Девяносто девять дорог

Привет всем) Скидываю новую главу, потому что неожиданно напечаталось уже 12 страниц и все не влезает. А еще оказалось, что мой миди уже тридцать или сорок страниц назад перевалил на макси… Как так вышло-то? В общем, читайте, наслаждайтесь, пишите комментарии. И, конечно же, указывайте ошибки через ПБ. Приятного чтения!)) *-* — Гарри, — в библиотеке ко мне подошел уже здоровый и целехонький Седрик Диггори. — Собственной замученной персоной, — отозвался я, потирая глаза. На рынок вышел запрос об оборотном зелье и я был готов его исполнить за двойную оплату, потому как заказ был срочный да и объемы впечатляли. Мягко говоря, требовалось ведро. Но можно было и меньше. В общем, скупали все запасы оборотного. Все, что есть. Совсем недавно я подломил защиту Снейпа, протиснувшись под нитями охранных заклинаний и стащил все шкурки бумсланга и крылья златоглазки, чтобы Барти не мог украсть ингредиенты и сам сварить зелье. Было бы подозрительно, если бы от одного студента поступил такой большой объем зелья, да еще и из стандартных ингредиентов, так что я окопался здесь не в приступе внезапной любви к штудированию учебников, а в поисках ответов. И если крылья златоглазки заменить не составляло труда, то шкурки перекрыть было пока что нечем. К тому же честно реквизированных ингредиентов хватало при подсчетах ровно на треть необходимого объема. Пришлось окопаться в библиотеке и засесть плотничком за расчеты — взамен шкурок я насчитал уже шесть ингредиентов и под вопросом было еще три — они могли помочь сократить время приготовления до трех недель, вместо четырех. Правда побочное действие будет довольно жестким. Правда каким я еще не узнал. Думаю, Барти настолько отбит, что ему будет все равно, даже если побочным эффектом будет смерть. Я же надеюсь на что-то между адским похмельем и пищевым отравлением. — Да, выглядишь неважно, — заключил Седрик, внимательно разглядывая меня. — Ты что-то хотел или сыплешь комплименты без повода? — поинтересовался, прикрывая записи книгой по совместимости ингредиентов. Седрик немного смутился и отвел взгляд к стеллажам у меня за спиной, но, улыбнувшись, продолжил: — Мы с другими Чемпионами решили, что неплохо было бы основать свой клуб. Что скажешь? — «Другие» Чемпионы это все восемь или только наша хогвартская четверка? — Я подумал, что будет более патриотично, если в клубе будут состоять только Чемпионы Хогвартса. — Хорошо, я в деле, — сложив пальцы «домиком» ответил я. — А название уже придумали? — Эм… Нет, — призадумался Седрик. — Тогда я предлагаю назвать его «Бойцовский клуб», — предложил я. — Почему «бойцовский»? — хмыкнул Диггори, сведя брови к переносице. — А как еще? — развел я в стороны руки. — «Клуб веселых и находчивых»? «Клуб тех, кто попал на Турнир Трех Волшебников по ошибке»? Или клуб «Как не умереть во время испытания»? — Мне, собственно, без разницы, — быстро сдался Седрик. — Пусть будет «Бойцовский клуб». — Вот и славненько, — потер я свои ручонки. — И первое правило Бойцовского клуба — никому не говорить о Бойцовском клубе! — Э… — нахмурился Седрик. — Сегодня, в восемь часов вечера в Ванной старост. И яйцо прихвати. *-* — Какого Мерлина, Гарри? — скрестив руки на груди, возмущался Седрик. Руки он сложил на груди, потому что был в одних труселях и пытался прикрыть бледную грудь. И еще потому, что за мной маячили Крэб, Гойл и Гермиона Грейнджер. — Ты же сказал, что никому нельзя говорить о Бойцовском клубе! — поддержал его Малфой, проворно скрыв свое бледное тощее тело в воде. — Да, Гарри! — выныривая из бассейна, поддержал его Фред. — Какого Мерлина здесь делает девчонка? — Да ладно вам, ребята. Хочешь сказать, что Джорджа здесь нет? — Нет, — ответил Джордж, выныривая и отплевываясь от воды. — Меня здесь нет — это моя астральная проекция. И еще — я не девчонка! — Да бросьте! — улыбнулся я. — Будет весело. — Да, будет весело! — выкрикнул Крэб. — Какого черта ты в трусах? — удивился я, разглядывая неоформленную кучу тряпья, валяющуюся у его ног. — Так басик же! — взвизгнуло это пузобрюхое чудо и с визгом «уи-и» — бомбочкой скрылось в воде, вызвав локальное цунами. — Я тоже хочу! — сказал Гойл и начал стаскивать с себя мантию. Взгляды присутствующих скрестились на Гермионе. — А я не умею плавать, — заявила она и, достав из сумки книжку, уселась на лавочку у стены. — Что ж, джентльмены, — взял слово я. — Кто будет президентом клуба? — Ну, раз я предложил создать клуб, то, следовательно, я должен взять на себя эту ответственность, — сказал Седрик. — Возражения? — Не имею, — раздался в ответ стройный хор голосов. — В таком случае я объявляю «Бойцовский клуб» открытым, — произнес Седрик и добавил: — Мерлин! Ну и название… «Клуб веселых и находчивых» теперь кажется мне отличным альтернативным вариантом. Итак, первый вопрос на повестке дня — кто будет моим заместителем? Мы немного поспорили. Победу, конечно же, одержал я, потому что за меня проголосовали Крэб, Гойл и Гермиона. У Драко был только его голос, у Фреда — его брата, а Седрик не голосовал, потому что он президент. Вот тут-то все и поняли, зачем я привел с собой группу поддержки, но промолчали. Однако посматривали с долей уважения. Да, ребята, перед вами слизеринец. (здесь самое место для злобного смеха, но я так не умею, у меня еще голос не до конца сломался) Может Седрика попросить? Мальчишки пытались разгадать тайну яйца, придумывая все новые и новые условия дешифровки. Больше всего меня позабавило предложение Фреда перевернуть яйцо и открыть его вверх ногами. Конкуренцию этому предложению могло составить только предположение Драко о том, что его надо погладить или поцеловать, чтобы оно перестало так орать. Еще мы пытались устроить хоровое яичное пение, но концерт не имел успеха и закончился спустя пару секунд после начала. В общем, я еще полчасика поглумился над этими недотепами, которые раз за разом открывали яйцо и слушали душераздирающие вопли русалок, а потом «случайно» уронил свое яйцо и открыл его под водой. Я до сих пор не пониманию, почему Чемпионы в книге и фильме так долго решали эту проблему, если только взглянув на внутренность яйца, я и без всяких подсказок понял, что открывать его нужно в воде, раз на суше его понять невозможно. А еще в одной из жизней я услышал как верещит русалка, вытащенная из воды, — никогда не забуду этот адский звук. Хоть на будильник ставь. И подкидывай в спальню злейшему врагу. В качестве звуковой гранаты. — Это потрясающе! — воскликнула Гермиона. Седрик трансфигурировал ее одежду в закрытый купальник и теперь мы все вместе откисали на ступенях бассейна и заодно обсуждали услышанное. — Мерлинова борода, как я раньше до этого не додумался? — орал Седрик. Думаю после такого испытания мы все чуть-чуть оглохли, так что гвалт в Ванной комнате старост стоял тот еще. Да и пофиг — счастью нашему не было предела. — Благодаря Поттеру и его криворукости мы теперь знаем подсказку! — тыча в меня пальцем орал Малфой. Из-за данной реплики Крэб и Гойл не сговариваясь залили его водой. А Фред и Джордж пригрозили, что утопят. «Просто так, ни в коем случае не из-за тебя, Поттер. Ты нам даже не нравишься». — В общем, ребята, мы молодцы! Теперь осталось только понять что данная подсказка означает, — взял слово Седрик. — Точно, — поддакнул я. — Но важнее всего понять как сбить со следа остальных чемпионов. Тут снова начался потрясающий галдеж, ведь некоторые личности (не будем тыкать пальцем в Гермиону) доказывали, что это бесчестно и главное — это магическое сотрудничество, а не само соревнование. Близнецы же напомнили всем, что тысяча галлеонов на дороге не валяется и уж точно будет глупостью отдавать эти деньги чужакам. Лучше уж поровну разделить между собой. *-* В гоблинских подземельях было нестерпимо душно и воняло половозрелым драконом. Здесь, на самом нижнем этаже, находились сейфы старейших семей Великобритании и пробраться сюда было сродни чуду. Впрочем, получить в собственное пользование сотую жизнь тоже можно было назвать чем-то чудесным, но я бы охарактеризовал такое явление лимбом. Какой-то дьявольской шуткой и его же промыслом. Жрать хотелось зверски и я даже стал поглядывать на кормушку дракона — там лежали увесистые куски мяса, к которому из-за неясного недомогания он не притронулся. Ну, для гоблинов это недомогание неясное, для Чарли Уизли и остальной команды драконологов оно не ясное. Для меня же — нет. Я отлично знал, что проникнуть в подземелья будет непросто, а учитывая наплыв чужеземцев, мое участие в Турнире, постоянную опеку со стороны Блэков (нынешних и бывших), пристальное внимание папараци и активизировавшихся девчонок, практически невозможно. Но, благодаря все той же дьявольской шутке судьбы я знал много интересных фактов о мире Мальчика-который-теперь-я, так что благодаря небольшой подготовке и паре-тройке уловок я смог-таки пробраться к намеченной цели. А нужна мне была чаша Пенни Пуффендуй, в которой, я уверен почти на сто процентов, хранилась часть души Волдеморды. Маленькая гадкая частица. Находился я в подземелье уже порядка трех часов, войдя следом за Чарли в мантии Смерти. Пришлось опоить Уизли зельем, чтобы он не задавал лишних вопросов и помог мне проникнуть в банк. Теперь же я крался к сейфу, стараясь вообще не шуметь. Колдовалось здесь плохо, да и из прошлой жизни я прекрасно помню, что по всплеску колдовства можно отследить вторженца. Чарли точно уяснил, что нужно дать мне около часа для работы, во время которого он проведет множество излишних тестов и анализов всего, до чего может дотянуться. Наконец, я добрался до нужной двери и приступил к открытию. Многие думают, что открыть сейф может только поверенный рода, но это не правда — его может открыть любой гоблин, который служит в банке. К сожалению, я не гоблин, так что придется применить тяжелую артиллерию на самый крайний случай — аварийное открытие. Его применяли в том случае, если дверь выходила из строя и открываться никак не хотела. Такое обычно происходило с сейфами утраченных родов, заклятых на кровь или просто очень старых. Я пнул определенный камень, чтобы выдвинулась лестница и забрался на нее, налил немного гоблинской крови, заколдовав одного из работников, пока Чарли оформлял бумаги на оказание услуг заграничным специалистом. Затем надавил на выступающий осколок камня, открывающий узкий круглый люк, в который ни один взрослый человек не протиснется при всем желании, зато гоблин, ребенок или подросток — запросто. Преодолев небольшой «коридор» я толкнул веревочную лестницу и спустился прямо к двери. Передо мной лежала куча золотого барахла и прочих ценностей, чаша же стояла у дальней стены. Я скинул мантию и снял со спины чехол, в котором хранилась трансфигурированная удочка. Это не была классическая удочка для ловли рыбы, потому что она скручивалась из разных частей в длиннющую палку с крючком на конце. Конструкция оказалась тяжеловата и я изрядно пропотел, но чашу подцепил и даже ни разу не уронил. Брать руками такую фиговину я справедливо опасался, так что, надев на руку перчатку из драконьей шкуры, снял крестраж, засунул ее в другую перчатку и заткнул за пояс. Обратный путь занял гораздо меньше времени и я как раз успел к тому моменту, когда Чарли объявил, что все дело в некачественном мясе: скотину, пущенную на убой, напоили неким зельем, скорее всего для сохранения свежести мяса, которое вызывает у драконов пищевое отравление. Я тихонько тронул Чарли за запястье, дав понять тем самым, что готов идти. Уизли тут же сократил лекцию о здоровье драконов и правильном питании, вытащил из сумки пучок травы, начеркал рецепт заваривания и приема, сунул в руки гоблину, ответственному за хворающую рептилию, забрал квиток об оказании услуг и мы все вместе поднялись наверх, где с драконологом расплатились честь по чести. Когда мы вышли из банка, я отдал Чарли еще одну порцию зелья, которую он выпил без лишних вопросов. — Ты был один, Чарли. Лично с Гарри Поттером ты не знаком. Сейчас ты пройдешься по магазинам, купишь все, что тебя попросили приобрести коллеги и вернешься в Хогвартс. Не задерживайся нигде, ведь завтра вы с последней партией драконов отбываете в Уэльс, а оттуда в Румынию. Ты все понял? — Да, — бодро ответил он и зашагал по своим делам. — Шуршун, — позвал я своего эльфа. — В Хогсмид, «Сладкое королевство», подвал. *-* Я выгнал из комнаты Крэба и Гойла без объяснения конкретной причины, а сам разложил на полу все имеющиеся в наличии крестражи: дневник, медальон, только что честно спертую у гоблинов чашу и покореженную диадему, на которой можно разглядеть отпечатки зубов крошки Салли. Собственно, после того, как Салли прикончил часть души из диадемы, полностью восстановить личность Тома Реддла уже не получится — вытащить этот кусок из-за грани просто невозможно. Точнее возможно, если один из практикующих некромантов возьмется за полагающийся в таких случаях ритуал, но совершенно никому не нужно, потому что эта частица уже претерпевает изменения и при возврате и склеивании может получиться что-то уж совсем неадекватное и еще более кровожадное, чем в каноне. К тому же нет у меня столько денег — некроманты до одури жадные до золота. У самого же у меня сил хватит максимум на поиск и призыв целой души маленького ребенка или человека прожившего не более семнадцати лет. При условии, что душа была разделена с телом не более девяти дней — тогда она еще не успевает понять, что покинула тело. После сорокового дня, когда душа уходит за грань, она начинает меняться и перестраиваться, и, спустя какой-то определенный период времени (точного срока я, увы, не знаю), приходит в мир в теле новорожденного. Иногда, правда, душа может попасть в тело, пережившее клиническую смерть. Частенько у таких людей развивается полнейшая амнезия. Или этот человек я. Были у меня идеи, как с наименьшими затратами сил и денег избавиться от остатков души Волдеморта. Но проблема была в том, что для первого варианта мне придется пробраться в Министерство магии, а для второго — навсегда лишиться мантии невидимости. Прежде, чем приступить к активным действиям, мне в любом случае понадобится выковырять из-под защиты родовой перстень Гонтов, а если я все же решусь обратиться напрямую к Смерти, то еще и палочку у Дамблдора дернуть. Вариант уничтожения крестражей клыками убиенного василиска (или маленького Салли) я не рассматривал по той причине, что при повреждении оболочки артефакт источает сильные эманации, способные пошатнуть не только душевное равновесие, телесное здоровье, но также и отразиться на магии. Салли не пострадал потому, что василиски по своей природе порождения темной магии и к подобному виду эманаций имеют стойкий иммунитет. К тому же на тот момент Том Реддл был почти что во плоти. В общем, наука эта неточная, сложная и без пол литра там точно не разберешься. Пока же я сотворил из старой мебели, найденной в Выручай-комнате, экранирующие шкатулки, которые не позволят магии, запечатанной в крестражах, взаимодействовать с внешним миром и разместил их в месте, в котором уж точно не было замечено ни одного ученика Хогвартса — дровнике. Эльфы, при помощи своей магии кололи и складывали дровишки не заходя во внутрь, а Хагрид и вовсе не утруждает себя походами к дровнику — сам заготавливает из валежника и складирует около сторожки, чтобы далеко не ходить. Таким образом, экранирующие шкатулки находятся в относительной безопасности, ведь место это не посещаемое, да и будем честными — совершенно неинтересное. Но я, на всякий случай, подстраховался и, отковыряв одну из досок, спрятал шкатулки под пол. Наверное, это присутствие в замке Барти на меня так влияет, да и созданный им образ как бы намекает, что я должен быть бдителен и сосредоточен даже сидя на горшке, не то что во время сокрытия ценных артефактов. От его пристального внимания меня спасает только то, что ему дали на обучение только пятый, шестой и седьмой курсы и, в придачу, дополнительные занятия для тех, кто хочет после Хогвартса поступать на службу в Аврорат. Естественно, я стараюсь делать все, чтобы не пересекаться с этим чокнутым гением, но порой ощущаю на себе его пристальный взгляд. Обычно в такие моменты я начинаю с упоением ковырять в носу и рассматривать то, что удалось оттуда извлечь. Либо незаметно чешу задницу или подмышку, если вокруг слишком много народа. Вроде бы Барти от таких выкрутасов в прошлой жизни передергивало. Удивительно — он мог смотреть на человека, роняющего на пол кишки чуть ли не со спокойствием и даже безразличием, но если кто-то при нем будет ковырять в носу — у него случается приступ брезгливости и он спешит покинуть место, где произошел данный вопиющий инцидент. А Темный Лорд, кстати, боится крови. *-* — Что это еще за бурда? — с отвращением разглядывая на свет зелье, спросил Роберт Хиллиард. — Оборотное, что же еще, — негодуя, ответил я. — Выглядит как рвотное, — скривился он и, понюхав, добавил: — Да и пахнет почти так же. — Ну, — немного замялся я. — Минут через десять после окончания действия человека действительно стошнит. Несколько раз. Роберт с опаской покосился на меня, все еще рассматривая продукт. — И сколько у тебя этой бурды в наличии? — Двенадцать литров, — улыбнулся я. — Проверял? — деловито осведомился Роб. — Конечно, — скривился я. — Действие стандартное, правда превращение идет с небольшой задержкой от восьми до тринадцати минут после приема. Побочные эффекты, к сожалению, присутствуют. Ничего критичного — рвота, слабость, головная боль и, возможно, сыпь на заднице. Но все симптомы часов через пять-шесть проходят без вмешательства колдомедика. Но есть и плюс — вкус отсутствует полностью, да и срок годности до пятнадцати месяцев. На два месяца дольше стандартного зелья. — Мерлин всемогущий, из чего ты его сварил? — Рецепт не дам! — показательно нахохлился я. — Уж точно там нет шкуры бумсланга, да и златоглазок маловато. Такие ингредиенты очень редки, тебе ли не знать. Пришлось выкручиваться, так что стоимость ингредиентов почти такая же. — Ладно, — смягчился он. — Все равно удалось скупить пока что только три порции, а этого мало. Деньги завтра. На том и порешили. Я притащил Робу эмалированное ведро зелья с плотно примотанной к нему эмалированной же крышкой. В придачу сунул мешок с литровыми банками, потому что самому разливать по порциям сил уже не было. Пришлось, правда, отдать десять галлеонов Роберту, но, думаю, он и так в накладе не останется. *-* Тем временем с ужасающей скоростью приближался день, который я бы с удовольствием обменял на день пыток от Барти. Святочный бал, будь он неладен. Мантия была уже давно куплена заботливой тетушкой Медой и приготовлена к параду наизаботливейшим Шуршуном. Этот пыточный артефакт стоял на подставке возле моей кровати, прикрытый прозрачным чехлом, каждый день давая понять, что мне требуется партнерша. Декан Снейп «прозрачно» намекнул, что если я не найду партнершу за неделю до бала, он назначит ее по умолчанию. С крокодилом идти не хотелось, так что я стал присматриваться к ученицам. К сожалению, Луна не попадала по возрасту, а мне нужна была именно такая партнерша, которая к любому моему настроению отнесется философски. Гермиона уже была приглашена Виктором, который еще не стал мегапопулярен и выступал в основном на замене, но на Рождество получит предложение войти в основной состав сборной Болгарии по квиддичу. В общем, находился я в отчаянном положении, потому как остальные девушки примут приглашение на бал только в комплекте с предложением встречаться, а чистокровные и вовсе только руки и сердца. — Эй, Поттер! — окликнули меня. — Как на счет подзаработать? *-* — Вы готовы, мистер Поттер? — строго оглядев меня в целом и безупречную мантию в отдельности, спросила Маккошка. — Да, профессор, — мило улыбнулся я, и притянул поближе свою спутницу. Когда Минни отошла на безопасное расстояние, проверяя готовность других Чемпионов, я тихонько шепнул на ухо моей паре: — Так как ты сказала тебя зовут? — Мэнди, — прошипела она. — Мэнди Броклхерст, твоя однокурсница с Когтеврана. Между прочим, я сижу за тобой на чарах и регулярно передаю твои многочисленные записки! — А точно, — мило улыбнулся я. — Хорошо выглядишь, Мэнди. Сразу не узнал. Впрочем, сомнительный комплимент, который впопыхах сгенерировал мой мозг, не помог смягчить сердце когтевранки. — Я отвалила кучу денег на аукционе, почти столько же потратила на платье, туфли и мантию. Ты даже представить себе не можешь, сколько стоит вызвать в эту дыру цирюльника, способного сделать достойную прическу, так что если ты испортишь мне вечер, я тебя кастрирую, Гарри Поттер и мир останется без твоих героических потомков! Я проникся. Дело в том, что Роберт (учитывая то, что это его последний год в Хогвартсе) пытался заработать как можно больше, и поэтому предложил мне поучаствовать на закрытом аукционе, где единственным и неповторимым лотом буду я, точнее возможность для девушек от третьего курса и выше появиться на балу в компании Чемпиона и всемагического героя. Мэнди очень хотела засветиться в газете, ведь сегодня папарацци будут заглядывать в каждую щель, а Чемпионам отдадут целый разворот и главную страницу. Именно поэтому она отвалила целую сотню галлеонов за место рядом со мной и, я полагаю, выжмет из этой сотни все, до последней капли. — Не забудь, — продолжала шипеть у меня над ухом Мэнди, — помимо вальса в самом начале ты должен станцевать со мной три раза и еще десять минут минимум во время антракта, когда прибудут «Ведуньи». А до этого пятнадцатиминутный вояж по залу, где мы раскланяемся с другими чемпионами, некоторыми парами, профессорами и обязательно журналистами. Также не забудь, что после десятиминутной пляски ты должен будешь сходить за прохладительными напитками. Никакого алкоголя! Не хочу, чтобы у нас на колдографиях были красные лица. И ради всего святого, улыбайся! — Как скажешь, дорогая, — подмигнул я, вызвав у спутницы новый приступ ярости. Мэнди еще раз расправила складки своей и моей мантии, поправила волосы, пару раз потренировала красивую и не слишком открытую улыбку в маленькое зеркальце и только затем, глубоко вдохнув и длинно выдохнув, сказала: — Я готова! В тот же момент двери зала распахнулись и под музыку чемпионы заструились по паркету. Танцевала Мэнди на удивление неплохо и я бы даже насладился танцем, если бы не горящие злобой глаза моей партнерши. Улыбка же ее была безупречна. — Что это за гадость? — спросила она, не шевеля губами. — Это кожаная куртка, сшитая из убитого мной дракона, — так же, не шевеля губами, ответил я. Все же Седрик молодец — он создал на мне довольно качественную иллюзию парадного костюма, которую я отменил финитой, входя в зал. Теперь же на мне были не безупречно пошитые смокинг и мантия, а темно-зеленая куртка-косуха с металлическими заклепками из кожи Зеленого Валлийского дракона. Впрочем, рубашку и прекрасно сидящие (а главное нигде не жмущие) брюки я оставил, но заменил отвратительно беззащитные лаковые туфли на берцы. Образ завершала прическа под названием «Шухер». Сириус показывал из толпы мне два оттопыренных больших пальца, вызывая недовольство Андромеды. Остальные активно перешептывались. Кто-то откровенно ржал. Я же угорал над тем, что Драко оттоптал прелестные туфельки Пэнси Паркинсон, и бедняжка улыбалась так, что становилось страшно. Когда музыка закончилась, близнецы Уизли устроили небольшой салют, вызвав негодование профессоров, девчачий визг и восторженные возгласы мальчишек. А в разгар вечера, когда мы с Мэнди прогуливались и остановились, чтобы поболтать с ее двоюродной сестрой и ее парнем, я услышал фразу «Что за хрень?» сказанную на возмущенном русском языке, а когда обернулся, то выпал в осадок. Больше половины людей, находящихся в зале, приняли внешний облик нашего мистера Филча. Сам же завхоз оглядывал собственных двойников выпученными от удивления глазами и в немом вопросе открывал и закрывал рот. — Мистер и мистер Уизли, — возмущенно пророкотала Маккошка, пытаясь взглядом найти шалунов. — Это не мы, — в унисон ответили два Филча. «О, Мерлинова борода!» — раздался визг с другой стороны. Рядом с бледным Драко Малфоем стоял Филч в фиалкового цвета платье, и злобно на него поглядывал. — Я требую найти виновного! — отчаянно восклицал настоящий Филч, нервно теребя шерстку миссис Норрис. — И прекратить все это… это… — Безобразие? — подсказал я. — Точно, безобразие! — подозрительного глянув на меня, досказал завхоз. Хагрид, приоткрыв рот, с исследовательским интересом рассматривал огромного Филча, стоящего рядом с собой в серебристом платье мадам Максим. — Это что, у англичан юмор такой? — спросил по-русски один Филч в красной парадной дурмстранговской мантии другого Филча в точно такой же. — Нi, це більше схоже на російський. Хоча, хто з наших міг стільки грошей за оборотне зілля віддати? * — ответил ему левый Филч, нервно оттягивая ворот. — Может, директор? — предположил правый Филч и добавил: — Он до одури странный мужик. (*Нет, это больше похоже на русских. Хотя, кто из наших мог столько денег за оборотное зелье отдать?) — Как ты там говорил? — шепнул Филч в парадной темно-синей мантии, слегка нагнувшись к моему уху. — Ничего критичного? Только рвота, слабость, головная боль и, возможно, сыпь на заднице? Ах да, еще же плюс был — полное отсутствие вкуса. Пока мой собеседник, в котором я не без труда опознал Роберта Хиллиарда, внюхивался в содержимое собственного бокала, я ответил так же тихо: — Но все симптомы часов через пять-шесть пройдут. Причем без вмешательства колдомедика. Я прекрасно понимаю политику местного черного рынка, но может быть ты смог бы назвать имя шутника, который прикупил зелье, чтобы я лично пожал ему руку за прекрасное представление? — К сожалению, — замялся Роб, — лично с покупателем я не знаком — он действовал через посредника. К тому же не вся партия пошла одному покупателю. — Может быть есть возможность купить информацию? — спросил я. Роб невесело хмыкнул и прошептал: — Я бы лично крепко пожал руку, до хруста, этому шутнику, но он слишком хорошо подстраховался. Я даже подозреваю, что он действовал не один, — и еще более грустно добавил: — У меня на этот вечер были грандиозные планы, но, похоже надо идти занимать туалетную кабинку, потому что меньше, чем через час там будет не протолкнуться. По прошествии часа зал резко опустел, потому что студентов и некоторых учителей догнали побочные действия оборотного зелья. Так что рок-группа выступала только для избранных, тех, кто не блевал по углам и не лез на стену от громких звуков. — Кажется я это никогда не развижу, — ко мне подошел Диггори, оставшийся без пары, потому что Чанг мучилась где-то в туалете. — Я только что видел, как два Филча страстно целовались, а потом один, тот что в платье, обблевал другого. В общем, вечер прошел довольно неплохо и Мэнди еле утащила меня с танцпола, чтобы я притащил напитки — «Ведуньи» жгли не по-детски, и я неожиданно для себя забыл о времени. В конце вечера я проводил свою спутницу до гостиной Когтеврана, раскрутил и, сделав неожиданный выпад в стиле лучших женских романов, чмокнул в губы, прошептав: — В качестве извинения за отсутствие парадной мантии. — Принимается, — проблеяла Мэнди, мигом растеряв весь свой пыл и покраснев. А на утро «Пророк» удивил всех заголовком: «Помолвлены!» с нашей колдографией на первой странице, где раз за разом повторялся почти что целомудренный поцелуй. Ну вот, без меня меня женили! В тот же день бедняжка Мэнди вся в соплях, слезах и отвратительных прыщах неслась в сторону Больничного крыла: конкурентки не дремлют и прекрасно знают, что люди не стены — легко можно отодвинуть. Мне было немного жаль девочку и ее, несомненно, хорошее личико, которое станет прежним еще не скоро — сглаз был подкреплен каким-то модифицированным зельем, испарившимся с пергамента, на котором кто-то написал ей анонимку, высказав свое «Фу». Однако я не спешил опровергать или подтверждать слухи, прекрасно понимая, что ни в одном, ни в другом случае мне не поверят. — Какая отвратительная ложь! — бесилась Гермиона, нервно расхаживая по Ванной старост. — Эта Мэнди, она же пустышка. Гарри не мог бы выбрать ее для брака. — О, Фредди, — высоким голосом обратился Джордж к своему брату, — наша крошка ревнует своего бойфренда! — Какая отвратительная ложь… — рассерженной змеей шипела Гермиона в сторону близнецов. — Повторяешься, — упрекнул ее Джордж. — Вы просто ужасны! — продолжала Герми, не обращая внимания на его оговорку. — Гарри — мой лучший друг и, конечно же, я знаю, что та девица ему не пара. — А кто ему пара? — с интересом спросил Драко, кутаясь в полотенце. Гермиона притормозила и задумалась, скользя глазами по комнате. Прикидывала варианты, видимо. — Флер Делакур. — Что? — хором выдали все, а я особенно возмущенно. — Ну, сами посудите, — Гермиона стала загибать пальцы: — Она, безусловно, не дурна собой. «Ага», «Да», «Точно» — вяло соглашались члены клуба. — Она хорошо образована, — продолжала загибать пальцы моя приспешница. «Ну, вроде», «Возможно», «Похоже на то» — нерешительно блеяли мальчишки. — И раз уж ее выбрал древний артефакт, то она достойна не только выступать на турнире, но и может стать достойной парой для Гарри. — А то, что она старше Гарри на три года? — лукаво спросил Фред. — Возраст — это просто цифра и не она определяет человека, — важно ответила Гермиона с превосходством поглядывая на Крэба и Гойла, смотрящих на нее с приоткрытыми ртами. — К тому же Гарри не вечно будет тринадцать, он растет, и растет довольно быстро. Флер же почти выросла и таким образом Гарри уже сейчас может оценить ее магический потенциал, который с годами только возрастет, а также привлекательную внешность. И я уверена, что с годами она станет еще краше. — А как же Флер? — не выдержал я. — Разве ее мнения ты не хочешь спросить? Может, она будет против? — Не думаю, — уверенно ответила она. — Судя по взглядам, которые она бросает в твою сторону, ты ее волнуешь. Я даже слышала, что она хотела пойти с тобой на бал, и согласилась идти с Дэвисом в самый последний момент. Может быть это и слухи, но для них тоже требуются правдивые предпосылки. — Флер Поттер, — пафосно протянул Джордж. — На мой вкус звучит отвратительно. — Точно, — скривился Фред. — Флер Уизли звучит куда интереснее. — Да, как и Гермиона Уизли, — оскалившись, добавил я, вспомнив о намерении мамы Ро сделать из нее и Фреда пару. — Эй, — возмутилась Герми. — А что? — невинно похлопал я глазами. — Ты имеешь что-то против замужества? — Нет, но почему именно Уизли? — негодовала она. — А разве Фред, которого, кстати, избрал древний и неподкупный артефакт, не достойный кандидат в мужья самой умной ведьме столетия? — напирал я, пропустив мимо ушей «И занудной» от Драко. Гермиона недовольно зыркнула на Малфоя, которого уже с двух сторон ткнули пальцами под ребра Крэбб и Гойл. — Я этого не говорила, — пошла на попятную моя приспешница. — Просто мне еще рано задумываться о таких вещах. — Тебе четырнадцать, — напомнил я. — Моя пра-пра-пра бабка вышла замуж в четырнадцать, — вставил реплику Крэб. — И это дурно на ней отразилось, — с недовольством ответила Гермиона, имея ввиду явную недалекость Крэба, унаследованную от родственницы. — Да нет, — добродушно ответил Винсент. — У нее было четверо детей и она дожила до ста двадцати шести лет, практически не болела… — И как же она Хогвартс окончила? — нахмурившись, спросил Седрик. — Ну… — почесал в затылке Винс. — Она вроде на домашнем обучении была, а потом ее образованием семья мужа занималась. — Вот и я об этом, — поджав губы, заметила Гермиона, сделавшись очень похожей на Маккошку. — Гермиона Диггори! — воскликнул Драко. — Гермиона Малфой, — прилетело от Седрика. — Кто больше? — радостно спросил я. — Гермиона Крам, — хохотнул Крэбб. — Гермиона Джин Гойл, — мечтательно протянул Грегори. — Ты знаешь мое второе имя? — удивилась Гермиона. — Ну, ты же свои книги полным именем подписываешь, — смутился Грэг. — Вот я и запомнил. Взгляды скрестились сначала на Грегори, потом на Гермионе, затем снова на Грегори. — Эй, — снова возмутилась Гермиона. — Прекрати все это, — она покрутила рукой в воздухе, подбирая слово. — Безобразие, — подсказал я. — Да, безобразие! — в один голос сказали близнецы. — Это вообще-то наша невеста! — С чего это вдруг? — нахмурился Гойл. — Вам, вообще-то, лучше всего подойдут двойняшки Паттил, — вклинилась Гермиона в спор. — Падма Уизли и Парватти Уизли, — задумались близнецы. — Бе-е-е… — Мальчишки! — фыркнула Гермиона. *-* Второе задание подкралось незаметно и вот я, уже стоя в трусах и майке слизеринской расцветки, жду момента, когда смогу окунуться в ласковые воды Черного озера. — Как я выгляжу? — спросил Драко, нервно приглаживая волосы окоченевшей рукой. — Ты неотразим, как Авада Кедавра, — пафосно ответил я и прыснул, чем заработал недовольный взгляд от Делакур. Несмотря на то, что со Слизерина нас было двое — я и Драко, о цвете формы мы не спорили: у него серебристая с зеленой отделкой, а у меня наоборот. Рядом пытался сделать вид, что ему не холодно Седрик Диггори, но его сизая гусиная кожа ясно говорила, что скукожился он явно не от жары или смущения. Мужская половина рассматривала стройные ножки Флер и исходила слюной, несмотря на то, что француженка так же тряслась от холода и не отличалась аппетитным цветом кожи. Я же, заранее зная, что вода в озере отнюдь не комнатной температуры, успел втереть в кожу и волосы особое зелье, которое сохранит температуру моего тела в норме и не допустит переохлаждения. Северные маги такой состав варят литрами, оттого и болеют реже и на теплой одежде экономят. Один минус — резкий запах. Плавать я планировал так же как и канонный Гарри — наглотавшись жаброслей, которые мне на этот раз приволок Сириус. На всякий случай в медальоне лежала еще одна порция водорослей. Случаи ведь бывают разные. — К сожалению, — наконец-то перешел к делу Бэгмен, — наши заграничные друзья утратили яйца с подсказками раньше, чем сумели разгадать его тайну, поэтому Флер Делакур, Луи Марсо, Виктор Крам и Вацлав Каркаров приступят к заданию через пять минут после Седрика Диггори, Фреда Уизли, Драко Малфоя и Гарри Поттера. Каждый член «Бойцовского клуба» понятливо хмыкнул, потому что диверсию мы подготовили почти сразу же и, не откладывая, произвели. Для наших дурмстранговских друзей под покровом ночи мы разыграли спектакль под названием «Лодочник». Седрик и Фред, как наиболее сильные из нас, взяли лодку на лодочной станции и погребли на середину, встав недалеко от корабля. Затем они долго спорили насчет того стоит ли бросать яйцо в воду, ведь оно может утонуть. Заметив движение на палубе и явное пристальное внимание к собственной персоне, Седрик мудро сказал, что он все рассчитал и подсказка появится только ночью и кидать нужно в самый глубокий водоем, затем уверенно бросил яйцо в водную гладь. Тут же их лодку накрыл золотистый светящийся купол, внутри которого явного прослушивался какой-то голос и легкая мелодия, но со стороны было невозможно подслушать. Фред показательно записал подсказку на пергамент, и они с Седриком склонились над ней в раздумье, пока один из них не крикнул «Я понял!», затем показательно испепелил пергамент, и они погребли к берегу. Этой же ночью мы наблюдали за тем, как двое Чемпионов во главе с Директором плыли на лодке примерно в то же место, после чего Виктор кинул свое яйцо в воду и… ничего не произошло. После короткой серии ругательств он разделся и нырнул, но был почти сразу усажен обратно в лодку черным склизким щупальцем местного осьминога. Гребли дурмстранговцы к своему кораблю с поразительной скоростью, лишь немного уступая моторной лодке. Что ж, к сожалению для них, Седрик так хорошо владеет магией иллюзий, что даже Дамблдор бы не понял подмены. Но осьминог был настоящий. Этого даже мы не ожидали. Для французских друзей мы разыграли немного другой спектакль, который носил название «Тише!» Мы подгадали момент, когда оба Чемпиона Шармбатона находились в библиотеке и Драко слишком уж громко воскликнул: «Я знаю, как разгадать загадку яйца!» и потащил меня прочь. Фред и Седрик подали сигнал о том, что французы последовали за нами под чарами сокрытия. «Нам надо в башню, Гарри» — орал Драко, на что я злобно шипел: «Тише! Даже у стен есть уши». И, конечно же, у Драко с собой имелось «яйцо». На самом деле это была подделка, которую заколдовал Седрик. Ему вообще в этой диверсии отводилась чуть ли не самая главная роль. Когда мы забрались на Астрономическую башню, Драко взглянул на меня снисходительно и бросил за окно свой артефакт, после чего нас так же окутало сияние, и мы проделали почти то же самое, что и Фред с Седриком. Французы не стали затягивать и уже через полчаса мы наблюдали из окна полет золотых яиц. Они, к сожалению, разбились о камни, так не издав ни звука, а я все задавался вопросом о том, почему они не кинули только одно яйцо, как Виктор и Вацлав. Или не смогли договориться? А может, рассчитывали на расширенный вариант подсказки? У Дурмстранга хотя бы осталось одно яйцо, но из-за того, что фокус с водой не удался, а второй раз они не стали пробовать, загадку они так и не разгадали. А может Вацлав в приступе гнева раздолбал его чем-нибудь тяжелым. Что ж, диверсия удалась. — Три… — Гарри! — ткнул меня в бок Драко. — Два… — я торопливо проглотил заготовленные водоросли. — Один, — и мы одновременно окунулись в неприветливые воды местного озера. — Твою мать! — различил я по губам Фреда, когда встречать меня явился аллигатор Хагрида. Я шутливо отдал честь и, похлопав по спине чудище, на крейсерской скорости отправился к поселению русалок. Мой сопровождающий неплохо справился с задачей телохранителя — ни гриндилоу, ни русалки на нашем пути не встречались. Так что я без особых проблем отрезал веревку и поднял наверх Гойла. Я-то думал, что они мне Гермиону оставят, но, как только взглянул на всех пленников, понял, что мне явно уготовано спасти одного из моих первых приспешников, а не леди, попавшую в беду. Никакой романтики! Я пришел первым, как и ожидалось, даже несмотря на то, что заскочил по пути за охапкой черноозерских глубоководных водорослей-колючек, и успел выпить чашечку горячего шоколада, прежде чем явились остальные. Флер, как и в каноне, с заданием не справилась. Крам прибил одного гриндилоу, за что лишился нескольких баллов. Остальные пришли ноздря в ноздрю — Седрик не смог бросить на произвол судьбы Фреда и даже Драко, так что они плыли все вместе и даже захватили сестренку вейлы. А на обратном пути отбили от гриндилоу, взбешенных смертью собрата, Луи и пытавшегося его спасти Вацлава (вмешиваться он явно не хотел, просто попал под раздачу). Француз получил сильные ранения и чуть не захлебнулся — пришлось нашему доблестному Седрику собственноручно наколдовывать ему воздушный пузырь. Правда, все было не за большое спасибо — Диггори получил за свой подвиг два дополнительных балла и стал вторым. Всех Чемпионов без исключения после испытания на сутки заперли в Больничном крыле. Хотя для меня это испытание было не более чем приятной и полезной прогулкой, но мадам Помфри была неумолима — впихнула мне витаминное, общеукрепляющее и умиротворяющее, заставив выпить все зелья у нее на глазах. *-* Так как единственное место, где мы могли без опаски собираться и обсуждать секреты и планы «Бойцовского клуба» была Ванная старост, мы зависали там часто, подолгу и со вкусом. Близнецы придумывали разные убойные штуки, стараясь опробовать на нас что-то не слишком опасное, но забавное, типа огромных мыльных пузырей, в которых можно невысоко парить над водой или зелье для волос, которое дает эффект, будто ты плывешь под водой. Гермиона же язвительно просила изобрести средство для увеличения массы головного мозга или придания ему дополнительных извилин. Я заметил, что в окружении мальчишек она стала не маленькой язвой, как прежде, а самой настоящей язвищей. Настоящая ведьма! Сегодня половина членов нашего клуба разбежалась раньше времени, отговорившись важными делами, так что остались мы вчетвером — я, Винсент, Грегори и Драко. Мои приспешники пулялись в бассейне какой-то склизкой гадостью, изобретенной близнецами, мы с Драко наблюдали за этим безобразием сидя в шезлонгах и потягивая через трубочку апельсиновый сок. — Порой я чувствую себя здесь чужим, — вяло заметил Драко. — Твои чувства тебя не подводят, пуффендуец, — отозвался я. — Я слизеринец, — почти прорычал он в ответ. — Ага, я до сих пор помню, как шляпа отправила тебя на Слизерин, но твой галстук почему-то пожелтел и ты отправился к барсукам. Заблудился? — продолжал насмехаться я. — Не смешно, — надулся Драко. — Мне плохо на факультете, но отец… В общем хочет, чтобы я окончил Слизерин. — И ты решил, что раз рядом есть свободные уши, то стоит излить в них свои проблемы? — Я подумал… — Что? — перебил я Драко. — Что мы вдруг стали друзьями? — Знаешь, ты не такой, каким я себе представлял, — дернув уголком губ, сказал он. — Я вырос на историях о Мальчике-который-выжил, мечтал познакомиться с тобой, подружиться. А ты… В общем, книги все врут! — Поправь меня, если я не прав, — спокойно начал говорить я. — Ты, сын Пожирателя смерти, мечтал дружить с мальчиком, из-за которого его Повелитель лишился силы и чуть не утянул за собой всю вашу семью? — Отец был под заклятием Империус! — горячо возразил он. — Твой отец истинный слизеринец, — чуть улыбнулся я. — Он точно знает, что ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой. Я открою тебе еще одну истину, в дополнение к твоим умозаключениям о правдивости книг: плохо думать о близких — грех, но едва ли ошибка. И еще — мы не друзья, маленький наивный пуффендуец.