"59 эпизодов из семейной хроники «молодоженов»."

- Да что это на добром свете делается, а? Уверен, что завтра перед нами предстанет опять та же картина! - Опять гундишь? - Да, опять! А во всем виновато это безобразие! Не оборачиваясь на голос Савельева, указующе ткнул пальцем в безобразие. Безобразие сладко зевнуло, показав розовый язычок, и царственно прошествовало к миске с едой, продолжая высоко держать свой тощий хвост. - Черт, Саве… - жалобные нотки пропали, стоило мне взглянуть на подошедшего мужчину. Во все глаза уставился на полуобнаженного любовника, только что вышедшего из душа. Взгляд привлекли влажные волосы Савельева, точнее очередная капля, упавшая с мокрых кончиков. Судорожно сглотнул, глядя как наглая капля, прочертив извилистый путь, скрылась в махровых недрах полотенца. С трудом оторвавши жадные глазенки от полотенца, которое лишь чудом продолжало удерживаться на бедрах любовника, хрипло откашлялся. - О чем это я? - О том, что нам пора в койку! Наглые ручищи сгребли меня в охапку. Жадный поцелуй, унесший все посторонние мысли прочь. А утром… - Опять! – зло стрельнул глазами в сторону соседских дверей и вновь перевел взгляд на разбросанную кучу мусора, валявшуюся у нашего порога. Впрочем, все по порядку… Война с соседями, точнее с соседкой, а если еще точнее, с вредной старухой, проживающей с нами на одной лестничной площадке, началась пару недель назад, когда Савельев приволок одно рыжее недоразумение. Причем, о наличии котенка в доме я узнал уже по факту, когда придя с очередных пар, обнаружил непонятное существо, писающее в коридоре. Ладно, с наличием нового члена семьи я смирился (после Барсика, этот молокосос мне не страшен), как смирился с дурацкой кличкой, данной Стасом, сократив нелепое имя «Бонифаций», до Фацика. Смирился с тем, что не смотря на малый размер тушки, нам достался, поистине, «Ниагарский водопад». Смирился с уходом за котенком и возросшей кучей мусора. Но, с чем я не смог смириться, так это со странным поведением нашей соседки. Да-да, знаю, выставлять мешок с мусором на площадку, не принято, чай не в Америке живем. Но мне как-то в лом, ежедневно пешкодралить до ближайшего мусорного бака, минуя пять лестничных пролетов. Ну, позвольте спросить, кому помешал плотно завязанный пакет, спокойно притулившийся у наших дверей (все равно утром мы его обязательно выбросим)? Нам, например, он нисколько не мешал (когда стоял по нашу сторону, в прихожей), но с появлением не в меру любопытного котенка с острыми коготками, подобный метод хранения мусора стал невозможным. Вроде, мешать никому не можем. Однако утром пред нами предстает одна и та же картина: разбросанный мусор у самого порога. Черт! Достало! И когда эта старушенция его только успевает разбрасывать? Непонятно. Я ложусь поздно, заставляя Савельева тяжко вздыхать и кидать «незаметные» взгляды на часы, а Стас, наоборот, встает весьма рано, будя меня своими шумными сборами. Надо ли говорить, что поймать соседку «на месте преступления» стало, по истине, навязчивой идеей? Увы, даже героическое предрассветное бдение у двери, не принесло успеха. Две недели коту под хвост. Измученное, не выспавшееся сознание не придумало ничего лучшего, как мстить. *** - И как это понимать? Тихий шепот Савельева заставил меня подпрыгнуть на месте. Свет, идущий от налобного фонаря, мазнул по Стасу, на миг, осветив фигуру любовника, прислонившуюся к нашей двери. - Тс! – грозно сверкнул глазами и продолжил было начатое мною безобразие, а именно: засовывать спички в замок соседки. - Ребенок! – припечатал Савельев, прикрывая за собой дверь. – Как есть ребенок! А если Варь Васильевна почувствует себя плохо, а выйти не сможет, ей же под девяносто, все может произойти? Об этом ты хоть подумал, бестолочь? Смущенный и пристыженный, вытащил единственную вставленную спичку из замочной скважины. Вздохнул и навострил лыжи в обратный путь. Поскребся в дверь и пробурчал: - Стас! – чуть громче. – Стас! Прости придурка! Больше не буду! Дверь тихо открылась. Савельев молча пропустил меня внутрь. Лишь почувствовав, как ладонь любовника ласково потрепала меня по макушке, облегченно выдохнул: простил. - Савельев, я все-таки тебя люблю, но… - лукаво улыбнулся. – Теперь тебе придется каждый вечер выносить мусор. - Язва! - Ага! – согласился я, радостно кивая головой. – Но ты ведь меня все равно любишь?