Пепел правды

      Проснулся Локи еще задолго до зари и, надев одеяние инквизитора, незамедлительно отправился в путь. С первыми лучами солнца он был у входа в замок. Его проводили до главного зала, где уже был Тор и еще один инквизитор, которого Локи не знал. Увидев Локи, Тор перебросился еще парой фраз с собеседником, после чего тот удалился. Тор подозвал Локи кивком головы.       - Это был Фернанд, слышал о нем? – спросил он у юноши.       Тот лишь кивнул. Инквизиторам не требовалась фамилия или статус этого человека, который был главным палачом в Париже. Тор поманил Локи за собой, и они спустились в подвальный уровень замка. Камеры пыток. Длинный коридор с огромным количеством комнат, из которых даже в такой ранний час уже раздавались истошные вопли еретиков. Пусть не из всех камер, но все же. Локи не смог скрыть блаженной улыбки. Для него эти крики и стоны были подобны музыке или пению ангелов. Тор довольно улыбнулся подобной реакции. Вскоре они дошли до конца коридора, где был вход в отдельную камеру, отличавшуюся от других. Она была больше, а звуки не должны были выходить за ее пределы. По обе стороны от входа стояли два монаха, которые коротко поклонились инквизиторам и открыли дверь. Локи вошел вслед за Тором, который, казалось, затаил дыхание, как только переступил порог камеры. Но в целом, он был спокоен. В любом случае внешне. На коленях, со связанными за спиной руками, в центре камеры стояла девушка. Именно девушка, а не женщина. Быть может, ровесница Локи, от силы лет восемнадцать. Короткие волосы, то ли русого, то ли золотого цвета спадали на лицо, закрывая его от посторонних глаз. Тор с минуту молча разглядывал пленницу, после чего тихим и вкрадчивым голосом, с улыбкой на губах, проговорил:       - Здравствуй, Джанни.       Послышался короткий смешок. Девушка подняла голову. Локи показалось, что это произошло слишком, нереально медленно. Сначала показались насмешливо изогнутые брови, потом ясные, большие, серо-голубые глаза, и, наконец, искривленный в ехидной усмешке рот. Гордо вздернутый подбородок и дерзкий взгляд никак не вязались с ее положением. Девушка медленно и певуче проговорила:       - Здравствуй, Тор. Рад меня видеть?       - Не то слово, - в глазах инквизитора зажегся недобрый огонек. – Ты наконец-то попалась, чему я, признаться, на самом деле рад. А знаешь, чему я рад еще? – зловеще добавил Тор, нагнувшись к лицу девушки. – Что я собственными глазами увижу, как ты сгоришь на костре, ведьма.       Змеиная ухмылка пленницы превратилась в искреннюю насмешку.       - О да, не сомневаюсь, что это будет захватывающее зрелище, думаю, было бы интересно посмотреть. Но знаешь, что мне на самом деле интересно? – вкрадчиво спросила она.       - Что же? – усмехнулся Тор.       - Мне интересно, - задумчиво протянула она. – Будешь ли ты жариться на костре в Аду за свою алчность или за свою похоть, и на какой из кругов тебя посадят испытывать вечные муки.       Лицо инквизитора исказилось от гнева, а последние капли самообладания покинули его. Он сделал шаг вперед и отвесил резкую пощечину по лицу девушки. Звук удара разнесся по камере, отдаваясь слабым эхо. Несколько секунд в камере царила звенящая тишина. Тор переводил дыхание, а Локи в изумлении смотрел на него. Раньше ему не доводилось видеть Лорда в таком гневе. Вдруг послышался тихий смех. Локи не сразу понял его источник, пока этот смех не стал перерастать в истерический, искренний хохот, с нотками какого-то безумия и полный неудержимого веселья. Девушка смеялась, как одержимая. У нее даже глаза увлажнились от хохота. Тор, как и Локи, стоял в растерянности, пока она не успокоилась, после чего подняла голову и посмотрела Тору прямо в глаза и отчетливо, чеканя каждое слово, сказала:       - Ты никогда не умел трезво принимать правду, Тор Одинсон.       Инквизитор лишь скрипнул зубами. Он резко повернулся к Локи и уже спокойно произнес:       - Вы можете начинать допрос. В этой комнате есть все необходимое. Ваша задача заключается в том, чтобы добиться от этой ведьмы признания в колдовстве и постараться не убить ее. И оставьте в хорошем состоянии ее голосовые связки. Я хочу, чтобы при сожжении она смогла кричать и, в лучшем случае, молить о пощаде.       Не говоря больше ни слова, он вышел из помещения. Локи взглянул на девушку, которая в свою очередь с интересом разглядывала его. Никакого страха в глазах, даже тени. Локи подошел к ней и за связанные руки подвел к жаровне. Она не сопротивлялась, просто молча рассматривала его. Будто бы и не окружали ее многочисленные орудия пыток. Будто бы прямо сейчас ее не привязывали за конечности к одному из этих самых приспособлений. Из собственных мыслей его вырвал голос.       - Как тебя зовут?       Локи даже опешил. За пять лет, которые он провел в роли инквизитора, ему еще не приходилось слышать такие вопросы. Просьбы о пощаде – да. Попытки откупиться – да. Признания без пыток – конечно. Рыдания и неадекватное поведение – безусловно. Но не это. Его еще никто, ни один чертов раз не спросил, как его зовут. Он просто в ступоре смотрел на спокойное, серьезное лицо девушки без тени насмешки. Она повторила:       - Как тебя зовут?       Локи совладал с собой и зло усмехнулся.       - Не думаю, что тебе это каким-либо образом пригодится.       Она задумчиво посмотрела на него, и в этот момент Локи показалось, будто эта странная особа видит его насквозь, видит его душу, все его тайны и очень глубокие, надежно спрятанные страхи. Своим ясным, светлым взглядом она прожигала его черную душу насквозь. Локи сам не понял, почему все-таки ответил на вопрос.       - Локи. Локи Лафейсон.       После этого он отвернулся и не смотрел на нее, закрепляя правую ногу ремнем к орудию пытки, но уловил короткий кивок головы и услышал ответ.       - Джанетта де Амальрик.       Локи в немом изумлении уставился на нее. Джанетта де Амальрик. ТА САМАЯ Джанетта де Амальрик.       - Да, - усмехнулась девушка. – Та самая.       Локи даже немного смутился, что сказал свои мысли вслух, чего никогда не делал, но в этот раз подобная оплошность была вполне оправданна. В его руки угодила знаменитая Джанетта де Амальрик, главная противница Святой инквизиции, ее вечная заноза, которая со своей бандой, которую прозвали Орденом Ангелов, освобождала еретиков, уничтожала инквизиторов и всячески заставляла церковь ломать голову над вариантами ее уничтожения. У Локи даже руки затряслись от возбуждения. И вот, прямо сейчас, он будет пытать эту известную особу. Именно он, а не кто-либо другой. Его губы исказились в нечеловеческой, жестокой усмешке. Он уже не видел, каким изучающим взглядом смотрела на него Джанетта. Его глаза заволокло кровавой пеленой. Дальше воспоминания обрывались, проявлялись лишь урывками в жаждущем крови сознании. Крики, кровь, новые и новые орудия пыток. Всё превратилось в сплошной хоровод. Он уже не разбирал, кто кричал, а кто хохотал. Он очнулся с занесенным для удара кнутом с металлическими вставками. Он даже не сразу понял, на что смотрит. Спина девушки была похожа на сплошное кровавое месиво без единого живого места. Даже он сам не мог понять, какими орудиями нанесены раны. Но они были.       Локи тяжело опустил руку и выронил кнут. Опять. Он снова потерял контроль. Так уже было пару раз, когда его нервов не хватало, и он не мог совладать с собой. Он рывком поднял Джанетту на ноги и развернул к себе лицом, ожидая увидеть ее без сознания, с таким же окровавленным, как и спина и заплаканным лицом. Но она была в сознании. Ее глаза светились то ли зеленоватым, то ли голубым светом и… Она улыбалась. Не истерически, не безумно. Даже не в насмешке, хотя и это бы показалось странным. Она улыбалась искренне, по-доброму… Сочувственно. В ее глазах была жалость. Она, чтоб ее, жалела его! С нечеловеческим рыком он бросил ее на пол и вылетел из камеры, захлопнув за собой дверь. И несмотря на то, что стены комнаты должны были поглощать все звуки, вслед Локи еще долго несся громкий хохот Джанетты.