Девяносто девять дорог

Все смотрели на праздничный стол в недоумении: вместо жареных цыплят и окорочков, главным украшением столов был жареный аллигатор с ананасом в зубах. Я тоже пребывал в некотором оцепенении, потому что, когда планировал обрадовать вкусовые сосочки учеников Хогвартса новыми впечатлениями, начисто забыл, что моим вкусовым сосочкам тоже придется порадоваться. А эльфы-то расстарались… Выглядел аллигатор, как пособие по средневековым пыткам, посвященным теме «кровавого орла». Разнузданную грудную клетку, что додумались использовать в качестве импровизированной чаши для картофельного пюре, украшал венок из съедобной зелени. Надо было предупредить Хагрида и мадам Помфри, что для начала нужно было потушить для детей рагу и порезать мясо помельче, ведь не всем присуще испытывать желание попробовать что-то новое, кого-то новые гастрономические изыски могут и напугать. В подтверждение моих мыслей за соседним столом пуффендуец-первокурсник не удержал в желудке то, что осталось от поглощенных в поезде сладостей и остатки вышли на всеобщее обозрение. — Вот тебе и первый день в школе, - протянул я и потянулся ножом к хрюлигатору. Я ведь уже говорил, что я не я, когда голоден? *-* Это лето выдалось на редкость пакостным: дождливым, с переменчивой погодой и еще Сириус выиграл в предвыборной гонке и стал министром магии. Я и не думал раньше, что к министру в гости ходит так много людей, чтобы отблагодарить за надежду и кое-что попросить для себя. Сущую мелочь. Для министра, разумеется, для просителя же – вопрос жизни и смерти. Вереница дядь и теть с просящими и заискивающими глазами все никак не иссякала, заставляя меня все реже появляться дома и ввязываться в несусветные по свой неправдоподобности авантюры. Я даже согласился погостить у Малфоя! Сам себя обрек на его нытье почти на добрый месяц. И почти пожалел бы, если бы Драко не выкинул очередной фортель. - Я убью тебя, Драко, Закопаю, как собаку. Насую клещей под хвост, Шелудивый грязный пёс! – пел я на мотив «Я люблю тебя, Дима», под сверкающий злобой взгляд Драко. - Эта песня должна быть о чувствах! – не выдержал тот моих поэтических экивоков. – Я надеюсь ты знаешь, что это такое? Я знал. Конечно же я знал, что Драко тот еще болван. Но то, что он сам себя этим закопает, я только мог догадываться. - Единственное, что я знаю, так это то, что Гермиона не оценит твой творческий порыв, да и костюмчик вызывает сомнения. Драко опустил палочку, белое перо, которое он пытался приладить к еще даже на половину не доделанным крыльям, плавно стало опускаться на пол. - Ее это как минимум дезориентирует и смутит. И в таком состоянии ее легче всего будет подвести к нужному мне ответу. - Все же слизеринец… - недовольно протянул я. — Вот именно! - вздернул он тогда нос, - Но вообще-то это Сириус придумал, - сдался Драко, подхватив перо у пола и пытаясь пристроить его то так, то эдак. - Сириус попал в Гриффиндор по чистой случайности, прополз, как гадюка в львиную пещеру. Вся его деятельность, если ты не заметил, не очень подходит под описание «храбрость», он больше по злым шуткам и проделкам исподтишка. Что бы сам он о себе не думал, Слизерин – его факультет. *-* Я скосил глаза на Гермиону, она сидела по левую руку от Малфоя и их руки соприкасались, лежа на столе. Они почти не скрывали того факта, что начали встречаться. Никому ничего конкретно не говорили, но то, как Гойл пыхтел и кидал злые и полные обиды на их касающиеся друг друга пальцы, говорили о многом. Все и так знали, что Драко и Гермиона встречаются, но просто знать и видеть тому прямое подтверждение – совершенно разные вещи. И, к своему стыду, я приложил к этому не малую долю старания. Просто от скуки. *-* Малфой, как много в этом слове… Он так и не оставил мысли о том, что влюблен в Гермиону Грейнджер. И выждал положенный срок, обговоренный с Грегори. Ровно до конца года, а потом начал подготовку к охмурению. Слал ей письма, спрашивал нужную ему литературу, они даже встречались на косой аллее, чтобы обсудить некоторые моменты из летних заданий. Он часто бывал у нее дома, обволакивая миссис Грейнджер своим обаянием и великолепными манерами. А еще тем, что так же сильно рвал жилы на поприще науки и это очень располагало к нему чету Грейнджеров. Драко же, что бы я не говорил про него вслух, дураком не был. И в те редкие визиты, что наносил в ее дом, выносил оттуда много подчерпнутой информации как о хозяевах дома, так и об их дочери. Он изучил ее комнату в мельчайших подробностях, внимательно слушал рассказы о детстве однокурсницы под возмущенные вопли «Ну мам!» - от Гермионы. И советовался с Сириусом в те редкие минуты, когда у того образовывалось свободное от предвыборной гонки время. Когда Драко поделился своими умозаключениями, я не мог не отметить, что тот неплохо разбирается в психологии, хотя даже не знает, что это такое, обзывая чем-то вроде «чтение души». Хотя к мысли, что любая девочка мечтает почувствовать себя принцессой, прийти было не сложно. Сложнее разглядеть в чопорной и заносчивой малявке девочку, желающую, чтобы на нее обратил внимание принц. Уж если не настоящий, то хотя бы принц крови, один их представителей свещенных двадцати восьми фамилий. Связи и деньги позволили нанять на один день группу «Ведуньи», чьи песни Гермиона слушала время от времени по волшебному радио, стоящему в ее комнате, но слова к серенаде почему-то доверили мне, запомнив тот злополучный вечер в ванной старост, когда я декламировал стихи, которые якобы любила моя мама. Я не придумал ничего лучше, чем слямзить одну из самых хитовых и, на мой взгляд, самых проникновенных серенад из своего прошлого, даже учитывая, что пели ее в мультфильме. Одним из важных составляющих слов данной песни было то, что там не было напрямую слов любви, но метафоры… Метафоры наше все и самое главное было то, чтобы Драко смог изобразить голосом то, что подразумевается, а не то, что есть. Репетировал я с ним почти неделю, прежде чем он понял, что я от него хочу и смог повторить. С ведуньями была всего одна сводная репетиция с утра, после чего они решительно стали обговаривать со мной право на использование этой композиции на своих концертах, так солисту зашли простые слова и еще более простая мелодия. Он выразился, что в композиции чувствуется душа. «Русская» добавил я мысленно и разрешил. Конечно же не бесплатно. И вот вечер, люди возвращаются в свои дома, как и родители Гермионы Грейнджер, а напротив окна ее спальни, прямо на газоне, стоит грузовик, один борт которого откинут, а внутри целая рок-группа и Малфой, весь в белом, с крыльями ангела за спиной и луком купидона. Я так до конца и не смог понять почему он выбрал именно этот образ. Но костюмчик ему шел. Для того, чтобы обратить внимание главной героини сегодняшнего вечера на то, что происходит под ее окнами, мы запустили пару салютов, привлекая заодно к просмотру шоу и ее соседей, что повылазили из окон и повыходили на собственные лужайки. Когда в окно высунулась пусть уже и не так сильно, как в детстве, но все еще лохматая голова, Драко сверкнул белозубой улыбкой и подал знак группе к началу. Так как я отвечал за фейерверк, я так же стал ответственным за фотофиксацию мероприятия. Здесь я логики Драко не понял, но понял, что я буду единственным свидетелем сего позора и упускать такой случай, чтобы заиметь на него компромат был не намерен. Драко затянул проникновенно «Луч солнца золотого…» и у Гермионы отпала челюсть. Судя по ее ошарашенному виду и приоткрытому рту, она ожидала что угодно, но только не серенаду под ее окнами в исполнении Малфоя. Я думаю даже скажи он в микрофон, что она лохматая грязнокровка, она бы удивилась поменьше. Соседи и родители Гермионы с умилением смотрели на открывшееся представление, Гермиона села боком в проем окна и прижав одну руку к сердцу, другой намертво вцепилась в подоконник. В ее глаза стояли слезы умиления и когда Драко допел, вытащил из-за спины лук и отправил к ней стрелу с посланием, не сразу сообразила, что, собственно, произошло. А потом началось… Слезы! Сопли! «Твою мать, Драко Малфой!» Кровь! Попытки оторвать от подоконника руку, пригвождённую к нему стрелой неудачливого купидона. Спасатели. Скорая. Полиция. Попытки выяснить что это мы такое там делали. Команда обливейторов, потому что «Ведуньи» распсиховались и начали помогать горе-принцессе магией, левитируя прямо напротив второго этажа. В общем записку «Я люблю тебя с первого курса, будешь моей девушкой?» Гермиона смогла прочитать только через пять часов, выйдя из больницы святого Мунго. Происшествие чуть не попало на желтые страницы под заголовком «Нападение на магглокровную волшебницу!», но Рита напрягла связи и все затухло на небольшой заметке о вызове группы по стиранию памяти у магглов из-за неудавшегося сюрприза, устроенного одним несовершеннолетним волшебником. Сейчас это была смешно вспоминать, но тогда я знатно офигел от неожиданной концовки и только и мог, что щелкать фотоаппаратом. Столько снимков получилось, любо дорого посмотреть! Мы с Ритой ржали над ними полвечера, когда я рассказал им с Сириусом что там произошло. Сириус почему-то не сильно обрадовался срыву такого хорошего плана, что он подарил своему племяннику, а наши с Ритой подколы не прибавляли тому хорошего настроения. Впрочем, теперь и мне было не до веселья, учитывая, что как только я переступил порог, на меня взвалили кучу заданий как на старосту своего собственного факультета. Про нашу шайку-лейку даже напечатали в газете, обозвав это «феноменом Гарри Поттера», типа, где бы я не появился, всегда происходит что-то странное, и даже сам Хогвартс сломался, стоило мне там появиться. Нелепые инсинуации, на мой взгляд. Я его не ломал, просто Хогвартс любит хорошие проделки. Не зря же близнецы Уизли редко попадались на своих шутках, потому что школа сама открывала перед ними потайные ходи и прочие секреты. Это, конечно, глупо, наделять школу самосознанием, но я все же был склонен к тому, что под фундаментом и правда спит дракон, магия которого окутывает стены школы и, если Хогвартсу действительно будет угрожать опасность, он проснется и защитит замок от беды. И всех его обитателей, конечно. Можно было бы поспорить, учитывая, что, когда из раза в раз на Хогвартс нападали пожиратели или творили в нем свои порядки, никто не появлялся. Но стоит отметить, что дела эти можно лишь делишками обозвать и настоящей опасности они не несли. Ведь в те времена, когда школа образовалась понятие опасности сильно отличалось от современного. Наверное, если угроза будет исходить откуда-то извне или сами волшебники будут не в состоянии с ним справится, тогда уж точно придется разбираться Дракону. Иногда ночью, особенно в предрассветные часы, могло показаться, будто сквозь стены доносится размеренное дыхание спящего крупного животного и трение чешуи о чешую. Но это могло быть мое воспаленное бессонной ночью воображение и сквозняки, проникшие в замок, ведь ни в одной из жизней мне так и не довелось найти хоть какие-то подтверждения того, что дракон действительно есть. Кап…       Кап…             Кап…                   Кап! Да, блин! Сколько можно! В голове творился кавардак, звук капающей воды из крана бесил неимоверно. Я попытался нащупать палочку, что заглушить неприятные звуки, но руки двигаться не хотели, все тело онемело, а еще было очень холодно. Я открыл глаза и уперся ими во тьму потолка. Ах да, точно! Последний ритуал для поднятия силы. «Он проснулся, хозяин», - услышал я змеиный шёпот и скосил глаза – Салли приближался к моему распростертому на пентаграмме телу. - Как ты себя чувствуешь, отец? – вопросил василиск, пробуя языком воздух над моим телом. - А где же папочка-папуля? – надув губы удивился я. - Я уже слишком взрослый для этого, - усмехнулся змей. - Но не слишком взрослый, чтобы гонять акромантулов по запретному лесу, - вернул я усмешку. - Это другое, - смутился Салли. – Во-первых: это еда, во-вторых, сестренка любит ходить в лес, а пауки стали слишком близко ошиваться, и я за нее беспокоился, пришлось проредить популяцию. - А в-третьих – это весело, да? - ухмыльнулся я, прекрасно зная характер Салли. - Ты бы мини-лордов к ней приставил что ли, когда она прогулки свои выходит. - Мы не станем… - Мы не будем! - Мы не прислуживаем… - Каким-то полоумным девицам…, - донеслось с другого бока. - О! – вдруг что-то вспомнил Салли. – Они такие молодцы, мои хорошие малютки вчера задушили оборотня, что ошивался на границе леса. Я съел его, - добавил он. - Я смотрю у вас тут все под контролем, - выдавил я улыбку. Надеюсь, Люпин в порядке. - Я присматриваю за окрестностями, - важно кивнул Салли. – Приспешники патрулируют коридоры. Я понимаю всю ответственность, что возложена на Ужас подземелий Салазаром, отец. Я чту традиции. Какие там традиции он чтит я не до конца понял, наверное, что-то наверчено в магическом поле Хогвартса, что подсказывает Салли как он себя должен вести. Но раз это приносит только пользу, то почему бы и нет. *-* Все шло своим чередом: студенты носились по коридорам, учителя начисляли и снимали баллы, приведения летали по замку, а я ничего не успевал. И понимал, что с этим надо что-то делать. Одного меня уже никак не хватало на все эти уроки, проекты, переписки с влиятельными лицами и ученым, на незаконную деятельности и вовсе оставалось непозволительно мало времени, и я наконец-то выбрал приемника, точнее двух, будто по акции «один плюс один» – братья Криви. Колин, как старший, понатаскает младшего и им вдвоем будет сподручнее управляться со всем этим хозяйством. Роб мой выбор одобрил, особенно в свете того, что на седьмом курсе мне всем этим в преддверии ТРИТОН будет заниматься некогда, а магглорожденные да еще и такие пронырливые волшебники, впишутся как нельзя лучше, даже учитывая тот факт, что Колин младше меня всего на год. Играло на руку то, что дело подхватит его братец, тоже тот еще пройдоха. Но что самое важное – они оба были на хорошем счету. Даже у Снейпа! Особенно Деннис, который его кроме как «мастер», не называл, никаких «сэров» и «профессоров» и не упаси господь «мистеров», только благоговейное «Мастер Снейп», каждый раз с придыханием и блеском в глазах. Деннис Криви фанател от зельеварения и нашего препода, лелея мечту стать его личным учеником. Я когда узнал, неосознанно потер затылок, где от постоянных ударов книгой, пергаментом, рукой и половником уже образовалась мозоль. Снейп не утруждал себя педагогическими методами и любил лубцануть чем-то по затылку, чтобы через рот выскочила дельная мысль, а не очередная глупость, как он это оправдывал. После того, как я оставлю Хогвартс, мне придется приглядывать за ними, как Роберт приглядывает за мной, до тех пор, пока они сами не выберут приемника или приемников, как это сделал я. Такая уж в Хогвартсе традиция – мы отвечаем за тех, кого выбрали себе на замену до тех пор, пока это ответственность не перейдет на другого. *-* Для того, чтобы освободить себе немного времени и как-то отвлечь профессоров от их забот и заставить забыть о патрулях и тщательном присмотре за студентами, пришлось с помощью братцев Криви, себя и такой-то матери сварить зелье, которое имитирует самочувствие при драконьей оспе, но лица конечно же пришлось мазать моей любимой зеленкой. Таким образом на гриффиндоре за ночь обнаружилось два заразившихся студента с зелеными лицами, волдырями и высокой температурой. И нет, это были не братья, а два их соседа, одному из которых родители так удачно (а главное вовремя) передали сувенир, привезенный его двоюродным братом из Румынии – клык дракона на веревочке. Он весь вечер хвалился всем, кому не лень своим подарком, поэтому, глядя на него и его лучшего друга, которого тот еще и угощал румынскими конфетами все с того же заповедника, медиковедьма быстро пришла к выводу, что у них драконья оспа. То, что я околачивался рядом, пополняя запасы лечебных зелий и «случайно» заметил его кулон, конечно же почти не сыграло роли, ведь мадам Помфри и без моих подсказок была превосходным специалистом. Когда на следующий день на гриффиндоре появилось еще трое «зараженных», а потом и на пуффендуе и других факультетах (в общей сложности десять человек), было принято отменить занятия на несколько дней и запереть всех нас в собственных спальнях без права их покидать. Только профессора и старосты факультетов, прибегая к максимально строгим мерам собственной безопасности, посещали спальни, чтобы отметить есть ли еще заразившиеся. Я, конечно же, тоже был в их числе, а уж вывести из спальни братцев под мантией невидимости было делом техники. Хоть Деннис и был младше брата, жить им разрешили в одной комнате, и это было весьма удачно, потому что каждый раз не хотелось бы усыплять других мальчишек – слишком много мороки. А так мы, уютно устроившись в освободившейся комнате, сначала обговорили все моменты, некоторые из которых братья даже законспектировали (конечно же при помощи шифра, которым пользовались еще с самого детства), а уж потом начали бродить по школе, потому что я как староста имел право покидать гостиную и патрулировал коридоры. А еще у меня был запас оборотного зелья, над которым я неустанно экспериментировал, так по школе порой ходило целых три мои копии. Это было весьма удобно, и я даже задумался над тем, что не прочь проникнуться еврейской школой магии и сотворить своего собственного голема-двойника, чтобы успевать в два раза больше. К своему стыду и с большим сожалением должен отметить, что про их магию я мало что знал, потому что это было очень закрытое сообщество и несмотря на их любовь к деньгам, приверженность традициям и преемственность поколений у них играло более значимую роль, и просто купить их знания не получалось. Но в редкие моменты удачи можно было заполучить от них небольшую услугу за баснословные деньги. *-* Информацию братья схватывали на лету. Я свел их по переписке с некоторыми нужными людьми, оповестил профессора Снейпа, что теперь у меня появилась команда, чему он был рад, потому что братья нравились ему куда больше меня, потому что не были такими «упертыми раздолбаями», каким был я по мнению профессора. Но мне почему-то кажется, что дело в том, что я слишком напоминаю ему моего отца и каждый раз, когда он лупит меня по голове, представляет, что это Джеймс Поттер и злорадствует. Может быть лучше сменить свои очки обратно на велосипеды или вовсе на очки-половинки, как у директора? А то может и вовсе перекрасить волосы в рыжий цвет?