Девяносто девять дорог

Затылком я отчетливо ощутил холод, повеявший от арки, поток которого вызвал по телу мурашки и неизбежную мысль: «На этом все, или..?». Раньше я никогда не пробовал уйти в арку. Додумать я не успел. - Нет! – прямо между нами вклинился Малфой, цепляясь за ворот моего пиджака, и притянул к себе, как родного. – Тетя Белла, пожалуйста! На миг она оторопела, когда Драко повернул к ней лицо, в глазах мелькнуло узнавание, зеленое свечение на кончике изогнутой палочки погасло. - Драко? – удивилась она, осматривая подростка. – Ты так вырос! А теперь отойди и не мешайся! – рявкнула она и направила палочку Драко в грудь: - Круци… - Отойди от моего племянника, стерва! - рявкнул Сириус, одновременно запуская в нее заклинание. Белла не успела среагировать, лишь как кошка прыжком развернулась в его сторону, когда заклятие ударило той в грудь, сделала несколько шагов назад и замерла как есть, нелепо выпучив на Сириуса глаза. Не знаю, что за заклинание использовал крестный, но Белла так и осталась стоять статуей самой себе. О том, что она все еще жива говорило лишь еле заметное шевеление в районе груди – магия позволяла ей делать неглубокие вздохи. Драко, несмотря на тщедушное тельце, оттащил меня вовремя, а то она своим задом спихнула бы нас обоих в арку. Остальные пожиратели кружили по залу, перебрасываясь заклинаниями с Люциусом, Нарциссой и Ритой, что оттягивали подкрепление Беллы на себя и теснили тех к выходу. Я обогнул дальнюю родственницу с жалостью наблюдая неутешительную картину: даже находясь на воле Белла не смогла позаботиться о себе и выглядела как городская сумасшедшая: ободранная местами и грязная одежда, спутанные, плохо уложенные волосы, под обломанными ногтями грязь. Я с трудом забрал палочку из окаменевших рук, похлопал по карманам: нашел деревянную фигурку кентавра. Снял с шеи подвеску в виде птичьей головы, вынул из-за пояса кинжал. Драко с облегчением отступил в сторону, не желая находиться близко к сестре своей матери, Сириус наблюдал за моими действиями никак не вмешиваясь. Обыскав почти все потаенные места (побрезговав лишь некоторыми) и поняв, что с ведьмы взять больше нечего, наклонился к ней поближе, глядя в выпученные от злости глаза и произнес: - Всего тебе доброго, дорогая Белла, и гори в аду, - толкнув ее прямиком в Арку Смерти. В какой из версий вселенной я бы не находился, Арка всегда получала свою жертву. Нарцисса ахнула и вжалась в грудь мужа, Драко закрыл рот руками, выпучив на меня глаза. Я огляделся: двое Пожирателей лежали недалеко от выхода: один был крепко обвязан веревками, у другого под разными углам ноги были неестественно вывернуты так, что меня тоже почти вывернуло. Учитывая, что никто из родственников толком не умел сражаться (даже Люциус!), двое пленных – это приличный улов. Заметив, в каком состоянии были Малфои я невольно смутился – я был настолько обескуражен, что даже не подумал, что убью Беллатрису на глазах сестры, племянника, двоюродного брата и коллеги по цеху. Мне она в какой-то мере тоже родственница. По крайней мере, была… - Белла была моей двоюродной сестрой, - печально проговорил Сириус, кладя руку на плечо племянника, то ли в попытке утешить, то ли поощряя его юношеский порыв спасти меня. – Еще в юности она была не в себе и временами перегибала палку, но в тюрьме окончательно сошла с ума. Не горюйте о ней! Ваша Беллатриса умерла в тот день, когда получила метку – темная магия окончательно прикончила последние капли ее рассудка, а Азкабан выпил те крохи любви к близким и друзьям, что у нее оставались. Я знал Беллу лично. И во времена, когда она была без метки и с нею. Сириус был прав: до метки с ней худо-бедно можно было общаться даже нормальному человеку. Лишь изредка она позволяла себе жесткие высказывания или неоднозначные действия, в основном находясь в благодушном настроении. Драко мне ее чем-то напоминал – он был так же остер на язык и выбирал для нападок в основном тех, кто не мог ему накостылять. Бил только в спину. Белла тоже любила нападать исподтишка, как притаившаяся змея. После получения метки она стала напоминать торгового представителя сетевой компании по продаже косметики или БАДов – любой разговор она переводила только в одну интересную ей тему и нахваливала «товар» и компанию, призывая присоединиться в ее стройные ряды и получить кучу бонусов для сотрудников. Наслушавшись именно ее хвалебных речей, к движению Лорда присоединился Регулус, чего я ей никогда не прощу, потому что из всех оставшихся на тот момент Блэков у него были самые высокие шансы изменить мир к лучшему. Все Блэки держались друг друга и дорожили мнением своих родственников, всегда прислушивались, потому как дураков среди них не водилось никогда. Даже в качестве подтверждающего правила исключения. Были личности неоднозначные, делавшие странные вещи и принимающие спорные решения, но никогда не было тех, кто откровенно тупил. Но юные умы гибки и доверчивы, а Регулус с детства был очень внушаем. Однажды Сириус даже убедил его в том, что тот приемный магглорожденный волшебник, хотя Рэг мог легко проверить это по семейному древу – Блэки не отличались любовью к толерантности и благотворительным акциям, так что в их семье никогда не было неродных детей. После того, как семена благоговения перед Лордом были посеяны в голове Регулуса, они посеялись и голове Барти младшего – он тоже был весьма внушаем, а Рэг был весьма красноречив. А еще у Барти из-за постоянной учебы (шутка ли – двенадцать превосходных СОВ!) не было друзей, и он очень хотел быть причастен к какой-нибудь интересной компании. Общая тайна объединила его не только с однокурсником, но и другими старшими соратниками Лорда и сделала одним из ярых его последователей. Единственное, что никто из них так и не понял до получения метки – у Лорда не было ни друзей, ни последователей, ни коллег. У него были лишь слуги. Псы. *-* Как только заклинание Сириуса попало в Беллу, те пожиратели, что пришли вместе с ней и остались невредимы, ретировались, воспользовавшись экстренными портключами – это был их план отхода. У Беллы тоже был такой – изъятая мною фигурка кентавра, но вел он в какую-то заброшенную хибару и след ничего не дал. Судебная машина вновь завертелась, закидывая в свои жернова всех причастных к нападению на двух мальчишек, да еще и не каких-то, а наследников своих родов. Я так вообще был единственным в своем роду! Малфои при большом желании могли заиметь еще одного. Сколько веревочке не виться, а конец всегда найдется: на этот раз во всем виноват не Волдеморт, а девичий дуэт: Белла Лестрейндж и Долорес Амбридж. Мисс Амбридж не очень понравилось, что в Хогвартсе к ней не проявили должного уважения, как заму министра магии, и так как она не была совсем уж недалекой, догадывалась, что многие неприятности с ней происходили с моей подачи. Хоть она и не могла этого доказать, но прекрасно видела, что многие ребята на ходу ловили слова, вылетающие из моего рта, и отчаянно хотели привлечь мое к себе внимание. И, по моему скромному мнению, жутко этому завидовала. Она сама вышла на Беллу по своим каналам и предложила ей изловить гадкого мальчишку-полукровку, чтобы доказать свою преданность Темному Лорду лично и чистокровным семьям, в частности. Чего не отнять у Долорес, так это целеустремленности и кровожадности: если бы меня не выпили «случайно появившиеся» дементоры, то всегда можно придумать повод вызова в министерство для разбирательства или дачи показаний, а там уже снова натравить стражей на ничего не подозревающую жертву. Отбрехаться всегда можно, учитывая, что дементоры не слишком разговорчивые ребята и тому, кто разрешает поесть, не отсосут. Душу, то есть, не высосут. Выяснить это удалось благодаря доносу аврора, который в тот день дежурил и носил артефакт управления дементорами. Так как аврор был должен Долорес по самые не балуйся, то быстро сообразил, что своим доносом убьет сразу двух зайцев: избавится от подозрений и долгов. Ведь если нет проблемного человека – то и проблем нет. Как уже давно известно, искренность исповедующегося небескорыстна, поэтому с ним пошли на сделку, все грехи аврору простили и отпустили с миром на все четыре стороны – в министерство ему отныне дорога закрыта. Далее, как говорится, дело техники: пара капель веритасерума и язык Долорес, не скованный предохранителем в виде логического мышления, наболтал столько, что во время допроса стерлось три прыткопишущих пера. Министерство загудело, как растревоженный медведем улей. Полетели головы с плеч и задницы с насиженных мест, так как вскрылись некоторые подробности не только моего дела, но и обстряпанные делишки мелких чиновников, а также порочащие честь и указывающие на превышение служебных обязанностей любовные связи. Кого-то понижали в должности, некоторых увольняли, пара человек нарвалась на крупный штраф, трое были осуждены с отбыванием срока в Азкабане: один из чиновников давал возможность использовать некоторым людям магию крови и прикрывал его перед министерством, активно делая вид, что найти злоумышленников не удалось (кому именно он продал свои услуги узнать не смогли – непреложный обет убил бы допрашиваемого); второй организовал клуб охотников на оборотней и в полнолуния устраивал охоту для любителей острых ощущений – благо знал где их поселения, так как работал в отделе по регулированию магических популяций (этот напротив вел подробный список своих клиентов и с ними еще предстояло разобраться); третий воровал из архива изъятые опасные магические артефакты, оставляя на их месте безвредные копии и устраивал время от времени закрытые анонимные торги, отдавая во владение нечистым на руку волшебникам весьма опасные вещи. На фоне этих троих, нелегально подключенные к сети камины и пара запрещенных к ввозу ковров-самолетов выглядели весьма безобидной шалостью. Я смотрел на это все широко открытыми глазами и удивлялся: какие же все-таки кадры сидят в министерстве! Понятно, что человек, не обладающий особыми талантами должен где-то работать и на что-то содержать семью, но не подозревал, что они настолько бесталанны, что не смогли обстряпать свои делишки так, чтобы никто ничего не узнал. Хотя, если хорошо подумать, никто из них не предполагал, что главную в их шайке взяточницу возьмут крепко за зад, применят одну из высших мер допросной техники и, словно из нашкодившего нюхлера, вывернут из нее все ценное содержимое. Даже чувак, догадавшийся использовать непреложный обет, не смог избежать последствий, только чуть изменилась мера пресечения с высшей на тяжкую, так как не смогли судить его в составе группы и судили как организатора, приговорив к двадцати годам заключения в Азкабане (вместо пожизненного или поцелуя) без права подачи на апелляцию, что можно прировнять к пожизненному заключению, потому что редко кто выходит из Азкабана через двадцать лет. По крайней мере в своем уме. Они все были до неприличия беспечны, думая, что раз рука руку моет, то никому не выгодно сдавать другого. Все надеялись на авось, и собственные связи. За что и поплатились. *-* Грандиозный скандал сыграл на руку нашей семье: так как из-за нас все завертелось, общественность уделяла семейству Малфоев и Блэков (в состав которой я временно входил, хоть и был Поттером) пристальное внимание. Чем и не преминула воспользоваться Рита, пропихнув Сириуса на пост кандидата в Министры магии: Фадж, не выдержав натиска, подал в досрочную отставку. Бывший министр магии не глядя подписывал некоторые неправомерные документы, доверяя своей помощнице, тем самым помогая расцвету коррупции в министерстве. По его вине некоторые рода лишились собственных поместий – владельцы отбывали пожизненный срок в Азкабане, а их непрямым потомкам было отказано в получении наследства по причине того, что хозяева еще были живы. Хотя, по закону магической Британии, они могли получить в пользование недвижимость и содержать ее за свой счет, не имея права только на банковские ячейки, доли в предприятиях и посты, передающиеся по наследству. Некоторые из них будут возвращены владельцам, другие – наследникам, но некоторые невозможно вернуть по причине их ненаносимости – куда более умные, чем Дорлорес, люди, выкупали недвижимость анонимно и прятали ее до лучших времен. Таким же образом были переданы некоторые наследники семейных состояний людям, совсем не являющимся им родственниками. Что повлекло разорение нескольких предприятий и домов. Мелочи даже перечислять не буду, потому что запреты на патенты и их перепродажа может и стоили кому-то денег, но не таких больших, чтобы их упоминать. А всякие разрешения на ввоз и вывоз магических зверей и растений и вовсе пшик на фоне всего остального. Так как Долорес подтвердила, что использовала министра в темную, общественность удовлетворила его отставка. Суда особо не требовали, хотя были недовольные таким мирным решением, желая видеть Корнелиуса в кандалах и полосатой робе. Дамблдор, как верховный чародей Визенгамота, почти полгода отсутствовал в школе, участвуя в разбирательствах и предварительных слушаниях. Вместо него на посту осталась Минни, затыкая собой сразу три дыры в руководящих должностях. Этим пользовались все кому не лень: устраивали вечеринки те, чьих семей не коснулись разбирательства; мордобои и унылые попойки те, чьи семьи отхватили неприятностей, а когтевранцы проводили кучу ранее неразрешенных экспериментов и опытов, пользуясь тем, что Флитвик все чаще заменял Маккошку на уроках трансфигурации и спал без задних ног. *-* Я разрывался между факультативами, подработкой, учебой и семейными делами: спал по четыре-пять часов (не подряд) в сутки (преимущественно в обед и забивая на некоторые уроки, типа истории и астрономии), плотно сидел на бодрящих и успокоительных зельях, учился урывками, забросил разработку зелий, но некоторое время уделял перепискам со знакомыми с других школ, с трудом вывозил подпольную деятельность и раньше времени свел Роба и Невилла, приобщив, тем самым к продаже, покупке и перепродаже растений. Большая часть моих планов реализовывалась силами самих слизендорцев, я только изредка выслушивал их вольные отчеты в гостиной, но советов особо не давал, так как был просто не в силах придумать что-то путное. Ранее упомянутый Нев как и обещал организовал клуб, не слишком популярный, но стабильный контингент выглядел многообещающе. Из наших однокурсников его поддержали лишь Ханна Аббот и Блейз Забини. Несмотря на то, что Блейз не поддерживал наше общее движение, лично движение Невилла ему понравилось – семья Забини имела свою собственную небольшую теплицу для нужд ближайших родственников и никогда не гнушалась тем, чтобы узнать новые способы ухода за растениями, инвентарем и борьбы с паразитами. Тем более за эти полгода они с Невилом успели обменяться восьмью видами распространенных растений, двумя редкими и одним ядовитым, на грани законности, что делало их общение весьма выгодным как для них двоих, так и для всех обитателей Хогвартса. Больше всех радовалась мадам Стебель – постоянная, хоть и небольшая, группа энтузиастов интересовалась травологией настолько, что профессор даже уговорилась на постоянной основе вести мастер-классы и совместное написание научных статей. Это повысило ее статус в глазах преподавательского состава и научного ботанического общества. Тем более, что из-за того, что в клуб входили студенты от первого года до шестого, он потенциально будет существовать довольно продолжительное время, поддерживая статус профессора на должном уровне. Ближе к лету они все чаще начали обсуждать тот факт, что места для клуба стало маловато и надо бы построить небольшую теплицу, только финансирование подыскать бы. Почти ни на что не надеясь, они подали прошение в попечительский совет школы и, о, чудо, на их прошение откликнулись! Финансировал эту прекрасную идею в основном мой крестный, я тоже вложил десять процентов, по пять вкинули Малфои и Долгопупсы, пару процентов наскребли все члены клуба. Рита не упустила шанса поднять статус в глазах общественности и запустила репортаж о том, как ее муж помогает родной школе: лично из его средств была построена сама теплица, на средства остальных благодетелей закуплена мебель и инвентарь. Школа пожертвовала несколько растений к уже имеющимся. На открытии присутствовали не только меценаты, участники клуба, преподаватели и любопытствующие студенты, но и выпускники школы, соображающие в ботанике – они тоже подарили кое-какие любопытные растения в коллекцию новым светилам ботанической науки. Чтобы сделать всем приятно и никого не обидеть, на входе в теплицу была пристроена табличка с именами и фамилиями всех причастных к открытию. Сколько бы лет ни прошло, а табличка останется. Если когда-либо теплицу решат устранить – табличка перекочует в зал славы: никто не забыт, ничто не забыто. После торжественного разрезания ленточки и фотосессии: Ежедневный пророк, Придира и вездесущий Коллин Криви с братцем – начинающим писакой, своими талантами блеснула начинающая вокально-инструментальная группа «Амортенция». Пока что солисткой была Лаванда, помогая держать ритм с помощью тамбурина (бубен в простонародье), сестры Паттил играли на своих индийских инструментах, а Дин Томас помогал с ударными – играл на бонго. Все вместе звучало специфично, но веяло больше новизной звучания, чем нелепостью. Стихи были спорными, но смысл - запоминающимся. Пела Лаванда про любовь и цветы. О девушке, что каждый день приходила на перекресток, где когда-то она встречалась с любимым, что пропал без вести и в итоге превратилась в куст лаванды. А любимый вернулся через несколько лет в деревню и узнав о судьбе любимой, пересадил куст к себе во двор и готовил из ее цветов сонную настойку, чтобы как можно дольше и больше спать, ведь во сне он все время видел свою Лаванду. Чуть позже, после открытия и скромного фуршета там же в теплице, Невилл поведал мне чуть дрожащим голосом, что Снейп отозвал его в сторонку и презентовал три галлона, усовершенствованной лично профессором, универсальной подкормки для лиственных растений, и пять склянок по четверть галлона самых распространенных ядов от вредителей. Намекал на то, что готов продолжать «дарить» клубу как подкормки, так и отравы в случае нужды, если клуб время от времени будет «одалживать» (безвозмездно, разумеется), некоторое количество некоторых растений в пользование лично Снейпу, но на благо всего Хогвартса, конечно же. А еще лично Невилл получит от него один интересный и редкий отросток, будет ухаживать за ним, а всю выручку от продажи собранных ингредиентов они поделят пополам. И конечно же лично Невилл получит небольшие послабления на его уроках по защите и консультации по зельеварению в преддверии СОВ и ТРИТОН. Итогом открытия теплицы стало новое сотрудничество со Снейпом, причем даже без моего участия, а также большая и позитивная статья в Пророке (в последнее время их было преступно мало), и не менее большой выпуск в Придире, написанный Луной Лавгуд. Причем Луна, возглавляющая в Хогвартсе клуб журналистов «Тысяча новостей», с полного попустительства ее отца, не ограничилась статьей только на тему открытия теплицы, но и взяла интервью у новой музыкальной группы, зацепив тему народных инструментов, интервью у Риты о том, насколько тяжело совмещать материнство, предвыборный штаб и журналистику, и даже, потешив самолюбие, выпросила один мастер-класс для своего клуба сразу после мероприятия. Так как Рита была не одна, а с фотокорреспондентом, наши штатные фотографы тоже получили несколько дельных советов о том, с какого ракурса лучше делать колдофото в тех или иных ситуациях, а также, кое-какие хитрости в обработке пленки. У меня лично голова шла кругом, особенно от того, что при каждой встрече на заседаниях, встречах в Хогсмиде и Хогвартсе Рита заставляла меня вместе с ней выбирать то костюм для колдофото Сириуса на предвыборный плакат, то цвета значков, то лучшую из десяти предвыборных речей. Я смотрел на эту неугомонную женщину и меня посещали сомнения в том, что все это просто удачное стечение обстоятельств. Судя по всему, Рита очень хотела быть женой министра магии, но Фадж уже был женат, поэтому она решила сделать министром собственного мужа. Я был всеми конечностями «за», чтобы Сириус хотя бы один срок побыл министром магии – это даст множество нужных связей и учтется мне в будущем, при условии, что Сириус будет хорошим министром и не натворит глупостей. Впрочем, здесь можно положиться на Риту – в этом вопросе она смыслит и явно желает больше власти, чем может обладать прожжённый журналист. Потому как всякая власть великолепна, а абсолютная власть абсолютно великолепна. *-* Я смотрел на Драко, Драко смотрел на меня и нервно ерзал. Уже прошло почти полгода, а я все никак не мог привыкнуть к его новому стилю. - Что, Поттер? – не выдержал он. - Да как тебе ответить так, чтобы не обидеть ненароком, - протянул я задумчиво. – Голова твоя смущает. Драко нервно оправил кудри. - Не нравится – не смотри, - огрызнулся он. Еще одним потрясением, локальным, послужил новый образ Драко Малфоя, вернувшегося с рождественских каникул олицетворением сошедшего с картины Рубенса и выросшего в долговязого подростка-купидончика. Когда я увидел его кудрявую башку у себя в гостиной на Гриммо, то сначала впал в ступор, потом похвалил спустившегося Сириуса за отличную шутку. Сириус тоже впал в ступор и похвалил за шалость меня. Мы переглянулись и уставились в ожидании на Драко. Оказалось, что он с детства кудрявый – унаследовал от Блэков, но Малфоям быть кудрявыми нельзя – не солидно как-то, поэтому и Нарцисса и Драко всегда пользовались шампунем с эффектом выпрямления волос. А у Драко настолько была повышена кудрявость, что ему приходилось использовать еще и специальное средство для укладки, чего он всегда стеснялся. В данный момент мы с Сириусом наблюдали бунт подросткового организма на запрет романтических поползновений в сторону маглорожденной ведьмы от чистокровных родителей. Итогом серьезного разговора с родителями стала всего навсего смена шампуня и отказ от укладки. Какие мелочи… Казалось бы! Но Люциус на полном серьезе пригрозил отлучением от семьи и лишением наследства. Сириус, оправив свои собственные кудри, о чем-то задумался, потом ушел наверх и после непродолжительного отсутствия, вручил растерянному Драко кожаную косуху с железными заклепками. Это была его первая маггловская вещь. К сожалению, она ему уже мала, а на Драко села как влитая. Я с ужасом понял, что Сириус в юношестве был дрыщем и у них с Драко, помимо крови и кудрей, много общего. *-* Настала пора экзаменов: все что-то зубрили, бегали из угла в угол, вырывая на голове волосы и бубня под нос что-то нечленораздельное, а я анализировал. Наша с Ритой писанина разрушила не один союз, разорвала не одну помолвку и образовала новые альянсы, придала веса тем, кто его недобирал и в общей картине неплохо намешала краски. Случай с нападением на меня и Драко тоже внес свою лепту. Думаю, эти два фактора просто удачно наложились друг на друга, укрепив положения наших семей. Не знаю как и почему, но Малфои оказались такими скользкими личностями, что притаились на нашей груди и как-то прижились. Но не все было так гладко: Драко так и не помирился с отцом, продолжая противостоять и настаивать на своем. Люциус шипел на Нарси, потроша собственную библиотеку с детской литературой и накладывая жесткую цензуру на те, где участвует любовь, особенно не соответствующая представлениям о ней отца семейства. Как всегда виноватой оказалась мать, читающая чаду не те книжки и вообще это все «твое влияние»! «Весь в мать!» - кричал Люциус. «Весь в мать!» - с гордостью поддакивал Сириус, наблюдая за потрошением книжек. И рассказывал Драко истории о детстве Нарциссы и ее подростковых бунтах. Она шипела и плевалась, на лету теряя маску величия и спокойствия, превращаясь в блэковскую змеюку. Но Сириусу было по барабану. Он вообще полюбил бывать в гостях у Малфоев – манор огромный, комнат много, удобно прятаться от женушки и ее коллег по цеху. В начале Сириус кайфовал от всеобщего внимания и своих возможностей, но чем больше у него становилось обязанностей, тем меньше в нем горел энтузиазм. Они даже поссорились с Ритой пару раз по поводу сроков пребывания на посту: Рита настаивала минимум на пятилетке, Сириус выл и утверждал, что больше года не выдержит. Но Рита была не лыком шита и надавила последним аргументом: ради наших детей и положила руку на живот. Оказывается, Сириус скоро снова станет папой. Он был рад, но не рад: детей он искренне любил, но понимание того, что ради их светлого будущего придется пожертвовать собственным спокойствием… Эта мысль его угнетала. Сошлись на том, что если за год он не сможет реализовать все проекты Риты, то будет переизбираться столько раз, сколько потребуется. Под шумок я тоже подсовывал Рите собственные проекты, не такие глобальные, но весьма интересные. Лично мне. Рита называла их социальными экспериментами и часто неэтичными, но полностью не отвергала, перекладывая в папку «Возможно». Ух, сколько у нее было этих папок и папочек… Я всерьез задумался над тем, что пора как-то осваивать компьютер, принтер и ксерокс, но пока еще не придумал как. Единственная дельная мысль: нанять сквибов для работы с документами, но так как они в большинстве своем секретные и весьма провокационные… Работать они должны где-нибудь в подземных бункерах Антарктики, так как защитить их при помощи магии мы не сможем – будет конфликт с техникой. А маги не очень любят холод и плохую погоду, и по собственной воле вряд ли начнут искать с полюсов. В общем, я думал, мозг болел, потому что сильно много думать я не любил, все же позиционируя себя как человек действия. В итоге решил действовать: зашел в интернет-кафе и даже успел войти в интернет, прежде чем комп вырубился и перестал включаться. Репаро не помогло. Видимо электроника с магией не просто не дружат – они непримиримые враги. Эх, я хотя бы попытался, но и в этой вселенной не вышло посерфить в веб паутине. Придется Рите и дальше ручками набивать текст на пишущей машинке и пользоваться прытопишущим пером, а мне попытаться наладить отношения между магией и электроникой. Но это не первоочередная задача. Я как то уже пытался, но плюнул на эту задачу, так как мемы с котиками конечно хорошо, но магия намного интереснее! Помнится, у меня и в первой жизни вся техника периодически сильно глючила и вела себя неадекватно, мама говорила, что это оттого, что у меня сильная энергетика. Она любила всякую эзотерику и увлекалась нумерологией - по ее вычислениям я был близок к ясновидящим и целителям. Я лично в себе никаких сил не ощущал, но вот часто глючащий комп подбешивал. А еще что я, что мама не носили часов и вообще не очень доверяли всему, что показывает время: часы останавливались, даже на мобильном телефоне и компьютере они могли просто начать показывать неправильное время или вовсе остановиться. Раньше просто бесило неудобство, но перенесясь в мир Гарри Поттера я задумался – может и правда во мне изначально что-то было, но слабое, что усилилось в момент смерти. Или это все нелепое совпадение и вообще я лежу в коме испытывая разного рода галлюцинации и мозг обманывает сам себя. - Что это еще такое? – послышалось у меня над ухом угрожающее шипение, отрывающее от размышлений. - Сэр? – я поднял глаза от котла, но не остановил помешивание: осталось еще пять раз, и все будет готово. - Я вас спрашиваю, Моргана раздери этот дурдом, что вы сотворили со своим зельем? –выдавил Снейп слова сквозь побледневшие от злости губы. - Это не зелье, это – грибной суп, - исправил я предположение профессора и отхлебнул из половника. Вкусняшка! Мне кажется, что я отчетливо слышал, как пукан профессора знатно пригорел от, по его словам, несусветной наглости, которую я позволил себе позволить в его присутствии, а затем его и вовсе разорвало. В его лаборатории! Вместо зелья – суп! «Да еще и из половника!» Ну а что, я голодный… Ты не ты, когда голоден, между прочим! С этими подготовками к экзаменам я ничего не успеваю, только на зелья от панических атак уходит половина времени, отведенного мной на сон. Сегодня вот, обед пропустил. Но, по счастливой случайности, в сегодняшнее зелье входили не только сушеные шампиньоны, но и корень сельдерея, так что я сварил по быстрому грибной супчик, заменив морковь и репчатый лук его дикими аналогами. Эх, плавленного сырка бы… Хоть кусочек! А еще где-то в сумке валялся засохший бутерброд: можно использовать как сухарик, если поджарить над горелкой. - Если вы позволите себе такую наглость еще хоть раз, - угрожающе заметил Снейп, - вход в мою лабораторию будет закрыт для вас до конца всего обучения. Еще и на ваших детях отыграюсь, - добавил он, прихлебывая грибной суп из транфигурированной кособокой тарелки. От злости она у него не очень получилась. Наверное, еще и потому что он тоже пропустил обед и был жутко голодным. Но мою стряпню он оценил по одному запаху и после окончания урока, когда я остался на «серьезный разговор», мы поделили супчик и теперь наслаждались горячей прелестью прямо в кабинете зельеварения. Сушеные тараканы и заспиртованные потроха придавали особое очарование нашей трапезе. Откровенно говоря, суп я начал готовить не только потому, что был голоден как зверь, но и потому, что Снейп меня жутко бесил в последнее время, изображая из себя недотрогу и злобную горгулью. После выхода обличающей книги он так и не остыл, казалось, если плюнуть ему в лицо, слюна испарится с его поверхности под тихое шипение разогретой гневом кожи. Однако, будучи опытным попаданцем я знал, что нерешенный конфликт лучше всего разрядить можно двумя способами: поговорить и выяснить отношения спокойно и обстоятельно и просто довести человека до еще большего каления, чтобы его прорвало. Снейп орал на меня довольно долго и со смаком, прохаживаясь по моим умственным способностям и генеалогическому древу, но ровно до тех пор, пока суп не остыл до приемлемого к поглощению состояния. Что ни говори, а путь к сердцу мужчины легче всего отыскать через его желудок.