Девяносто девять дорог

*Мой воспаленный мозг*: Всего два слова — ура, каникулы! Наконец-то я смогу сделать… *Писец откашливается и хлопает по плечу*: Всего два слова: летний лагерь. *Мой воспаленный мозг*: Ааааааа!!!!!!!! *-* — Ребята, кто видел мой галстук? — с недоумением в глазах обратился я к парням. Те в ответ лишь синхронно пожали плечами, не забыв перед этим сделать глубоко задумчивый вид. Они всегда так делали, черти одинаковые (на вид, впрочем, совершенно разные). Может Салли на них пожаловаться? У него сейчас, как я понял, такой возраст, что он хочет защитить всех своих «родных»; каждый раз спрашивает у Луны не обижает ли кто, и на каждое ее «Нет, конечно» обещает в случае чего разобраться с обидчиками. У меня он только один раз спросил, и я ответил «Пусть попробуют», больше Салли не задавал мне таких вопросов. Видимо Луна недостаточно убедительна, ведь на самом деле ее обижают, а крошка-василиск чувствует, что «сестричка» с ним не до конца откровенна. Мне кажется, он считает Полумну младшей, потому что иногда шипит что-то типа «дети» и исправно учит ее парселтангу. А потом тихонько «хихикает» от ее произношения. В общем, галстук я так и не нашел: пошел расхристанным и растрепанным, еще и без мантии, потому что та вдруг оказалась маловата и опасно трещала, когда я нагибался, чтобы завязать шнурки. Не надевать же парадную? — Ты уверена, что это именно его галстук? — вопрошал мелодичный голос на французском, неподалеку от коридора, где я проходил. — Конечно, — возмущался второй девичий голос. — Я за него десять галлеонов отвалила! К тому же, здесь нашивка, гляди: Арри Поттэ. — Мадемуазель, — обратился я к той девушке, что держала мой галстук, с легкостью найдя нужный закуток. — Не соблаговолите ли вы продемонстрировать мне эту вещь? Девчонка ловко спрятала руки вместе с моим галстуком за спину, выставляя напоказ несомненно аппетитные округлости, но манящие чары не просто так придуманы, тем более я могу их и без палочки продемонстрировать. Любому другому пацану данная демонстрация французских прелестей на пару минут отбила бы логическое мышление, а то и вовсе заставила отступить, но я этих прелестей не только насмотрелся, но и нащупался. И даже носил на себе некоторое время. Зеленый галстук с серебристыми полосками оказался моим. Неизвестный похититель даже не удосужился почистить кончик, который я по неосторожности за ужином макнул в соус и оставил как есть, потому что высохшие пятна с помощью магии чистить легче. — Могу я узнать, где вы его взяли? — спросил я девчонку. — Купила, — с вызовом ответила она, хотя явно удивилась, что свободно говорю по-французски. — За десять галлеонов. — У кого? — продолжал допытываться я, попутно считывая поверхностные образы, пока она соображала, что ответить. — Я его не знаю. Вернешь галстук? — она требовательно протянула руку, намеренно задев грудь, которая призывно колыхнулась. Зато прекрасно знаю я. Небезызвестный староста Рейвенкло снова зарабатывал как мог. — Прошу прощения, мадемуазель, — сказал я, выуживая из кошелька десять золотых, — но эту вещь у меня украли. Ощущалось стойкое желание испепелить собственный галстук на глазах у девчат, но остановило лишь то, что он у меня единственный. Еще с первого курса. Да и за дополнительный платеж в десять золотых жаба будет душить почище гоблина — дорогущую вещь превратить в пепел? С ума сошел? Теперь она по наследству перейдет твоим внукам. Если выживу, конечно, и таковыми обзаведусь. Роберт нашелся в одном из коридоров третьего этажа — где-то там у него был неплохо заколдованный тайник. Скорее всего заклятый на кровь. Но это не точно. Он внимательно окинул меня взглядом, немного задержался сначала на моем недовольном лице, затем на галстуке, устало вздохнул, перехватил небольшой ящик одной рукой, который недовольно звякнул, покопался в кармане, выудил оттуда кожаный позвякивающий мешочек и кинул им в меня. Гоблинский опыт подсказал, что судя по весу там ровно десять галлеонов. — Меня уверили, что ты в курсе, — заговорил он без приветствия. — Раз уж ты здесь, помоги дотащить — этот виски нельзя магией перемещать — он с магдобавками. Одному неудобно нести. Мы донесли ящик до первого этажа и припрятали в каморке для швабр под куском темной ткани. Этим же вечером, после наступления комендантского часа, мы доставили его к кораблю Дурмстранга, а когда нас заметили, под караул из трех иностранных магов получили деньги, и быстро покинули место преступления. Из всей выручки мне достался галлеон — десять сиклей за услуги грузчика, а остальное за риск и моральный ущерб. — Проходи, — Роб толкнул дверь и изящно махнул рукой на проход. Я вошел в помещение: приличный слой пыли покрывал весь пол вокруг, старые, рассохшиеся столы и стулья стояли как попало, некоторые были навалены друг на друга. С правой стороны в темноте проступали очертания старинного камина со сложной, кое-где треснутой лепниной. В углах пристроились слои паутины впечатляющей толщины. Так себе убежище контрабандиста. — Смотри и запоминай, — сказал Роберт, подходя к камину. — Третий, четвертый, первый и шестой — алкоголь. Он ткнул палочкой в названные кирпичи и из дымохода аккуратно на веревочках опустился позвякивающий ящик с бутылками. При более детальном осмотре оказалось там порядка десяти бутылок обычного маггловского виски среднего качества (когда-то я был дальним родственником производителя), три бутылки с огненным виски Огдена (тот, у которого вспыхивает огонек, когда выдернешь защитный колпачок и выключает со второй рюмки, если пьешь впервые). Стукнув по указанным кирпичикам еще раз я получил ящик сливочного пива. А как это назад убрать-то? Роб дернул за одну из веревок и ящик втянуло обратно. — Обычно перед матчем закупаюсь. Беру порядка трех ящиков виски, шестибутылочный шампанского и пять больших сливочного. Вина, бренди, ликеры и прочую продукцию покупаю только под заказ, потому что любителей мало — берут в основном для романтических свиданий или замороченного дня рождения. Доставка через «Сладкое королевство»: Аберфорт отдает весь заказ Аманде — хозяйке магазина, а она уже передает мне. Стандартное вознаграждение за посредничество — два галлеона за большую партию, мелкие — по сиклю за бутылку. Далее — зелья. Пятый, четвертый, второй и шестой. На освободившееся место приземлился небольшой шкафчик со стеклянными дверцами. — Первая полка — противозачаточные для женщин, вторая для мужчин. У них срок хранения почти что вечность, причем никаких особых условий — хоть на солнце, хоть в холодильнике. Третья — антипохмельное. В основном берут большую склянку на курс после матча. По выходным расходится до десяти индивидуальных порций. Четвертая — обезболивающее. Тут раз на раз не приходится. На всякий случай все зелье в индивидуальных колбах. Порция рассчитана на человека среднего роста и веса, так что если какой бугай, типа Маркуса, ему лучше полторы отпить. Совсем мелким — половину. Пятая — оборотное в зеленом ящике, в черном — для сна без сновидений, белый — укрепляющее, в красном — кроветворное. В синем — галлюциногенные. Шестая предназначена для зелий на заказ. Ясное дело, что я не аптекарь и в ходу только самые распространенные зелья, которые у колдомедика не каждый может взять без лишних вопросов. — И пользуется спросом? — поинтересовался я. — Да, — усмехнулся он и добавил: — Особенно весной. Далее — если три раза долбануть палочкой по шестому кирпичу, упадет шкатулка с артефактами. Естественно, что внутри каждый хранится в отдельном ящичке, иначе реакция будет… интересной. Обычно ничего особенного не продаю, но бывает, что заказывают что-то типа левой палочки, или еще что незаконное, так что для такого товара другая шкатулка — три девятки. Для остального хлама, — он ткнул пальцем на решетку для дров, в которой лежало три поленца, покрытых пылью, — углубление под ящиком. Сувениры, журналы для взрослых, кое-какая одежда, конфеты, салюты, приколы — в общем, ничего опасного, но администрация не приветствует подобные штуки. Чистокровные частенько заказывают джинсы, кожаные куртки, маггловское белье, капронки, носки — в общем то, что в волшебном мире тяжело достать без огромной переплаты. Косметику опять же. Особенно помаду, пудру и шампунь с отдушками. Яблочный — хит этого года. До этого ромашковый был популярен. О, еще тампоны — но это в основном для старшекурсниц и профессоров. Презервативы опять же. Я всегда таскаю с собой упаковку, потому что бывает кому-то надо срочно — не бежать же сюда. Роб достал из кармана упаковку резинок и кинул мне. — Один — пять сиклей, пачка — пятнадцать. Но эти подарок тебе лично, а то ты растешь, как на дрожжах. Девчонки словно помешались — хочется им сувенир от Гарри Поттера. Скоро начнут в ниши затаскивать, так что лишним не будет — бастард — слишком шикарный подарок в качестве сувенира. Я ухмыльнулся и спрятал полезный презент в карман брюк. Не то чтобы у меня в сумке не валялась пачка, но халява… — Мне все ясно, — ответил я на его взгляд. — Единственное, чего я не пойму, почему ты мне все это рассказываешь. — Все просто, — ответил он, поправляя мантию. — Ты проныра. И не гнушаешься контрабандой. Знаком с этим миром не понаслышке, знаешь как делать деньги, варишь зелья, у тебя есть мантия невидимости, наглый, смелый, знаменитый, коммуникабельный. И ты ни разу не попался. Я рассказываю тебе обо всем, потому что ты — мой преемник. — Да ну ты брось, — скривился я. — Мне некогда этим заниматься. — Найдешь время, — махнул он рукой. — Тем более все происходит в основном вечерами. Доска объявлений позволяет не контактировать с покупателем напрямую. В качестве посредников лучше всего использовать студентов Рейвенкло — они не болтливы, малозаметны и ко всему относятся философски. Десять сиклей и нет проблем. Только книги и артефакты через них лучше не передавать — зависают на руках от пары часов до пары дней — научный интерес, чтоб их. — Мне казалось, близнецы Уизли подошли бы на эту роль лучше, чем я. — Нет, — мотнул он головой. — Они те еще нищеброды и во многом не разбираются. Первые деньги и они тут же выдадут в себе контрабандистов, прибарахлившись, а это слежка и прикрытие лавочки. Настоящий контрабандист должен быть неочевидным для простых обывателей, в то же время имея широкую известность в узких кругах. У этих рыжих тараканов не самая хорошая репутация. Они варятся в собственной близнецовой экосистеме и относятся к своим же братьям наплевательски. Таким людям я не доверю даже носовой платок передать. К тому же они недолюбливают слизеринцев. А еще их отец работает в министерстве. Одни минусы. В общем они не смогут оказывать полноценные услуги, а ты сможешь: у тебя в команде уже есть два неплохих грузчика и бухгалтер. В любом случае у нас еще есть время, чтобы подумать. — Да что тут думать, — пожал я плечами. — Давай попробуем поработать, а там видно будет. На случай если я откажусь, у тебя же есть подходящий кандидат? — Есть дальний родственник на Пуффендуе, — скривился он. — Четверокурсник и редкий раздолбай, но очень общительный малый. — И все же, в чем подвох? Хиллиард тяжело вздохнул, покачал головой и ответил: — А тебя не проведешь, да? Говорю же — проныра. В общем родственник мой просрал две доставки… — Это не много, — возразил я. — Две доставки только за этот месяц в общей сложности на сто галлеонов. Я понес убытки, а он ржет, мол, ничего страшного, еще заработаешь. У тебя же есть преимущество — мантия невидимости. Роберт не знал об еще одном моем преимуществе — карте мародеров. — Если все выгорит, получишь блокнот, где записаны все мои клиенты, а также черный список тех, с кем дела вести ни в коем случае нельзя. Также ты должен знать, что иногда я беру кое-какие приблуды у гоблинов, естественно через Флитвика. Для этого нужно состоять в его клубе чародеев. Но нужна рекомендация, которую я могу дать. Так же Снейп время от времени передает мне кое-какие зелья и артефакты для продажи. Но для полноценного сотрудничества нужно попасть к нему на высшие зелья. Я, опять же, могу намекнуть и выпросить в качестве поощрения несколько индивидуальных уроков — он это называет вкладом в будущее. Если ты не безнадежен, он время от времени сам будет назначать «отработку». Обычно не чаще раза в месяц. Если лоты не уходят в течение трех-пяти дней, я отсылаю список проверенным клиентам. Обычно товар после этого раскупается быстро. Впереди у меня еще много крупных и дорогих продаж, запороть эти доставки нельзя. Пойми, Гарри, мне нужно до конца этого года заработать очень много денег. Я еду в Европу учиться на артефактора и мне нужно дохрена всего редкого и дорогого. Учти, что многие клиенты будут писать тебе письма, если им понадобиться что-то, что ты сможешь достать здесь. Я тоже буду, потому что профессор Спраут выращивает поистине редкие и дорогие растения. Да, не смотри так, она тоже продает через меня. Профессора вообще не любят напрягаться — вызвали меня, сказали что нужно и потом получили деньги. А я свой процент. — А не проще ли им продавать через Аберфорта или еще кого? — спросил я. — Нет. Школьники всегда берут небольшой процент, в отличие от других. Так что им идет почти чистая прибыль. Профессорам из замка хода практически нет, особенно деканам, так что проще потратить пятнадцать минут между уроками, чтобы объяснить мне, что нужно продать и за сколько, чем самим отпрашиваться у директора, объяснять причину, искать точку сбыта… Ну, ты понял. — Это все, что я должен знать? — Вроде бы, — ответил Роб и достал из кармана две бутылки сливочного пива. — Отметим? *-* Утро наступило как-то уж очень неожиданно, хотя и ожидаемо. Впрочем, так всегда бывает в подобных случаях. Вчера я впервые напился. Впервые в этом теле. Все началось с бутылки сливочного пива, а закончилось попойкой на корабле Дурмстранга. Правда проснулся я почему-то в Тайной комнате в крепких объятиях Салли, дохлым кроликом на груди и надписью «Цвета, выходи за меня» на руке. Надпись была на болгарском, красными чернилами и не моим почерком. А еще я был без рубашки и вместо ремня брюки поддерживал мой галстук. Ну, хотя бы не сперли на этот раз. Я потер глаза и попытался вспомнить события вчерашней ночи. Ничего не выходило — мешала чудовищная головная боль. В кармане брюк я нащупал пузырек и это, к моему счастью, оказалось антипохмельное, которое я с жадностью поглотил. Полегчало почти моментально. Видимо Снейп поделился своими запасами с Робом, а Роб уже со мной. — Салли, а где моя рубашка? — спросил я, когда змей заворочался. — Я ее съел, — ответил он и продолжил дремать. Лучше бы не спрашивал. Вопросов у меня только прибавилось. *-* Настенные часы тикали ужасающе громко. Антипохмельное со своей задачей справилось, но этот звук меня почему-то очень раздражал. А может дело было в том, что напротив сидел Снейп и буравил своим тяжелым, пристальным взглядом. У меня в его теле так не получалось. — Значит так, — начал он, скрестив руки на груди. — Я готов забыть о вчерашнем инциденте, но взамен вы принесете мне вот эту, — он указал взглядом на полулитровый пустой бутылек, — склянку, до краев наполненную ядом василиска. — Окститесь, профессор! — воскликнул я. — Для этого нужна как минимум фляжка в исполнении гоблинов. Ваше богемское стекло через минуту все потрескается, а потом растечется вместе с бесценным ядом. К тому же как я вам пол-литра отмеряю? Салли прыскает сразу весь, а это где-то литр. Это ж вам не акромантул, у которого совсем другой впрыскивательный мешочек. — Есть котел на полтора литра, — не меняясь в лице заметил Северус. — Гоблинской работы для варки особо сильных ядов и кислот. С герметичной крышкой, предотвращающей испарение. — Сойдет, — буркнул я, откинувшись на спинку стула. — А как вы узнали про Салли? — То есть, вы предполагаете, что я когда-нибудь забуду то, как тащил вас, пьяного в стельку, от корабля Дурмстранга чуть ли не на руках, и то, как вы сначала орали «Салли, меня обижают, помоги!», потом что-то шипели, блевали и снова шипели. А когда в коридоре подземелий показалась огромная змея, с радостным шипением кинулись к нему навстречу, сдирая рубашку, которую использовали в качестве повязки на глаза для василиска. И как же мне забыть панибратское обращение: «Севви, не сцы, он не кусается. Он добрый»? И обещание: «Я тебе завтра банку яда притараню, хочешь?» И как после этого укатили на василиске охотиться на кроликов, потому что «Мой малыш голоден». Такое, мистер Поттер, забыть невозможно. Уверяю вас. — Может быть перейдем на «ты», без этих мистеров и сэ-эров? — предложил я, массируя виски. — Все же мы пили вместе. — Мы не… — начал было он. — Впрочем, Гарри, можешь называть меня «Северус». Никаких сокращений! Естественно, наедине. Роберт ввел меня в курс дела и я должен признать, что твоя кандидатура, не верю что говорю это, — вздохнул он, — но, твоя кандидатура нравится мне больше, чем тот заносчивый и туповатый пуффендуец. Все же для меня ты более привычное зло, к тому же проживающее на подконтрольной мне территории. Мы обговорили несколько деталей, касающихся варки, продажи и хранения зелий, после чего Северус заказал у домовика чай и немного пирожков с тыквой и капустой. — Признаться, зелья и чары я люблю больше всего, — ответил я на вопрос о моих наклонностях. — Это, пожалуй, единственные области знаний, которые все время развиваются. Поддаются экспериментам. — Ах, вот оно что, — выдохнул он. — Так то чудовищное оборотное зелье твоих рук дело, Гарри? — Почему «чудовищное»? — вскинулся я. — Оно вполне приличное, учитывая сколько важных ингредиентов мне пришлось заменить. — М-да, эффект был необычным, я даже засомневался, что это оборотное. Подумал, что близнецы что-то учудили, или в пунш помимо оборотного добавили еще несколько зелий, но анализ показал мне такой результат, что на расшифровку ушла неделя. Признаться я до сих пор не могу разобраться что и в какой последовательности следует класть в котел. — Рецепт не дам, — по-макгонагалловски поджал я губы. — Я на это столько нервов и времени убил, что могу по праву считать этот рецепт авторским. Как руки дойдут — доработаю и запатентую. Пока что так полежит… в моей голове. — И как назовешь? — ухмыльнулся он. — Рвотно-слабительно-оборотное? — «Оборотное зелье Поттера», — отзеркалил я ухмылку. — Не вижу смысла усложнять. Я планирую доработать зелье и сделать его не только безвкусным но и бесцветным. И по возможности ненаходимым. — Как они только смогли проглотить эту гадость? — поморщился Снейп и ответил на мой молчаливый вопрос: — Пришлось продегустировать, чтобы лучше понять препарат. — Страшный ты человек, Северус. Чистой воды фанатик. *-* Увы, но время не стоит на месте и третье испытание, вместе с прекрасной погодой подкралось и сказало: «Привет, красавчик! Сегодня ты, возможно, умрешь». Я был не согласен, но меня никто не спрашивал. За все это время я так и не понял, плетется заговор вокруг меня или нет. Грозный глаз вел себя как обычно, ничем особым не выделялся, разве что пытался пару раз завести со мной разговор, но я не лыком шит, так что отбривал его быстро и надолго. Может быть я и сглупил, но от этого человека у меня всегда были мурашки по телу. В плохом смысле этого явления. Барти Крауч старший все время был на виду, особо много времени в Хогвартсе не проводил, ко мне и другим чемпионам не приставал — вид имел вежливо-отстраненный. Признаков Империуса я не заметил, хотя дядька и был слегка рассеян, но поговаривают, что с тех пор, как похоронил жену, он вел себя именно так и с каждым годом становился все большим затворником. Конечно, тяжело принимать гостей, когда дома «мертвый» сын под империусом, к тому же сходящий с ума. Теперь с ума сходит сам Барти-старший. По крайней мере поверхностная легилименция показала мне вместо мыслеобразов такой разношерстный винегрет, какой бывает только у шизофреников и людей, чья крыша на старте и уже вот-вот готова съехать. Каркаров не был замечен в неприличной близости от такого же меченого слуги чешуйчатозадого полукровки Севви Нессыкливого. Он ручкался с директором и желтозубо улыбался всем профессорам с одинаковым выражением лица а-ля «законопослушный гражданин». Чемпионы школ удостаивались едва заметного кивка и взгляда с высока а-ля «мы вас сделаем». Будь моя воля, я бы наблюдал за всем этим мракобесием с трибуны и принимал ставки, какие близнецам и не снились, ведь основные игроки, как ни странно — барсуки (очень азартные ребята), а их уизлята считают лохами. И для них не аргумент, что на две трети Визенгамот и совет попечителей школы состоит из барсуков. Лохи и все тут. Правильно, что Робби близнецам не доверяет. Я бы тоже не стал. А еще мне интересно, на что они будут открывать свой магазин приколов, если нынешний Гарри Поттер в моем лице не собирается их финансировать? Пойдут на поклон к Люциусу, как в одной из моих реалий или станут копить? Большой вопрос, ведь в тандеме с Люциком их прибыль едва превышала среднестатистическую зряплату министерского клерка, зато забот было невпроворот. А накопят они годам к сорока, если я завалю плоскоморду раньше второй магвойны. Если вторая случится и Фред погибнет, то Джордж вместе с Роном откроют его годам к шестидесяти на радость внукам и умрут в один день от очередного эксперимента, зацепив эпичным взрывом несколько близстоящих домов, как в тот раз. Весь Косой эвакуировали и еще два дня никого не пускали, накрыв куполом, потому что едкие газы от неизвестных зелий и их сочетаний не хотели просто так выветриваться — пришлось поработать Министерству вместе с вирусно-бактериальным подразделением Мунго. Когда на третий день карантин сняли и патрули прочесывали улицы на предмет остаточных явлений, возле разбитых витрин и взломанных дверей было найдено много волшебников не чистых на руку с разной степенью отравления. Никто не умер, к счастью. Или к сожалению. В общем, не суждено мне быть наблюдателем на этом празднике жизни и смерти. А жаль. *-* Толпа бесновалась, Амос то и дело рекламировал сынка-кровососа, который неистово краснел — то ли от стыда, то ли от удовольствия. Луи посылал направо и налево лучи добра и воздушные поцелуи. Презервативы он скупал пачками, а зелья партиями, потому что самому популярному чемпиону среди девчонок были открыты все дороги, и раздвинуты все ноги. Ну, почти все. Кое-кто предпочитал нагибаться. Драко и Вацлав вели себя величественно и слегка высокомерно, показывая, что им не так важно выиграть, как поучаствовать. Верилось с трудом, потому что тщеславный Драко Малфой очень любил играть и выигрывать. Так что смею предположить, что Люциус, стоящий рядом с наследником, незаметно споил тому пару глотков слабенького успокоительного, которое через пару минут перестанет действовать. По времени как раз к началу убийственного марафона — зелье схлынет, адреналин нахлынет и белобрысый начнет мочить коры* уже без свидетелей. Не посрамит честь великого рода детскими конфузами на глазах у толпы. __________________________________________________ Мочить коры - прикалываться; отмочить номер; много и смешно шутить, сыпля перлами; рассмешить до уссыку. Вацлав же был практически с рождения приучен держать лицо, не проявляя на глазах чужаков признаков слабости и раздолбайства. Так-то он нормальный поцак, но, как и все северяне, человек подозрительный и слегка отмороженный. Когда мы бухали на корабле (память все же вернулась, вывалив на неподготовленного меня все чудачества той ночи), он на спор выпил огненный виски, не сдув предварительно вспыхнувший в рюмке огонек. Подсмолил усы, обжег нос и в нем же спалил волосы и слизистую. Лечили всем упитым в доску кораблем, притащили недоумевающего и насмерть перепуганного Снейпа, потому что «там, сэр Профессор, четкий пацан от ожогов умирает». Тот справился бинтом и противоожоговым зельем. Велел побриться, но уточнил, что только тогда, когда протрезвеет и руки перестанут дрожать от похмелья. От предложенной рюмки не отказался, сдул трепыхающееся пламя и опрокинул, словно воду, даже не поморщившись, а там, на минуточку, пятьдесят пять градусов спирта! И пара зелий для стойкости эффекта. Видимо опыт имеет колоссальный. Даже не закусил. Флер жалась к мадам Максим и неуверенно помахивала зрителям — в такой толпе вейла терялась. Повзрослеет, войдет в полную силу и будет сносить башню стаду мужиков одним только взглядом, или превратится в идеальную домохозяйку, типа Бри Ван Де Камп, под руководством миссис Уизли. Сейчас же молодуха явно испытывала неудобства. Ну правильно, она рассчитывала быть одной из трех, а стала чуть ли не аутсайдером турнира. Девочки из французской группы поддержки работали без особого огонька, внимание на себя оттягивали горячие мужики из Болгарской сборной по квиддичу, пришедшие как-будто не из-за Крама, а просто поглазеть. Не менее горячие дурмстранговцы своей мрачной красотой отбивали фанаток у Луи — те то и дело стреляли в их сторону накрашенными маггловской косметикой глазами. Луи не унывал и не скорбел о перебежчиках — он уже собрал урожай магического сотрудничества и дружбы телами. Это тебе не маггловские спортсмены, которые тащат за собой с соревнований прибившихся собачек — жену будет искать в Европе, скорее всего на родине, а местные прелестницы удостоятся разве что автографа на фотокарточке и обещания сохранить в сердце ту чудесную ночь. Французы… Уизли взрывали свой новый экспериментальный салют. В небе светились разноцветные «дабблью», скакали неопознаваемые животные и бегали по неопределенной траектории огоньки. За размышлениями чуть не пропустил начало, но Филч громыхнул вовремя и профессионально, вырвав меня из полутранса. Пока мой натруженный размышлениями мозг отдыхал, руки то и дело сами вскидывались в приветствии в сторону болельщиков, а рот имитировал счастливую и благодарную улыбку — Слизеринцы умеют быть громкими, да и родственников, как выяснилось, имеют много. К тому же фанаты мальчика-который-выжил стали фанатеть по мне еще больше. Кусты расступились, директор дал стартовый толчок в спину и спустя секунду меня накрыло тишиной, словно толстым одеялом. Где-то здесь бродят опасные и плотоядные твари, пакостные растения затаились среди безобидных кустиков, а чемпионы, оглушенные тишиной стараются понять в какую сторону выгоднее бежать и каким заклинанием разить противника так, чтобы с перепугу не перепутать с чудищем и не прикончить на месте. В темноте это довольно сложно, учитывая, что Люмос выдаст чемпиона на раз-два и все стараются ориентироваться как есть в полутьме. Лично я, после секундной передышки, ломанулся за заранее прикопанным пистолетом, замотанным в тонну полиэтилена, чтоб не заржавел — заклятия для сохранения обнаружили бы при первом же обходе. Жаль, что очки ночного видения здесь не будут работать — слишком высокий магический фон (а зелье ночного зрения — миф!) Все же был резон отменить соревнования по квиддичу в этом году — под заклятиями невидимости я вдоль и поперек изучил пересеченную кустиками местность, так что оружие нашел уже на третьей минуте легкого бега. Заткнул за пояс и почесал дальше к кубку, который, возможно, портал. А может и нет. Мне было лень идти запутанным маршрутом, так что я наколдовал самое острое мачете на которое был способен и прорубил себе наиболее короткий путь к центру лабиринта — забыл о любви здешних кустиков к перемещению. К кубку мы выбежали всем Бойцовским клубом с четырех разных сторон и рванули к нему одновременно, видимо парням тоже насточертело плутать, потому в руках у них тоже было что-то рубяще-режущее. Драко чуть отставал, но все же попал в портальную воронку, уцепившись за ногу Диггори, вовремя отбросив в сторону уже не нужные садовые ножницы. Полет оказался недолгим и голову прошибла просто нереальная боль, как только мое тело со всего маху коснулось земли. Глаза слезились, так что палил я практически наугад, выхватив взглядом движение впереди. Судя по душераздирающему вскрику, в кого-то попал. Надеюсь не в Седрика. — Вставай, скотина, — шипел предположительно Володя де Морт, предположительно Хвосту. Тот скулил и булькал. Предположительно кровью. Я целился на звук. Осталось четыре патрона. Судя по всему, пасаны лежали на земле, тихонечко дрожали и не отсвечивали. Вместе с каждым выстрелом Малфой едва слышно пищал. Фред был привычен к громким звукам — их фордик такое выдает регулярно. Седрик тоже молчал — был знаком с уизлевским фордиком «Англия» лично. Я прислушивался. Бульки издалека прекратились. Слышался только шорох, шуршание и кряхтение. Головная боль мешала невероятно, пришлось повернуться левым ухом к предположительному местонахождению врага. Выстрелил. Не попал. Однако, кряхтение прекратилось. Головная боль поутихла, я смог проморгаться и присмотреться. Сверток с сырым мясом лежал неподалеку от трупа Петигрю, и едва заметно тянул ручки к палочке. Я прицелился и выстрелил в голову. Попал в хилую ручонку, что тянулась за палкой-колдовалкой. Волд заскулил и скукожился. Головная боль, на удивление, исчезла. Я не стал, как любят в эпичных фильмах, толкать речь над поверженным героем и по пути к подстреленному выкручивал камень из якобы-родового-перстня, внутри которого пронырливые гоблины сварганили сосуд на один миллилитр для сильнейшего яда моего Салли. Меча или хотя бы кинжала под рукой не было, так что залил все, что было в дуло пистолета и тут же выстрелил в голову этой личинке темного лорда, пока металл не разъело или еще как-либо не испортило. Далее все стандартно — крик, дымок, прощай навек мой друг суровый. Пасаны неуверенно соскребали себя с земли, отряхивались, переглядывались. Я для проформы совершил контрольный выстрел в голову Питеру Петтигрю — не оставлять же пулю. Тот не шелохнулся, значит сдох взаправду от ранения в легкое. Ребята мялись в сторонке, не решались подойти ко мне, как дважды герою магической Британии и непредсказуемому парню с пистолетом. Видимо они не в курсе, что запас патронов ограничен. Я попинал Лорда, наступил на палочку с тихим «Упс» и пошел обратно к парням. — Ну что, домой? — потер руки я, разглядывая их перепуганные рожи. — Да, хотелось бы, — сглотнул Драко, глядя через мое плечо на валяющиеся возле могилы трупы. — Тогда на счет раз, — я потянулся к порталу и мы все одновременно прикоснулись к кубку. Ничего не произошло. Странно… — Мы же должны были переместиться, да? — спросил Джордж. — Да нет, я просто хотел его с земли поднять, — выкрутился я. — Вы чего все ломанулись? — Тогда зачем на счет раз? — не понял прикола Седрик. — А вдруг он тяжелый, — я задумчиво взвесил кубок в руках. — Тебе, Седрик Диггори, как старшему из нас и главе Бойцовского клуба, я Гарри Джеймс Поттер, дважды победитель темного лорда, поручаю почетную миссию кубконосца. Тащи сию бандуру, потому что мне лень. Седрик безропотно перехватил за ручку слабо сияющий кубок. — И каков план? — спросил он, закидывая кубок на плечо. — План, как всегда прост и элегантен, — улыбнулся я. Я, не будь дураком, уже давно приготовил несколько путей отступления с этого кладбища, если все же на него попаду: в деревне, неподалеку есть мужичок, который за определенную плату довезет кого угодно, куда угодно, поэтому я прикопал по пути к деревушке пакет с фунтами. С двух концов кладбища (смотря в какую сторону убегать будет удобнее) на деревьях висят старенькие, но надежные, метлы под чарами отвлечения внимания. И самый простой способ, если над кладбищем не успеют, или вовсе не станут, воздвигать антиаппарационный купол. — Но сначала кое-куда заскочим, — хитро прищурился я. — Шуршун… Халупа Гонтов, перед которой мы оказались, выглядела устрашающе, особенно учитывая предшествующие события. — Может все-таки авроров? — в который раз предложил Малфой. — Не начинай, — отмахнулся от него Фред. — Мы уже даже роли распределили, а ты все трясешься. — Я просто предложил, — поднял руки он, окончательно сдаваясь. — Ладно, сейчас не время снова выяснять отношения, мы уже вступили в реакцию с охранными чарами, — осадил я парней. — Палочки наготове. Седрик хотел сначала сам добыть кольцо Гонта, но к сожалению он никогда раньше не был разрушителем проклятий. Я эту ловушку уже не раз вскрывал и знаю, чего там можно ожидать. Не скажу, что далось мне это легко, и минут двадцать я провозился. Все же этот тайник Том делал без особой фантазии, не то что ловушка в скале. *-* Шуршун выкинул нас четверых в каких-то кустах, об которые я ободрался больше, чем во время битвы с Лордом судеб и вскрытия тайника с проклятым артефактом. До ворот дошли минут за десять, по пути особо не разговаривая. Я велел парням молчать и что я все сам расскажу Дамблдору, когда мы останемся в приватной обстановке, ведь человек он пожилой и его надо слегка подготовить к такой ошеломляющей информации. Ужасно хотелось жрать и помыться. До такой степени, что я не мог решить, что сделать первым делом. В голову пришла отчаянная мысль жрать бутерброд с колбасой, стоя прямо под душем. Или лежа в ванной. Малфой пыхтел так, будто это он сначала ухайдокал Володю, потом вывел нас с кладбища, вскрыл тайник злокозненного колдуна и всю дорогу при этом тащит увесистый кубок. Единственное, что он тащил, была его тощая задница и нереализованные мечты. Хогвартские ворота с тихим скрипом отворились и впустили нас на территорию. Вдалеке слышался гул зрителей и виднелись редкие вспышки экспериментальных уизлевских салютов. — Ну что, может бегом? — предложил я и получил ненавидящий взгляд от Драко. — Я — за, — отозвался Седрик, перекидывая кубок на другое плечо. — Я тоже, — подтвердил Фред. — Принято единогласно, — подвел итог я. Ну, бежали мы хорошо, быстро. Драко, судя по звукам, дох на ходу и готов был выплюнуть легкие. Не думал, что он настолько хилый. Стадион встретил нас приветственными и удивленными криками. По идее победитель должен быть один с кубком в руках, вышвырнутый порталом прямо перед зрителем. А тут мы, четыре разношерстных обалдуя, левитирующие впереди себя едва мерцающий кубок. Судьи срались между собой, чемпионы недоумевали. Флер рыдала в голос, потому что ее огрел Крам, Крам выглядел немного виноватым, потому что его закляли, но действовал он исходя из собственной подготовки. Луи обжимался с кучкой прелестниц из числа хогвартских, шармбатонских и хогсмитских дам, Вацлав жрал виноград. Я пошел к Вацлаву, потому что первым делом для меня всегда будет пожрать, ведь для любого дела нужна энергия. Ну и на поле не поставили ванную. Хотя Винсент, пока пересказывал все свежие новости, и угостил меня взятой неизвестно откуда и чуть подтаявшей шоколадкой, я все равно хотел есть. Вацлав без лишних вопросов пододвинул мне чашку с виноградом и мы в три рта заточили все за пару минут: Винсент не смог отказать себе в удовольствии отжать у нас часть еды. И тут моя умница, моя приспешница, сунула мне в руку заветный бутерброд с мясом и огурчиками. — Ты же знаешь, что я глубоко люблю тебя и безмерно уважаю? — спросил я Гермиону, примериваясь с какой стороны откусить. — Приятного аппетита, Гарри, — улыбнулась она и присела рядом. На мое счастье поделиться не попросила. Когда хлеб пошел комом, Гермиона вынула из кармана термосок и налила мне превосходного горячего шоколада. Обожаю. И шоколад и Гермиону. — Внимание! — над полем прокатился голос Людо Бэгмена. — Судьи решили, что победил… Людо взял театральную паузу, которую никто из присутствующих не оценил. -… Хогвартс! Зрители взорвались аплодисментами. Ура, победила дружба, думали все. — А я думал, кого-то одного выберут, — флегматично заметил я, дожевывая бутерброд. — А я думаю, все логично, — устало откликнулся Вацлав и нагло реквизировал стаканчик с какао. — А я думал, что он нас всех «зарубит» и отдаст кубок Флер, чтобы та перестала истерить, — отбирая стаканчик обратно, сказал я. — Кто? — спросил Вацлав. — Да вон тот козел бородатый, — кивнул я на Каркарова. — Этот козел мой отец, вообще-то, — почти возмутился он. — Оу, надеюсь ты пошел в маму, — только и смог выдавить в ответ я. Как-то я подзабыл это факт биографии Вацлава. Хотя фамилия как бы намекает… Над полем, разрезая всеобщий гул восторженных голосов и взрывы петард, прозвучал душераздирающий крик. И реплика: — Всем стоять! Пришлось встать, чтобы увидеть, как Барти Крауч младший, в костюме своего отца, приставил к горлу Седрика палочку и судорожно шарит глазами по толпе. Тут он увидел маленького безобидного меня и крикнул: — Поттер! Сюда! — Вот еще. Ищи дурака, — ответил я. — Я убью его, — Барти вжал палочку в горло Седрика сильнее. — А смысл? — кричал я. — Лорд все равно мертв, как и Петтигрю. А, кстати, директор Дамблдор, — крикнул я в сторону трибуны, где восседало жюри, — мистер Фадж, кубок вынес нас на старое кладбище Литтл Ханнингтона, где Питер Петтигрю, считающийся мертвым, и ослабевший и выглядящий очень неочень Темный Лорд Волдеморт (секундная вспышка испуганных возгласов), пытались провести некий ритуал. Но вы не бойтесь, я его снова победил. Тела лежат там же. Забыл вам рассказать. Сэр, спасибо, что напомнили, — это уже Барти. Я глядел на ошарашенные морды лица Крауча, Дамблдора и Фаджа и старался не замечать, как моя главная приспешница мастерски выполнила жест «Рука\лицо». Смачно так, не жалея сил. — Да ты гонишь, — тихо прошипел Барти. — Это невозможно. — Барти, если не ошибаюсь, ты должен был почувствовать, что метка снова поблекла, как двенадцать лет назад, — спокойно, даже мягко, сказал я. В голове только оформилась мысль «Седрик, не делай глупостей», как этот храбрый, но наивный пуффендуец, уже ухватил рукой палочку Барти и попытался выдернуть. В тот же миг несколько десятков заклинаний ударило в их сторону, вспыхнуло разноцветным пятном и опало, явив взору зрителей два бесчувственных тела. — Он вернется… — послышался слабый голос Барти перед тем, как тот испустил дух. Рядом с ним изломанной куклой лежал Седрик Диггори, сжимающий чужую палочку. Все было кончено. Мой осторожный оптимизм дал большую трещину и осыпался осколками. Во все еще звенящей тишине лишь Амос Диггори метался и кричал что-то нечленораздельное. Следом с новой силой завыла Флер, а уже затем и весь фанклуб безвременно почившего душки Седрика. Было совсем неясно кто и от чего умер. Все, кто «стрелял», спешно прятали палочки, потому что никому не хотелось быть соучастником убийства. И если Седрика мог прикончить Барти Крауч младший, то самого Бартемиуса кокнули явно присутствующие здесь маги. Седрик просто не успел бы отобрать палочку и проклясть; вытащить из кобуры свою ему тоже бы не хватило времени. Момент был грустный и душераздирающий. Авроры уносили тела, опрашивали присутствующих. Чемпионов сильно не опрашивали лишь потому, что мы находились на достаточном удалении от места действия и чисто физически не смогли бы попасть в них заклятиями, не задев впередистоящих зрителей (Седрик был единственным, кто отделился от восьмерки, чтобы принять поздравления от друзей и обожателей). К тому же авроры посообразительней сразу спалили тех, кто прятал палочки. Сириус, как назло был среди тех, кто решил обезвредить преступника и у меня не получилось сразу смыться. Его палочку проверили тут же, не отходя в аврорат. На наше общесемейное счастье крестный пальнул оглушающим, а не чем-то родовым и заковыристым. На наши с Андромедой бедные головы Сириус не мог уйти с поля боя, не узнав результаты проверки. В итоге оказалось, что Седрика убил Крауч, а самого его убило сочетание самых разнообразных заклятий, в сочетании с общим ослаблением организма из-за злоупотребления оборотного зелья (оно довольно токсично). Вызванный из Мунго специалист подтвердил, что все так и есть. Журналисты захлебывались сенсационной новостью: скандал в Хогвартсе — двойное убийство во время финала Тремудрого турнира и двойная победа над темными волшебниками народным героем. Зрители разбредались, обсуждая события сегодняшнего вечера. Глаза слипались от резкого наплыва адреналина, и такого же резкого его падения. А может быть потому, что я просто поел и отогрелся. Фадж убеждал прессу, что никакого возрождения Темного Лорда не было и не предвиделось, а мальчику просто померещилось. Из-за стресса. Ага, и стрелял этот мальчик в пустоту и вообще в руке банан был, а выстрелы — это гороховый суп виноват, который на обед подавали местные домовики. А трупы там уже давно валялись — кладбище же, а магглы такие странные. И не Петтигрю это был, тот же умер давно, как и Крауч младший, земля ему пухом. И вообще, кого вы слушаете — ему еще в детстве мозги Авадой отшибло. В общем, в глазах присутствующих мистер Министр потерял свой политический вес навсегда, потому что у магов хоть и не очень развито критическое мышление, но не настолько же! Я же, не желая вступать ни в дискуссию с журналюгами, ни выслушивать поток оскорблений от трусливой министерской курицы, при всех вытянул нить воспоминания, начиная от момента, когда мы побежали к кубку, заканчивая тем, как Барти испустил дух. Местные домовики приволокли дамблдоровский думосбор и журналисты смогли лично убедиться в правдивости моих слов. Полюбопытствовал и Фадж вместе со всеми судьями (не обошлось без легкого внушения — не все взрослые считаются с детьми). И конечно же Сириус не дотерпел до дома. Пока шли до камина в Хогвартсе, он все время восхищался тем, что я круче вареного яйца и отец непременно бы гордился мной. Думаю, если бы отец был жив, к оружию меня не подпустили бы никогда. И жили бы в мано-оре, как какие-нибудь Ма-алфои. От этой мысли пуще прежнего захотелось помыться. — Дерьмовый вышел финал, — всех чемпионов собрали в отдельной комнате, для безопасности, и Вацлав выразил всеобщую мысль, витавшую в воздухе. Я же упоминал, что он сообразительный малый. На похороны к Седрику отпустили только его однокурсников, хотя желающих было не счесть. Чемпионов тоже отпустили, но я попросил Сириуса сходить вместо меня, потому что не очень хотелось смотреть на то, как убиваются его родители. Когда-то его родители были и моими. И если я, в то время уже довольно зрелая личность, терпеть не мог Амоса, потому что отец из него был откровенно плохой, то мать просто обожал. Кларисса была из тех женщин, которых нельзя было упрекнуть в отсутствии фантазии и чувства юмора. Мы днями напролет играли и веселились, а вечером я обнаруживал, что мы вместе сварили ужин, прибрали в доме, постирали белье и даже поработали в саду. Как у нее это получалось, я до сих пор не понимаю. Из Хогвартса я сбегал на каждые каникулы, а во время учебы настаивал на том, чтобы мама была на каждом матче, и если я вдруг окажусь в больничном крыле с ночевкой — ей стелили постель рядом, потому что иначе после полуночи меня там было не найти. Как только мне исполнилось семнадцать, я каждые выходные пробирался тайными ходами в Хогсмид, аппарировал и ночевал дома. Из-за этого меня лишили значка старосты, а после и места ловца в команде по квиддичу. Но мне было все равно, потому что рядом с ней я чувствовал себя счастливым ребенком и казалось, что впереди еще вся жизнь. Она стала мне настоящим другом, по которому я скучаю больше всего на свете, но понимаю, что былые отношения нельзя повторить. Она стала тем человеком, которому я мог сказать действительно искреннее «Мама». До сих пор не понимаю, почему она вышла замуж за это убожество, которое трет штаны в Министерстве на одной и той же должности почти двадцать лет. Хотя, возможно это из-за того, что с внешностью ей ужасно не повезло. Сколько помню, Амос при каждом удобном случае вворачивал фразу «Это мой сын!», хотя к моему воспитанию руку прикладывал не часто, а те копейки, что он зарабатывал, шли на его же содержание. В общем, нас считали дружной, счастливой семьей, не зная как обстоят дела на самом деле. Порой в мою черепную коробку закрадывалась мысль (и подолгу там бродила) о том, что Амос гей, а на Клариссе он женился исключительно для того, чтобы прикрыть свой гейский зад. Жаль, что я ничего не смог сделать для Седрика, но такова его судьба. Помнится, меня тоже убили на Турнире Трех Волшебников, хотя брыкался я почище подкованной блохи. Может быть сейчас, в этот самый момент, сознание Седрика пробудилось в теле Эдварда Каллена? На мой взгляд было бы абсолютно логично. Ему семнадцать, он добрый и честный, имеет большой магический потенциал. Из него выйдет отличный вампир-вегетарианец. Для всех тех, кто не попал на похороны, Дамблдор подготовил проникновенную речь и призвал противостоять злу. На мой взгляд весьма расплывчатое понятие. Это то же самое, что сказать ребенку «веди себя хорошо». Нужно каждый день показывать пример, а слова — это просто слова. Они пролетают мимо ушей и вызывают разве что раздражение и желание отмахнуться. Неужели взрослые могли забыть, что когда-то тоже были детьми? Мне кажется такое забыть невозможно. *-* Роб назначил встречу на конец июля. Принес обещанные блокноты с именами и адресами. Явками и паролями. И наказом не посрамить его честь, потому что он в ответе за то, как я буду вести работу с населением и от этого будет зависеть его имидж. Я заверил Роберта, что не подведу и в случае чего за базар отвечу. Поговорили об учебе. Помянули Седрика. Роб отговаривал меня бросать учебу после пятого курса, потому что преемника лучше всего присматривать среди первокурсников, максимум второкурсника и за два года я не смогу подготовить замену и тогда моя репутация пострадает. Мне было плевать на репутацию, ведь у меня ее как таковой и нет. Для всех я выскочка и раздолбай, а те, кто в курсе того, что я могу, отнесутся философски к сброшенным обязанностям поставщика ништяков. Бывали случаи, что годами мистер Аберфорт обслуживал Хогвартс в одиночку, прежде чем особо крученый малый прибирал к рукам должность менеджера по обслуживанию населения и все повторялось вновь. — Кажется, я поставил не на ту лошадку, — Роберт извлек из кармана пачку сигарет и закурил. — Ну, если Темный лорд не объявится в ближайшие пару лет, то я вполне смогу доучиться в Хогвартсе и воспитать нового… эм… чувака, который продолжит славное дело продажи и перепродажи. Той же ночью, почти засыпая, я вспомнил, почему все никак не могу успокоиться и, наконец, выдохнуть. Нагайна. На кладбище ее не было.