"59 эпизодов из семейной хроники «молодоженов»."

Посвящается "Арманике", заставившей автора устыдиться собственной лени.))) 25 января. Памятный день для каждого студиоза. Пожалуй, «Татьянин день» самый любимый праздник среди взрослого (почти взрослого) населения России, за исключение разве Нового года, да дня ВДВ. А еще памятнее утро, следующее за двадцать пятым января! К чему это я? Все просто: на дворе 26 число. Воскресенье. Какой час сказать затрудняюсь. Знаю только одно: солнечные лучи, падающие мне на лицо, причиняют невыносимые страдания (не смотря на закрытые глаза). В голове беспрестанно звучат боевые тамтамы, а во рту такое гадостное ощущение, словно там находится громадный скотомогильник, никак не меньше! Облизал пересохшие губы. Увы, безрезультатно – пить захотелось лишь больше. - Ну что, болезный, как самочувствие? Негромкий голос Савельева, вынес остатки мозга. - Чего орешь, – и это хриплое карканье, мой голос? - Кхе-кхе, чего орешь, я спрашиваю? С трудом приоткрыв глаз, покосился на подтянутую фигуру любовника, обосновавшуюся в изголовье кровати. - Не видишь что ли, перед тобой самый больной в мире селовек! Тьфу ты! Человек! Тихий, полный безнадеги, вздох… скрип матраца… слышится удаляющееся шлепанье пяток… и наконец-то… - Боже, какое наслаждение! - Моих губ касается кромка стакана. Несколько живительных глотков и я, с блаженной улыбкой идиота, валюсь обратно в койку. - И? Озадаченно вглядываюсь в строгое лицо любовника, непонимающе вздергивая брови. - Ты ничего не хочешь сказать, пьянчужка малолетняя? Стоп, что же я учудил вчера такого, чтобы Савельев смотрел на меня как прокурор на подсудимого? Б*я! Матка Боска! Отдельные эпизоды, сплывающие из тумана забвения, заставляют меня почти устыдиться: Раннее, ранее утро. Вот, меня, еле стоящего на своих двоих, сдают Савельеву, словно я палочка, переданная последнему участнику эстафеты… Вот я, улыбаясь во все тридцать два зуба, вешаюсь на любовника и, дыша перегаром, радую Стаса бессвязными оправданиями и уверениями в своей верности (утешает одно: приятелей, что притащили меня домой, мой пропитый мозг не помнит, следовательно, свидетелей моего пьяного бреда - нет)… Что же было дальше? Точно! Чувствую, как начинают полыхать кончики ушей. Еще чуть-чуть и мою изрядно помятую физиономию можно использовать, как прикуриватель. С огромным пафосом, заверив парня в своей необъятной любви, я завалил Савельева на пол. Хм, как-то звучит не точно, так будет точнее: Я, СТУДЕНТ, не ладящий со спортом, ЗАВАЛИЛ на пол СПАСАТЕЛЯ МЧС! Видимо парень был в шоке, ни чем иным не объясняется удавшаяся задумка. Все же я не легендарный Давид, заваливший Голиафа. А потом… - Ну, вспомнил? Киваю, скрывая за челкой покрасневшее лицо. - Я тебя домогался?! - Это вопрос или констатация факта? – тихий смешок Савельева меня успокоил, парень не так уж сердит, как показывает. Живем, однако! А, наглеть, так наглеть (надо же как то восполнить пробелы в памяти): - Ну и как? У меня получилось? - Ну, что у тебя получилось, так это не откусить мой член во время минета. Фыркаю. Тихо смеюсь и тут же охаю от резкой головной боли. *** 26 января. Вечер. - И все же, однажды, я добьюсь своего! – с этими словами бросаю весьма выразительный взгляд на ягодицы Савельева (благо отсутствие одежды на нас двоих, позволило мне насладиться столь восхитительным зрелищем). – Впереди апрель, а, следовательно, и профессиональный день пожарного, точнее, пожарной охраны! Вот увидишь, я не упущу столь удачного момента! Весьма сомневающееся «ну-ну!» со стороны Савельева. Замолкаю, чувствуя его загребущие руки на своем теле…