный. — Джеймс бы с ума сошел от такой шалости, я клянусь тебе! Он бы подарил тебе целый дом за такую шутку, а Лили… — Повесила бы его на собственных волосах, посмей он смеяться над этой ситуацией, — закончил я за Сириуса. — В чем-то ты прав, — успокоился Блэк. — Лили бы шутку не оценила. Она была как Ремус в женском обличии — такая же умная и против настоящей веселухи. Не зря их старостами выбрали. — Ну, если считать весельем то, что перед смертью мне придется изрядно потрудиться, побегать и поуворачиваться от заклятий и, возможно, смертоносных тварей, то я, пожалуй, поддержал бы маму и Ремуса в вопросах, касающихся «настоящей веселухи». — Да брось, — отмахнулся Сириус. — я уверен, что там не будет ничего опаснее гриндилоу. Ах, Сириус, у меня для тебя новости… *-* Проснулся я оттого, что на лоб мне в который раз упала капля просто-таки ледяной воды. К тому же соски были напряжены до такой степени, что по шкале от «приятно» до «больно» я бы выбрал «чертовски больно». Вокруг клубилась тишина, пахло землей, мхом и водой (да, у нее тоже есть запах). Во рту нагадило стадо кошек; судя по вкусу они были очень на меня обижены. А если быть серьезным (что мне обычно не свойственно), я вновь пытался вспомнить, что со мной приключилось и где я на этот раз очнулся. То, что это не больничная палата, я понял практически сразу — там с потолка не капает. — Агр-х… — попытался я прочистить горло. — М-м-э… — Папа, — послышалось нежное шипение откуда-то сверху. — Папа пришел играть? Судя по самочувствию, папа приполз умирать. — Салли? — прошипел я и тут же был закручен в плотные объятия моего приемного сыночка. — Папа рисовал, а потом уснул. Салли охранял покой. Оказывается мой малыш, который с нашей последней встречи подрос еще на метр, всю ночь бдил над моим телом, мучаясь от того, что не может согреть папулю — чары печати не пропускали никого вовнутрь, пока преобразование не закончится. Хельга добавила эту функцию после одного несчастного случая, когда к своему хозяину, находящемуся в печати примчался верный низл да и остался там, заснув на груди. На утро профессора нашли мальчика, все тело которого покрывала белоснежная шерсть. Кот же стал абсолютно лысым. Так появилась новая порода котов — сфинксы. Мальчик же вырос здоровым, приобретя способность видеть в темноте. Еще он единственный, кто не мерз в замке и Шотландии в целом. Некоторые магглы, которые издалека видели человека, полностью покрытого шерстью, выдумали и распространили теорию о горных людях. Так появилась теория о Снежном человеке. Кстати, мальчика того звали Йети. — Ну, и какой у нас план, Поттер? В коридоре, когда я утром возвращался из Тайной комнаты, кое-как приведя себя в порядок, меня поймал Драко Малфой и пристроился рядом, заискивающе глядя в глаза. — Для начала я проведу жритуал, — начал загибать я пальцы. Драко попытался записать, но с недоумением остановился. — Что это? Какая-то разновидность ритуалов? Защитный? Атакующий? — Жритуал, мистер Малфой, обозначает мое намерение сожрать на обед что-нибудь вкусное и питательное. Провести жритуал — значит поесть. — Мерлинова борода, Поттер! Нам смерть грозит от какой-нибудь опасной фигни, а тебя только желудок и беспокоит! — возмущался белобрысик, размахивая на ходу руками, насколько позволяла скорость ходьбы — я очень торопился, потому что умирал от голода. Проведенный этой ночью ритуал по увеличению магической мощи прошел как всегда отлично и теперь мой ускорившийся в разы метаболизм требовал горючего и побольше. — Жизнь, мистер Малфой, вообще штука вредная — от нее все умирают, — почесав колючий подбородок, философски отметил я. — Но в борьбе между жизнью и смертью в конечном счете побеждает желудок. Вы можете срываться на истерику сколько угодно, я же предпочитаю не истощать свой растущий организм нервными голодовками. Мозг работает хорошо только тогда, когда в кровь поступило достаточное количество глюкозы. Судя по тому, как туго вы соображаете — вы, мистер Малфой не ели лет с шести. Что ж, — я остановился у входа в Большой зал, — здесь наши пути расходятся — мне налево, а тебе нахрен, Малфой. Хорошего дня! В конце своей эпичной речи я все же перешел с официального обращения на более привычный. Чтобы этот недозмееныш не уселся рядом и не испортил аппетит, пришлось расположиться между Крамом и Каркаровым, которые пребывали в сосредоточенном молчании. С первого дня Чемпионства повелось так, что сидели мы всегда рядом, правда меняясь местами. Обычно те, кто был не слишком взбешен, садился с краю, оставляя среднее место тому, кто придет в худшем расположении духа. Сегодня мне выпала честь сидеть между двумя дурмстранговскими чемпионами — мистером Хмурые Брови и мистером Козлиная Бородка. Что же, приятного аппетита, Гарри Поттер. *-* Примерно за неделю до первого испытания Гермиона продемонстрировала мне все свои выкладки, попутно добавив несколько медицинских заклятий, если мне вдруг оторвет руку или поджарит какое-нибудь не слишком жизненноважное место. С удивлением я отметил некоторые фишки драконологов. Видимо не зря моя умница как-то уж слишком часто стала любезничать с рыжим Роном и помогать делать домашку. Я даже слышал, когда проходил мимо Уизли в мантии-невидимке, как он хвастался Дину Томасу и Симмусу, что «зубрилка Грейнджер» в него по уши влюблена. Также он похвастался, что показал ей драконов, которых приготовили для первого испытания и познакомил со своим крутым братом Чарли. И Чарли даже дал ей какие-то книжки почитать. Ты ж моя умница, Гермиона. Настоящая ведьма. Меня радовало, что Гермиона, несмотря на четкие указания, способна проявлять инициативу и отыскивать креативные решения. Возможно она все же сможет стать моей правой рукой. Надеюсь, эта рука не удушит меня при первой же удобной возможности. *-* В день первого испытания я был спокоен, словно цветок лотоса, измельченный в пыль и добавленный в усовершенствованное зелье Умиротворения, сваренное у подножья горы Кху Ям. Остальные чемпионы заметно мандражировали и выглядели бледнее обычного. От Вацлава ощутимо попахивало водкой. Луи же неправдоподобно бодро улыбался, нервируя всех еще сильнее. На улице давно выпал снежок, который теперь начнет таять только в апреле–мае, так что в палатке было довольно свежо. Слукавлю, если скажу, что никому не хотелось прибить чересчур веселого Людо Бэгмена, в руках у которого дымился шевелящийся мешок. Я бы не отказался в качестве первого испытания отобрать яйцо лично у него. Вырвал бы с корнем. Судя по взгляду Флер она бы растоптала кладку полностью. Крам бы, я думаю, подвесил его за яйцехранилище. По жребию первым пошел бледный Седрик. Так уж получилось, что из восьми чемпионов — четверо несовершеннолетние. Именно поэтому для всех чемпионов приготовили драконов одного вида — Валлийских зеленых. На спинках у каждой миниатюрной модели был нарисован номер, мне попался с восьмеркой. С одной стороны хорошо, — пойду последним, с другой, если положить восьмерку на бок, получится символ бесконечности. Главное, чтобы это непотребство не затянулось навечно. Я не стал смотреть кто и как проходил свое испытание, отгородившись ширмой и наложив полог тишины, решил почитать журнальчик, который прикупил по случаю у Полумны. Подписываться не стал, потому что считаю это крайне неразумной тратой денег. Журнал мне контрабандой передала Гермиона, потому что в палатку, где мы дожидаемся своей очереди, ничего, кроме одежды и палочки брать нельзя. Собственно, я ничего брать и не планировал. План по похищению яйца был по-английски элегантен и непредсказуемо прост. Ну, по крайней мере для меня. Людо, этот жирный майский жук в полосатой мантии, вытолкнул меня на арену, напоследок сверкнув зубами и я увидел ее — дракониху. Она восседала в чем-то похожем на гнездо: углубление в камнях в котором помимо ее пухлого зеленого зада лежало три яйца — золотое и два обычных. Пока дракониха (назовем ее Мотя для удобства) отвлеклась на возгласы зрителей, я легким движением руки наложил на себя дезиллюминационное заклинание и привалился к ближайшему валуну. — Гарри Поттер применил заклинание маскировки и, если мои глаза меня не подводят, спрятался за тем большим камнем. Если он решил таким образом подождать, пока дракон не уснет — я бы не советовал, — попытался пошутить Людо. Кто-то даже посмеялся. Тем временем, пока это чучело потешалось над моей стратегией, я трансфигурировал небольшой камешек в нож и начертил им на ладони небольшую пентаграмму. Выглянув из укрытия я заметил, что Мотя раздувает ноздри, пытаясь принюхаться и понять, с какой же стороны ждет опасность. Шум с трибун явно ее раздражал. Меня, впрочем, тоже. Я приложил ладонь к земле и мысленно попросил у нее дать мне воды и побольше. Мотя беспокойно заозиралась, когда воздух стал ощутимо влажным и спустя минуту-другую из-под земли начала просачиваться вода, заполняя арену, словно огромный бассейн. — Что это? — удивленно спросил Бэгмен одновременно у всех и ни у кого конкретно. Мотя орала что-то ему в ответ, заставляя зрителей затыкать уши. Я же заранее наколдовал вокруг головы пузырь и когда вода дошла до плеча — занырнул и поплыл к гнезду. Мотя все еще верещала на драконьем, потому что вода подступала все ближе, а драконы воду ненавидят. Ну, большинство из них. Дезиллюминационные чары не были панацеей, но в воде рябь, вызванная заклинанием, была не видна, поэтому я спокойно подплыл к гнезду. Вода уже перестала пребывать и единственное, что осталось на поверхности — жопа Моти и ее яйца. Я немного высунулся и наколдовал пару птиц, которые атаковали морду Моти и позволили мне быстренько схватить золотое яйцо. Я уже начал праздновать победу, когда меня абсолютно дезориентировало столкновение с неопознанным объектом. Меня завертело под водой, я выронил яйцо, пузырь лопнул и я чуть не захлебнулся. Пришлось вынырнуть, тут-то Мотя меня и заметила. Сначала я честно и добросовестно использовал способы драконологов, чтобы успокоить и усыпить взбесившуюся мамашу, но видимо я так раздраконил Мотю, что ничего не действовало. Может быть у нее какая-нибудь фобия? В общем, когда душ из мелких камней, огня и слюны дракона мне надоел, я трансфигурировал из увесистого камня копье и, прицелившись, метнул в голову Моти. Оно удачно прошло из одного глаза в другой, так что падение такой туши вызвало локальное цунами, в котором я уже который раз за испытание чуть не захлебнулся. В наступившей тишине я провозгласил: — Предъявляю свое право на добычу, — услышав в ответ с трибуны отчетливое снейповское «Поттер!». *-* Орали на меня почти все. Драконологи за то, что грохнул самку дракона и она перед этим раздавила два настоящих яйца, Снейп за то, что опозорил перед гостями, Гермиона за то, что я не использовал до трагедии ни одного заклинания, что она для меня подготовила, а потом уже было поздно. Людо за то, что он из-за меня проиграл много-много денег. Крауч старший за то, что в прессе по моей вине случится скандал и международное сотрудничество висит на волоске. Я же ждал, когда кто-то из общества зельеваров явится за тушей драконихи. — Господа, — услышал я голос тетушки Меды. — Ему всего тринадцать лет. По моему мнению то, что он выжил и победил гораздо важнее какой-то бесполезной, по сути, ящерицы. На последних ее словах Чарли возмущенно зашипел, но Андромеда даже взглядом его не удостоила. — Да, прекратите поливать моего крестника грязью! — влез Сириус. — Мы сейчас же уходим! — Вообще-то, — вмешался я, — мне нужно дождаться когда заберут дракониху и получить расписку. — Возмутительно, — брезгливо прокомментировала мадам Максим, глядя на меня, как на блоху. Возмутительно или нет, но свою кучу бабла за эту кучу дохлого мяса я все равно получу. По итогам я занял последнее место, потому что переплюнул даже Крама, из-за которого самка вытоптала почти всю кладку и чуть не ослепла к чертям. Крэб потом поведал мне, что Седрик отвлекал дракониху трансфигурацией, Крам ослепил ее, Флер усыпила вейловской песней, из-за которой половина зрителей впали в транс, Луи выбил яйцо длинным кнутом, Вацлав наколдовал туман и тупо спер яйцо, наложив на себя дезиллюминацию и заглушку. Драко призвал метлу и выхватил яйцо из-под носа драконихи, правда она загорелась и он пропахал мордой около метра гравия. Фред вызвал мини-торнадо, которое подхватило и унесло золотое яйцо прямо в его руки. В общем, первое место делили между собой Фред Уизли, Флер Делакур, Луи Марсо и Вацлав Каркаров. Седрик и Драко делили второе место, а мы с Крамом, как самые провинившиеся (и жестокие по словам некоторых судей) разделили третье лузерское место. Мне было до сраки какое мне там место присудили и сколько дали баллов — я договорился с представителем общества зельеваров, что часть шкуры они передадут мне. Угадайте, у кого к рождеству будет крутая байкерская косуха из драконьей кожи?