Девяносто девять дорог

А вы не ждали нас, а мы приперлися. Приятного чтения) *-* — Ребята, как у вас дела с красящими чарами? — это был первый вопрос, который я задал своим однокурсникам, когда нашел купе, которое они заняли. — Так себе, — почесал в затылке Крэб. — Я ими не особо часто пользуюсь. — А у меня хорошо, — устало вздохнул Гойл и пояснил: — Бабушка порой выбирает для меня мантии невообразимых расцветок. Драко поймал мой вопросительный взгляд и встрепенулся: — У меня с любыми чарами превосходно, Поттер! Я — мистер чертов идеал! — В таком случае… — Привет, ребята, — перебила меня Гермиона, протискиваясь в купе. — Гарри, ты снова подрос! В купе воцарилась идеальная тишина. — Вы что-то задумали? Я права? — нахмурилась она. — И в мыслях не было, — честно открестился Грегори, а Винсент активно поддакивал. — Я еще не сошел с ума, — высокомерно отозвался Драко. — Приберегите для Поттера ваши инсинуации, мисс Грейнджер. — Гарри! — стиснула она кулачки. — Немедленно признавайся что ты задумал? — Я не просто задумал, — улыбнулся я. — Я все тщательно спланировал! — Гарри… — О, да брось, Гермиона, будет чертовски весело! Это всего лишь небольшой салют. — Гарри, ты не можешь! — испуганно округлила глаза Гермиона. — Только не припасы Фреда и Джорджа. Я задумался. Это была неплохая идея. На лице сама собой расцвела предвкушающая улыбка. Сделал гадость — на сердце радость. Кажется так говорил один мой знакомый. — Нет, только не говори, что я только что… — Подала мне превосходную идею! — воскликнул я и помчался на поиски близнецов. *-* — … Это вопиющий случай! — разорялась Макгонагалл, разглядывая толпу разноцветных студентов. Я тоже стоял среди толпы, улыбался синими зубами и пытался оттереть с лица краску — она оказалась суперстойкая, как и предупреждали близнецы, шевелюры которых стали не просто рыжими, а красно-оранжевыми, точно так же, как и часть их одежды. Все дело было в том, что я решил сыграть со всеми студентами Хогвартса небольшую шутку, воплотить в жизнь которую мне помог наш Бойцовский клуб — близнецы обеспечили материальную базу, Гермиона часть идеи, а все остальные воплотили задуманное в жизнь. Несколько часов назад, когда все студенты тронулись в долгий путь до Хогвартса, я отыскал-таки близнецов, у которых по счастливой случайности было много красящего порошка для подкраски экспериментальных салютов. Порошок этот не был редкостью, но был редкостной гадостью — если его развести в воде и окунуть в состав, скажем, руку, то она останется насыщенно-яркой ровно три дня, причем никакого анти-средства у этой краски нет. Я купил эту дрянь по бессовестно завышенной цене, потому что отказался посвящать братьев в свой коварный план, и притащил все это богатство в купе, где мы расположились. Там я поведал мальчишкам простой, но гениальный в своей простоте розыгрыш. Для начала мы размножили пачку презервативов, которые у меня всегда имелись при себе, — для использования по назначению копии не годились, а вот для моего розыгрыша вполне. Затем не без помощи магии развели пять разноцветных порошков в наколдованных бутылках и распределили полученный состав в презики. Получились своего рода красящие бомбы — копии были довольно чувствительны и при сильном нажатии шарик легко лопался. В общем, это была самая сложная часть плана, потому как вторая часть вполне легко нам удалась: на метлах мы долетели до Хогвартса быстрее всех и, перекрасив заклинаниями свою форму в цвета Гриффиндора, отправились на поиски Пивза. Проказник нашелся быстро и как всегда начал обзываться, за что мы закидали его шариками с краской. Затем, убегая от разгневанного духа, мы как бы случайно оставили пакеты с боеприпасами в коридоре, а сами скрылись в потайной нише, где снова вернули форме слизеринский вид, причесались и незаметно присоединились к ученикам, шествующим в большой зал. Вот тут-то кара нас и настигла — разгневанный Пивз хоть и метился в основном в гриффиндорцев, но досталось многим студентам с других факультетов, а также профессорам, прибежавшим на шум. Как итог: орущая МакКошка с желтым пятном на половину лица, синий с ног до головы Флитвик, обмахивающийся газетой, и мадам заместитель Министра с зелеными волосами и лицом во все еще розовом костюме. Ну жаба жабой. Дамблдор же отделался легким испугом — бомбочка задела лишь подол мантии, а Стебель спасла ее широкополая шляпа. Снейп бежал в числе последних и именно поэтому просто наколдовал зонтик. — Я требую немедленно признаться тех, кто надоумил Пивза так пошутить, — последнее слово она буквально выплюнула. — Неужели вам не стыдно? — вопрошала она. — Посмотрите что стало с бедным профессором Флитвиком. — Ну что вы, Минерва, — хохотнул он. — Я хотя бы в цвете своего факультета. — Значит, тщательно спланировал? — прошипела Гермиона, пристально глядя на меня. — Не понимаю, чем ты недовольна? — наклонившись, спросил я и пропустил между пальцами прядь ее волос. — По-моему зеленый тебе к лицу. *-* Следующие три дня со мной никто из моих друзей не хотел иметь дело — все показательно дулись, особенно Драко, шевелюра которого наполовину выкрасилась в красный цвет — какой позор — цвет дома Гриффиндор! К тому же, по словам Панси, он его бледнил, что, думаю, сыграло решающую роль. Зато сколько восторга было в его глазах при подготовке плана, когда он представлял атаку Пивза на лопоухих ничего не подозревающих гриффиндорцев. Что ж, даже в самом идеальном плане может случиться осечка. Собственно, это было мне только на руку, потому что я смог вырваться и посетить свой тайник с недодушами Томми. Меня ждало большое разочарование, но вместе с тем и исследовательский интерес: прямо посреди дровника, под полом которого я спрятал проклятые предметы, было устроено что-то вроде гнезда, внутри которого в хаотичном порядке находились крестражи. Вокруг всего этого безобразия лежала полуразложившаяся и мерзко воняющая туша огромной (не такой огромной, как василиск) змеи. Что здесь произошло было загадкой, но судя по тому, что доска, которую я отковырял, чтобы спрятать шкатулки с артефактами, была практически выкорчевана и на ней имелись следы внушительных клыков — кто-то выдрал ее и перенес все крестражи в гнездо. Но для чего? Проведя несколько магических манипуляций, я смог убедиться, что хранилища пусты, на что отчасти указывало внешнее состояние крестражей — они утратили блеск и величие, и казались обычным старьем с чердака. Я очень надеялся на то, что это не дело рук (зубов?) мертвой змеи, которая по нелепой случайности заползла в дровник, чтобы произвести на свет потомство, сознание которой подчинил себе один из крестражей. Так же я надеялся на то, что она не разродилась вблизи вместилищ, и части души лорда Судеб не перекочевали в только что рожденных змеенышей. Вот была бы умора! Еще меньше мне хотелось бы того, чтобы это была Нагайна — она всегда была умной гадиной и судя по тому, что связалась с Волди еще и чокнутой. Или гениальной — все крестражи были пусты, а значит части души в кого-то вселились. Я очень надеюсь, что это не те хогсмидские змеи. Очень умные змеи. С интеллектом Волдеморта. *-* — Мистер Поттер, — окликнула меня все еще зеленая Амбридж. — Потрудитесь объяснить, что с вашей формой? Я перевел взгляд на эмблему, где в тесных объятиях лев сплелся со змеей, разгладил зелено-красный воротник, поправил красный галстук в зеленую полоску и пояснил: — Понятия не имею, профессор, с утра все было нормально. Все и правда было нормально до тех пор, пока я этим утром не вошел в большой зал — после этого Драко обратил мое внимание на то, что и у него и у меня школьная форма претерпела некоторые изменения — сменила название факультета на «Слизендор», а оторочка стала красно-зеленой. Грегори и Винсент тоже стали жертвами волшебного фэшн-преображения, и как только мы все вместе сели за стол — рядом с часами, отсчитывающими количество баллов появились пятые маленькие с надписью «Слизендор», наполненные янтарными бусинами. Это было довольно странно. — Минус десять баллов Слизерин за пререкание с профессором и игнорирование правил школы, касающихся ношения знаков отличия, — с премерзкой улыбочкой сказала Долорес и уставилась на часы с изумрудами, где по идее накопленные за первые три дня учебы жалкие десять баллов должны были переместиться обратно, но этого не происходило. — Минус десять баллов Слизерин, — повторила она, но снова ничего не произошло. — Самозванка! — заголосил я, тыкая пальцем в Амбридж. — Это самозванка, держите ее! Студенты и преподаватели, наученные горьким опытом среагировали мгновенно — в мадам Заместителя прилетело порядка двадцати разнообразных заклятий, преимущественно оглушающих, а так же замотало в плотный кокон из веревок разной толщины и подвесило вверх ногами. — Что здесь происходит? — в большой зал влетел, иначе и не скажешь, профессор Снейп. — Мы задержали преступницу, — взволнованно отрапортовал я. — Часы не реагируют на ее приказ, а значит она не профессор, а самозванка, сэр! — Интересное умозаключение, — усмехнулся он и с предвкушением подхватил заклинанием закованную Амбридж. — Надо ее допросить. За эти первые дни мадам достала всех — она совала нос туда, куда его не надо было совать, в том числе в дела профессора Снейпа: мало того, что опозорила его при всем классе, практически обвинив в некомпетентности в области темных искусств, сказав, что он вряд ли когда-нибудь будет достоин занять пост профессора по Защите. Так еще и поставила под вопрос оплату сложных зелий, что он варит для больничного крыла — якобы профессор должен из патриотических побуждений бесплатного готовить такие зелья для студентов и профессоров, а не требовать компенсацию от Министерства. Последнюю новость мне принес Крэб — обсуждал дела школы с отцом через сквозное зеркало. — В мой кабинет, Северус, — авторитетно заявил Дамблдор, поднимаясь со своего места. МакКошка предвкушающе улыбалась, а Флитвик потирал ручки. На следующий день Амбридж к завтраку не вышла, зато профессора выглядели больше, чем удовлетворенно. Наша форма осталась странным отголоском экспериментов Франкенштейна и никак не желала возвращать себе нормальный вид. Сам Дамблдор попытался снять с нашего факультета балл и для проформы кинул «Финиту», но и у него ничего не вышло. — Что ж, — поглаживая бороду, улыбнулся он. — Пять баллов Слизендору за изобретательность. В нижнюю часть часов упали наши первые пять бусин янтаря. *-* — Гарри Джеймс Поттер! — раздался гневный крик у меня за спиной. — Как прикажешь это понимать? Под раздраженное «Мряу», Живоглот вырвался из моих рук и ловко запрыгнул на руки к Гермионе. Я же как дурак стоял с ножницами и мешочком с шерстью. Утробное рычание явно намекало на то, что стрижкой Живоглот остался недоволен. Впрочем, как и я — шерсти с низзла получилось чуть. Словно кот наплакал. — Это для пользы дела, — развеивая наколдованные ножницы, ответил я. — Очередной тщательно продуманный план? — фыркнула она, поглаживая обскубанного кота. — Да, и довольно неплохой, должен заметить. Мадам заместитель Министра за первую же неделю пребывания в школе достала до печенки каждого. И если на остальных мне было плевать, то выпады в собственную сторону я стерпеть не мог — после целой ночи допросов, Амбридж будто с цепи сорвалась и наш новый факультет терял баллы сразу же, как только зарабатывал. Бойцовский клуб продолжал свою работу — я стал непосредственной главой организации, а Гермиона моим заместителем. Драко, Крэб, Гойл и близнецы Уизли привели несколько друзей — зануду Панси Паркинсон, молчунью Дафну Гринграсс с жизнерадостной сестрой Асторией, весельчака Блейза Забини, близняшек Патил, их подружку-болтушку Лаванду Браун и почему-то Джинни Уизли с Луной Лавгуд. Как пояснили близнецы — они давно ей обещали в честь дня рождения, а без своей подружки Джинни никуда не ходит. — Мне кажется или здесь одни слизеринцы? — пискнула Лаванда, когда мы все собрались в ванной старост. — Тебе кажется, — хищно улыбнулся Блейз и указал ей на изменившуюся эмблему. — О, нет! — воскликнула она, рассматривая эмблему. — Мама меня убьет! Уже тем же вечером всю нашу шайку-лейку вызвали в кабинет мадам-заместителя для того, чтобы отчитать и пристыдить. Должен заметить, что согнать в один кабинет шестнадцать человек было непростительной ошибкой — студенты нависали над ее столом и жались с боков, практически заполнив небольшую комнатку до отказа. — Я могу понять мотивы мисс Грейнджер, или мистера Поттера, учитывая их происхождение, — молвила ЖабАмбридж, когда мы заполнили кабинет, — но вы, чистокровные маги! Как могли вы поддаться уговорам магглокровки и полукровки, что недалеко ушел от нее по воспитанию? Я всегда удивлялся этой способности некоторых людей убивать все хорошее, что другие о нем думают, всего несколькими фразами. Ноздри Гермионы мгновенно раздулись, она кинула на меня короткий взгляд и я понял, что все моральные принципы относительно нового профессора и по совместительству заместителя Министра магии в ее голове рухнули. — Профессор Амбридж, — к столу, расталкивая студентов пробирался наш завхоз. — Посмотрите, что эти вандалы сделали с моей кошкой! На стол профессора приземлилась гладко выбритая миссис Норрис — лишь голову и хвост покрывала шерсть. Реакция Амбридж была мгновенной — она заклинанием отшвырнула от себя кошку и наколдовала вокруг головы воздушный пузырь. В этот же момент я, как самый смелый из Бойцовского клуба, сдул на стол этой ведьме со своей ладони пыль, сделанную из кошачьей шерсти. Судя по поведению моих соклубовцев они поступили так же, одарив новым слоем пыли ковер, стены и тарелочки с мурлыкающими котятами. Учитывая нелюбовь волшебников к уборке, Долорес еще долго будет мучиться от приступов аллергии. Было бы нечестным не сказать, что остатки пыли ушли в кабинет по защите и вход в личные апартаменты профессорши. Уже на следующий день у нас образовалось свободное время, потому что мадам камином отправили в больницу Св.Мунго с приступом острой аллергии, а через два дня вышло сразу несколько декретов об образовании — обязательное ношение знаков отличия (сколько раз бы нас не переодевали, форма сразу же менялась на слизендорскую), содержание животных в специально отведенных помещениях (после того, как за завтраком один находчивый когевранец извернулся и нанес на туфли профессорши экстракт валерианы и сделал ее дико популярной среди хогвартских кошек) и упразднения всех студенческих объединений (после того, как наткнулась на нашу слизендорскую компашку, когда мы возвращались из ванной комнаты старост). Стоит ли говорить, что от приступов аллергии это ее не спасло, потому как кошек в замке было много, как и свободного студенческого времени, и желания сделать министерской гадине гадость. «Сделал гадость — на сердце радость» — девиз, который сплотил все четыре факультета и выявил у многих из нас криминальные таланты. На самом деле Долорес могла гордиться собой — благодаря ей межфакультетская вражда сошла на нет и в библиотеке стали собираться разношерстные компании, выискивающие все новые и новые способы по свержению ее кандидатуры с поста. Также министерша объединила несколько сердец. Что ни говори, а дружить против кого-то легче и веселее. На стене так и продолжали висеть три одиноких декрета об образовании, уроки младших курсов впихнули в зубы Нимфадоре Тонкс — молодому специалисту аврората и лучшей ученице человека, который риски, связанные с его профессией, воспринимал философски. Иначе говоря, плевал на них. Дора согласилась подменить Амбридж, которая по слухам (которые по школе распространил Винсент) уехала во Францию поправлять здоровье. Судя по тем же слухам поездку оплачивал министр Фадж из собственного кармана. Из того же источника сообщалось, что Амбридж не уволилась, а всего лишь взяла больничный на неопределенный срок, из чего следовало, что вернуться она может в любой момент. А может и вовсе не вернуться. *-* Когда я открыл глаза, то первое, о чем я подумал, это то, что с каждым разом ритуал дается все легче. А еще, что вокруг тихо. Слишком тихо. В последнее время Салли стал совсем взрослым и уже не бросается ко мне при первой возможности, душа в объятиях. Он все чаще уходит в лес погулять и чтобы добыть себе еды, особенно пришлись ему по-вкусу акромантулы — по его словам их яд придает трапезе некую пикантность, а еще их легко ловить — бегают ведь целыми стаями! Как-то похвастался, что удалось заглотить за раз сразу двоих. Горжусь им. Вчера, когда я вновь занимался начертанием и готовился к ритуалу, он покрутился, поглазел, сказал, что это скучно и решил пойти погулять. Даже Луна пожаловалась мне, что Салли обделяет ее вниманием и ей всего разок удалось покататься на нем в Запретном лесу. Она очень скучала, хотя и понимала, что как и любому подростку ему хочется свободы и развлечений. Есть высокая вероятность, что он возвращался, но так как не смог попасть в защитный круг, снова смылся на свежий воздух. А может он до сих пор гоняет акромантулов. Пока я предавался размышлениям, тело постепенно просыпалось и наливалось силой. В этот раз все чесалось не так сильно — во-первых, перед началом ритуала я сменил школьную форму на обычную хлопковую повседневку, а, во-вторых, с каждым разом время на постритуальное восстановление сокращается, потому что с каждым разом я все ближе подбираюсь к границе собственной силы. Подхожу к порогу, так сказать. Когда телу этому исполнится семнадцать, на восстановление понадобится и вовсе жалкая пара часов. Но пока этого не случилось, приходилось лежать на холодном полу, предаваться размышлениям и строить планы. *-* Четвертый курс оказался чем-то вроде восьмого в общеобразовательной школе — ни тебе итоговых экзаменов и предшествующих этому событию нервных срывов, ни подготовки ко взрослой жизни с внезапными влюбленностями и клятвами на крови и сперме… Впереди маячили переводные, которые лично я сдам без особых усилий, учитывая, что я сдавал их великое множество раз. Так что в библиотеке я вновь и вновь пытался отыскать хоть что-то по волнующей меня теме. — Гермиона, что ты думаешь о путешествиях во времени? Слизендорка смерила меня тяжелым взглядом из-за очередного талмуда по трансфигурации и с неприкрытым раздражением ответила: — Что это чушь! — А как же маховик времени, которым ты пользовалась весь прошлый год? Разве это не путешествие во времени, хоть и кратковременное? — Откуда ты?.. — глаза моей приспешницы округлились. — Впрочем, неважно. Это все равно глупость — шутки со временем плохи! Я все лето не могла выспаться, эти дополнительные шесть часов к суткам меня чуть не доконали. — А если допустить, что человек может путешествовать не только на шесть часов, а гораздо больше. — Допустим, — устало вздохнула Гермиона и подперла голову рукой. — Хотя звучит, как бред. — Если путешественник не должен видеть себя в прошлом, в которое возвратился… Кстати, а почему он не должен себя видеть? — Будет плохо, — серьезно ответила она и пояснила, увидев скепсис в моих глазах: — Можно с ума сойти или застрять. — Застрять? — удивился я. Что-то не припомню ни одного случая, когда путешественник застревал во времени. К тому же нигде эта информация не упоминалась — при изучении собственного феномена я в первую очередь перерыл все возможные источники о маховиках, как о единственном известном варианте путешествий во времени. — Да, — потупилась Гермиона. — Я однажды решила проверить, что будет, если точно знать, что ты стоишь за самой собой, но не встречаться взглядом и не видеть напрямую. Засекла время, нашла подходящий коридор с гобеленом, за которым есть небольшая ниша, встала к ней спиной и простояла пять минут. Затем как обычно пошла на урок. После урока отмотала время, спряталась в нишу и стала ждать. Когда появилась я из будущего и встала перед собой, я почувствовала сначала сильный холод, а потом все тело сковало так, что я не могла пошевелиться, но меня очень сильно тянуло к самой себе, словно огромным магнитом. Если бы не временная невозможность двигаться я бы обязательно коснулась себя — это было словно помешательство. В итоге я простояла полтора часа — все время, что отмотала. Пропустила урок, получила от Макгонагалл. Что странно, так это то, что я порой замечала себя в коридорах, но расстояние было больше и ничего подобного я не испытывала. Так что я подумала, что если увидеть себя очень близко или столкнуться, то можно надолго застрять на месте, или вовсе остаться вне времени. А если застыть надолго, часов на шесть, то запросто можно сойти с ума, я думаю. Лично у меня после этого все тело ломило, как будто по стадиону весь день гоняли. — А что, если сделать на маховике оборотов больше, чем шесть? — Не выйдет, — ответила Гермиона. — Это все же механизм — если попытаться сделать еще один оборот, он просто выйдет из строя. — Хорошо, давай опустим сам механизм и просто порассуждаем: если бы человек мог путешествовать во времени — не только в том, в котором родился, но и в других временных отрезках. Как бы это происходило? — Без управляющего механизма? — уточнила Гермиона. — Да, — подтвердил я. — Но как бы он тогда выбирал отрезок времени и период пребывания в нем? — удивилась она. — А если допустить, что человек не сам выбирает место и время, а его закидывает допустим во времена Основателей неизвестная ему сила, а покинуть этот период он может только умерев. — А затем он возвращается в свое время и в собственном теле? — Нет, он не может путешествовать в своем теле. — Тогда выходит, что путешествует лишь сознание? — Да, выходит что так. Причем он может попасть в тот же самый отрезок времени несколько раз, но при этом каждый раз находится в другом теле, а тело, которое принадлежало ему ранее даже не подозревает, что когда-то имело иную личность. — Тогда это не путешествие во времени, — всплеснула руками Гермиона. — Это путешествие по отражениям мира, в котором находится путешественник. Существует теория, согласно которой у Земли существует отражение — параллельная вселенная, в которую иногда проваливаются отдельные личности. Кто-то считает, что отражение не одно, а их великое множество: они могут быть как совершенно одинаковыми, так и кардинально различаться. Лично я думаю, что волшебный мир — это своего рода другая реальность Земли, на которую волшебники попадают через пространственные червоточины. — А как же тогда на свет появляются магглорожденные волшебники? — По моему скромному мнению, все магглорожденные это потомки магов, некогда потерявших силу, либо очень слабых. Ни для кого не секрет, что чистокровные, озабоченные общественным мнением и прочими глупостями вышвыривали за порог детей, не наделенных даром магии. Но не убивали! А значит эти дети вырастали, пусть и в приютах или приемных семьях, заводили собственных детей и в какой-то момент в их потомках пробуждались спящие гены и те становились магами. Взять хоть братьев Криви — один ребенок, наделенный магией — это исключение, но их двое из одной семьи от одних и тех же родителей. Это закономерность! Тем более, что отец Колина воспитывался в приемной семье. А моя пра-пра бабушка выросла в приюте. Хоть какая-то, но статистика! — Допустим, это так. А теперь представь, что сознание путешественника не способно остановить процесс перемещения во времени и пространстве. Он будто в центрифуге — все время вращается вокруг мира, в котором жил, не владеет ситуацией, подчиняясь высшей силе, затянувшей его в круговорот, не получает никакой информации по этому поводу. — Однажды его либо размажет тонким слоем по всем мирам, либо выкинет обратно в родной мир. В любом случае нет ничего вечного, — пожала плечами Гермиона. — И что, по-твоему у такого человека нет шансов остановить или взять под контроль подобное путешествие? — Раз смерть не избавила его от этого, что тогда может? Ведь никаких условий путешественнику предъявлено не было? — Нет, не было, — ответил я, и дальше каждый из нас занялся своим делом. Или этот «кто-то» просто не помнит условий. *-* — Профессор Люпин, не ожидал встретить вас здесь. Сегодня, — я склонил голову в приветствии. — Здравствуйте, мистер Поттер, — Ремус протянул мне руку, которую я поспешно пожал. — Сегодня прекрасная ночь, я вышел полюбоваться на полную луну, ее сегодня отлично видно — на небе ни облачка. — Действительно, — все коридоры замка освещались превосходно и я боялся, что станет заметен ящик виски, оставленный в темном углу, в котором я его поспешно оставил, услышав шаги (приближалось Рождество и старшекурсники планировали вечеринку). — Позвольте поинтересоваться, мистер Поттер, почему вы бродите по школе после отбоя? — Так я же новый староста Слизендора, — я ткнул в блестящий значок на мантии. — Директор решил, что раз уж образовался новый факультет, то и староста должен быть. К сожалению из пятикурсников у нас только близнецы, из-за которых мы в день теряем больше баллов, чем зарабатываем, так что назначили нас с Гермионой. Она патрулирует верхние этажи, а я нижние. Глаза Римуса блеснули в свете луны, он недоверчиво хмыкнул и, заложив руки за спину, продолжил идти по коридору уже вместе со мной. Ящик остался незамеченным. — Признайтесь, профессор, вы идете на свидание с той хорошенькой профессоршей, Нимфадорой Тонкс, — прервал я молчание. — Что за чушь вы несете, Поттер! — возмутился Ремус. — Ну что вы, я ее просто переношу, потому как об этой пикантной подробности вашей личной жизни судачат все ученики с третьего по седьмой курс — малявкам же пока такое не интересно. Признаться честно, совсем недавно я сам видел как вы с ней целовались и, судя по выбранному маршруту, направляетесь вы в то же место. — Не было этого! — воскликнул Ремус и корни его волос мгновенно покраснели. — Что и требовалось доказать, — хмыкнул я. — У тебя волосы всегда краснеют, когда ты нервничаешь или лжешь, Нимфадора, так что отпираться бессмысленно. — Ах ты наглый, пронырливый поросенок! — взвизгнула Дора. — Как ты догадался, что это я? — Как, как, — передразнил я. — Ты споткнулась на ровном месте, подходя ко мне, ты ниже ростом и худее, да и манера речи у тебя совершенно иная. Не говорить же ей о карте мародеров. — Ну так что, у вас все серьезно? — я поиграл бровями. — Уже пора готовить парадную мантию на вашу свадьбу? — Я не собираюсь обсуждать это с тобой, Гарри Джеймс Поттер! Тем более посреди школьного коридора, — шипела Дора. — Боги! Прекрати говорить своим девчачьим голосом! У меня такое чувство, будто профессор проглотил тебя целиком и теперь занимается чревовещанием. Дора откашлялась и уже голосом Римуса сказала: — Я, пожалуй, пойду. Доброй ночи! — и бодро зашагала вперед. — Доброй ночи, — ответил я и развернулся в противоположную сторону. Виски сам себя до гостиной не дотащит. — Поттер, — окликнула меня Тонкс. — Профессор? — откликнулся я, молясь, чтобы она все же не заметила чертов ящик. — Не смей называть меня Нимфадорой! — прогрохотала она и скрылась за поворотом. Вот и поговорили. *-* «Убить.» «Укусить…» «Разорвать…» «Уничтожить…» Я остановился посреди коридора и поковырял в ухе. Не то, чтобы у меня часто случались слуховые галлюцинации, но я подумал, что это должно было помочь. Особенно учитывая то, что последние несколько дней я практически не спал — дорабатывал «Оборотное зелье Поттера». Возможно это побочное действие паров. «Дай мне тебя укусить…» «Иди ко мне…» «Не бойся…» «Иди…» Четырехголосие повторилось, и я почувствовал, что что-то подобное в моей жизни происходило и раньше. От более глубоких раздумий меня отвлек пронзительный девчачий визг и крепкие ругательства, вперемешку с заклинаниями, читаемые ломающимся юношеским голосом. На стене отражались отсветы заклинаний, доносился звук торопливых шагов и грозное шипение. Вся эта какофония, насколько я мог судить, стремительно приближалась в мою сторону. Визг, переходящий в ультразвук раздался совсем рядом и из-за поворота на меня вылетело нечто белокурое и растрепанное. Затем это «нечто» оповестило меня голосом Драко, что: — Там дракловы змеи! Следом за ним бежал Блейз и Теодор Нотт: они пуляли в нечто, что еще было скрыто за поворотом парализующими заклинаниями, и еще какой-то фигней, которую я затрудняюсь идентифицировать за столь короткий отрезок времени, в столь стрессовой ситуации. — Беги, беги, беги, беги! — протараторил Блейз, цепляя меня за рукав и буксируя на крейсерской скорости в безопасное по его мнению место. «Ко мне, мои хорошие» — услышал я приказ на парселтанге, в ответ на который «четырехголосие» ответило недовольным ворчанием, но тем не менее согласилось и пошло на зов. *-* -…В общем, это были крайне необычные змеи, — закончил свой рассказ Теодор, после того, как четверть часа распинался перед всеми слизендорцами о том, как они оказались в такой щекотливой ситуации и каким именно чудом от нее спаслись. К счастью или к сожалению, но в нашу компанию затесался еще один слизендорец. — Так что это все-таки было? — несмело спросила Лаванда, обхватывая себя и втягивая голову в плечи. — Не имею ни малейшего понятия, — пожал плечами Забини. — На вид обычные змеи, только жутко приставучие и не реагирующие на наши заклинания. Может что-то посильнее их и возьмет. — Авада? — прошептала с замиранием сердца Панси. — Думаю, бомбарда бы тоже справилась, — напустив на себя задумчивый вид, вставил свои пять кнатов Фред. Однако надолго его не хватило и он тут же весело подмигнул напуганным Лаванде Браун и Парвати Патил. — Если эти змеи были выведены или созданы с помощью сильного источника магии, то не факт, что обычные заклинания на них подействуют, — подал голос Грегори. — Я читал о чем-то подобном этим летом — подобные существа по силам уничтожить его создателю, либо колдуну, типа Дамблдора. На худой конец можно попробовать гоблинскую сталь, — в полной тишине, практически перейдя на шепот, закончил Грэг. — В школе хранится меч Гриффиндора, — прошептала Падма. — Его сковал король гоблинов. — Однако достать его может лишь настоящий гриффиндорец, — заметила Джинни. — Вообще-то, Гарри достал его из шляпы Годрика, только перейдя на второй курс, — сказала Гермиона. — Если кто не знает, учится он на факультете Слизерина, а еще он сильный маг, победивший не только Темного лорда, но и василиска, справиться с которым не смогли все преподаватели Хогвартса. А также дракона, когда он участвовал в Тремудром турнире… — Вы только что прослушали краткую историю подвигов великого Гарри Поттера, — съехидничал Драко. — К чему была эта мини-лекция, Грейнджер? — Если бы ты не перебивал меня, Малфой, а дал договорить, то и ты и все остальные уже бы смогли услышать то, что меч может достать не только «настоящий гриффиндорец», но и любой достойный маг, нуждающийся в нем в этот момент, — закончила свою пламенную речь Гермиона. Она по-своему была права. В те далекие времена, когда я был Годриком Гриффиндором, мне выпала честь познакомиться с королем гоблинов — Рагнуком. Это был сильный и умелый гоблин, который не раз доказал свое мастерство. Так вот, спустя три дня непросыхающей пьянки, мы с ним поспорили, что он не сможет сделать мне легкий, красивый и необычный меч, который являлся бы мне в самый нужный момент. Спустя еще три дня и ворох эскизов он представил мне свое творение на которое опирался, потому что стоять на ногах был не в силах — на протяжении всей работы мы выпили несколько бочонков ирландского эля, и пару ящиков виски и скотча. К сожалению он был в таком невменяемом состоянии, что на ножны для меча у него уже не хватило сил и поэтому он схватил мою новенькую шляпу и запихнул в нее со словами «И так сойдет». Когда мы оба протрезвели, он долго клял себя на гоббледуке на чем свет стоял, что избрал для самого своего великого творения такую непотребную обертку. Однако, несмотря на это, подобное мечехранилище не один раз спасало мне жизнь: «сдаваясь» врагу со словами «Снимаю перед вами шляпу» я ловким движением руки извлекал из нее меч и выходил из любой ситуации победителем. До тех пор, пока все же не умер. — И что ты предлагаешь? — усмехнулся Драко. — Будем по очереди носить шляпу Гриффиндора? — Интересно, а Дамблдор бы разрешил? — оживилась Лаванда. — Она такая смешная! — Чисто теоретически, — Гермиона зашагала туда-обратно, размышляя, — меч можно добыть не только из шляпы, но и если сильно захотеть, чтобы он оказался рядом. На один миг все замерли, обдумывая ее слова, а затем, судя по всеобщему напряжению, отчаянно пытались призвать меч. Видя старания окружающих, Гермиона добавила: — Особенно в момент опасности. — Ну так нечестно, — скис Драко. — Я могу тебя стукнуть, — предложил Крэб. — Думаю, это не поможет, — засомневалась Гермиона. — А если мы вдвоем его побьем? — спросил Грегори. — Ну, чисто теоретически… — задумалась Гермиона. — Не, — закачал головой Драко, — точно не поможет. Я прямо чувствую, что мне меч точно не явится. *-* — Мистер Малфой, что с вашим глазом? — прищурившись, спросил Снейп. — Ничего страшного, сэр, — невинно отозвался Драко, осторожно коснувшись заплывшего глаза. — Мы просто проводили эксперимент. — Мистер Поттер? — Снейп развернулся ко мне и приподнял левую бровь в ожидании ответа. — А что сразу «мистер Поттер»? — возмутился я, отпрянув от котла из которого повалил черный дым — из-за Снейпа я отвлекся и сыпанул сушеных крыльев летучей мыши слишком поздно. — Это вообще-то Гойл ему в глаз залепил. — Сэр, это вышло случайно, Грегори просто не так все понял, — вступила в разговор Гермиона. На свою голову. — Я так полагаю, — глаза Снейпа сузились, — что именно вы стали инициатором это опасного эксперимента? — Это сложно объяснить, сэр, — замялась Гермиона. Зато Снейп не растерялся: — Минус десять баллов, Слизендор, — с ухмылкой сказал он, — за подстрекательство к опасным для здоровья экспериментам. Гойл, Поттер — отработка. Сегодня в семь. И я готов поклясться, что услышал тихое «как же вы меня достали», когда он уходил обратно к своему столу. Насупленный Гойл молча скреб котел, пока я собирал слизь с флоббер-червей. Все дело в том, что разобиженная Гермиона наорала на него, когда тот посоветовал ей не обращать на Снейпа внимание. Молчание длилось уже больше получаса, а учитывая, что с того самого несчастного урока Грегори не перекинулся со мной и парой словечек, он жутко на меня зол и возможно даже обижен. Кто ж знал, что невинная шутка обернется вот так. — Это ты во всем виноват, — выдал он, со злостью бросив щетку в котел. — Заметь, именно ты дал Малфою в глаз, а не я, — я отложил скребок в сторону и в недоумении уставился на него. — Позволь спросить, что за гениальную логическую цепочку выстроил твой воспаленный мозг, что крайним вновь оказался я? Как все дороги ведут в Рим, так и во всех грехах виноват Гарри Поттер! — Это ты сказал, что нападение должно быть неожиданным, и что испугаться он должен будет по-настоящему, только тогда меч придет на его зов! — Я сказал «возможно». Я не утверждал, что все получится. Мы рассуждали чисто теоретически и никто, прости Господи, не заставлял тебя с громким криком раненого бизона в период весеннего гона бежать на Малфоя, размахивая своими ручищами. Мы одновременно хмыкнули, вспоминая вышеупомянутую сцену. — А как потом он в басик свалился, — Грегори снова взялся за щетку, но с уже большим энтузиазмом стал отдирать засохшее по краям зелье. — Руками-макаронинами своими взмахнул, рот раззявил и бультых — поминай как звали. Только в толк не возьму, отчего в больничное крыло отказался идти. Я ж его проводить даже был готов. — Видимо поэтому и отказался — побоялся нового витка эксперимента, — предположил я. Что мне нравилось в Грегори — так это его отходчивость. Долго обиду таить он не мог, всегда все высказывал в лицо, если надо в него же бил, а потом великодушно прощал. Иногда даже приходил навещать в больницу после особо бурного примирения. Помню, в те времена, когда я был Драко Малфоем, отец настоял на моем знакомстве с Грегори и Винсентом, якобы это подходящая для меня компания. Так вот, Грэг в честь знакомства притащил меня в какой-то мужской клуб, где они любили «выпускать пар». Происходило это так: все вдоволь напивались, иногда играли в карты, а потом крепко дрались, сбившись в кучу-малу. Между собой, многоуважаемые сэры назвали это «Викингвар» и после оказания квалифицированной колдомедицинской помощи отправлялись домой — счастливые и опустошенные. Как только я ступил за порог этого клуба, мне в глаз прилетел «привет» от какого-то абсолютно незнакомого волшебника. Очнулся я в больнице с сотрясением и сломанным носом. На стуле для посетителей сидел Грегори с виноватой мордой лица и букетиком тюльпанов. Помнится, на дворе был апрель. — Что мне теперь делать? — погрустнел Грегори, вспомнив, видимо, причину собственной обиды. — Гермиона сказала, чтобы я больше к ней не подходил. — Просто иди и извинись перед ней. — Но за что? Я же не сделал ничего такого. Подумаешь, баллы… Чего она вообще на меня взъелась?! — он снова швырнул щетку в почти чистый котел. — Биологическое предназначение мужчины, Гойл, просить прощения. Не важно за что. Просто пойди и извинись. Поверь, она оценит. Гермиона любит искренних людей.