начало конца

ложь, иногда во благо, иногда нет, но она существует. разносит черноту по твоей душе и разрывает сердце на куски. "врать плохо" - всегда говорят нам родители, но почему-то лгут прямо в лицо, не задумываясь. иногда ты находишься на грани, не зная, как поступить. соврать или сказать правду? иногда правда может убить, а ложь исцелить. иногда наоборот. а иногда ты и вовсе рискуешь всем, рассказывая правду. спастись можно лишь солгав, но ты утопаешь во лжи. так что лучше для тебя? джун зарывается пальцами в собственные волосы, скатываясь по стене. он закрывает лицо руками, и бьёт себя по лбу ладонью. он демон, они привыкли врать, им за это ничего не будет. но почему так тяжко лишь от одного лживого слова в адрес этого мальчишки? вэн нагло врёт, задерживаясь в университете да полуночи, а потом сидит около высокого дома, не имя и малейшего желания возвращаться в когда-то пустующую квартиру. почему-то это кажется глупостью, но по другому джун не может сейчас. он лишь горько усмехается и заходит в лифт, нажимая на кнопку пятнадцатого этажа. минхао уже спит, а джун скидывает куртку в прихожей, разувается и идёт на кухню, открывая окно и закуривая. луна освещает тёмную комнату, забираясь без проса и оседая на полу и стенах. еле-заметные звёзды разбросаны по небу, а джун выпускает ядовитый дым, чувствуя, как душа медленно распадается по кусочкам. он уже пять лет провёл в обличии демона, но так тяжко ещё не было. это не чувства к мальчишке, нет, смешно. наверное. джуну вот вообще не до шуток, но видимо судьба слишком развеселилась, продолжая издеваться и не давая покоя даже после смерти. вэн тяжело вздыхает, тушит сигарету и кидает окурок в пепельницу. закрывает окно и сквозь темноту бредёт в комнату. в горле застревает звериный крик, но джун подавляет все возможные чувства. он скидывает с себя футболку и переодевает излюбленные домашние штаны. закрывает дверь и ложиться на кровать. парень смотрит в потолок, замечая лёгкое копошение со стороны. минхао поворачивается на бок, оказываясь спиной к джуну, а острые кости позвоночника слегка просвечиваются сквозь легкую футболку, натянувшуюся на спине из-за позы. джун ещё пару минут смотрит на чужую сжавшуюся фигуру и отворачивает голову, пытаясь уснуть. сон приходит не сразу, медленно утягивая в свои объятия. перед глазами мелькает собственная семья, когда-то счастливая и не знавшая слова "проблемы". только вот, что от неё осталось? его медленно поглощает тьма, после чего он оказывается по среди загородного домика любимой бабушки, а мимо него пробегает два мальчика. на террасе нежится на солнышке его мама, на коленях которой лежит томик небольшого романа, а в ногах петляет кот, иногда скользя хвостом по чувствительной коже. он оборачивается, в попытке осмотреться, но оказывается в маленькой комнатке, где за столом сидит маленький он и усердно решает задачку по алгебре. в комнату забегает его младший брат, начиная трясти его за руку и тянуть за край футболки. "джун-и, джун-и, поиграй со мной! братик, ну поиграй!" - говорит мальчик, а джун лишь шикает, но потом отрывается от домашней работы, снисходительно смотря на малыша. "давай так, я дорешаю эту задачку и мы обязательно поиграем, но при условии, что ты не будешь мешать. договорились?" - сказал тогда джун, получая кивок. правда, когда он закончил, брат уже уснул и поиграть они так и не смогли. да и больше им не до игр было. в незакрытое окно ворвались незнакомцы, разгромив дом, достоинство матери и психику маленьких наследников. джун раскрывает глаза, замечая на часах шесть утра и пытается расслабиться. он идёт на кухню, выкуривает ещё одну, обещая бросить на днях, делает себе кофе и раскрывает окно, внимательно следя за появляющимися прохожими, которые вечно куда-то спешат. слабые лучики солнца пробиваются на кухню, следуя за следами от лунного света. в голове снова проносится та ночь, а джун лишь жалеет, что не полез к незнакомцам в попытке остановить их. возможно, он бы навсегда остался беззаботным ребёнком. -выглядишь до ужаса уставшим, - тихо раздаётся сзади и джун оборачивается, позволяя дыму подняться к потолку. минхао подходит ближе, вытягивая тонкий смертоносный стержень их рук старшего и делает затяжку. лёгкие с непривычки жжёт и он почти заходиться в кашле, но вовремя останавливает себя, не позволяя показать слабину. хватит уже. -не знал, что ангелы занимаются подобным, - хмыкает джун, забирая сигарету обратно. -я уже не ангел, но вот, пока был жив, промышлял чем-то подобным. комната наполняется молчанием, лучами солнца и тонкими струйками дыма. это кажется уютным, но оба парня понимают, что могло быть и лучше. гораздо лучше, чем поздний рассвет, открытое окно и одна почти дотлевшая сигарета на двоих. всё кажется таким неправильным и совершенно не подходящим под рамки обоих. только вот сейчас им всё равно. что-то пошло не так тогда, когда они раскрыли глаза, явно ощущая как собственное сердце не бьётся. джун снова уходит, обещая вернуться как можно скорее, но почему-то минхао не хочется, чтобы парень возвращался слишком скоро. он сидит какое-то время на кровати, перебирая собственные мысли и пытаясь навести порядок в голове. руки дрожат, а живот крутит, вызывая неприятные ощущения. в ушах эхом отдаются последние слова матери, которые минхао только смог вспомнить. кто же знал, что тогда они прощались в последний раз. "будь аккуратнее, хорошо? позвони, как только тренировка закончиться и сразу иди домой. ни с кем не связывайся и никуда не ходи. я люблю тебя, сынок". "я уже не маленький. и я тебя, мам" - ответил он ей, закрывая дверь. только вот позвонить ей после тренировки он забыл. последнее, что слышала его мать, это тяжёлое дыхание из трубки телефона, а затем звенящая тишина и судорожный вдох своего сына, который оказался последним. боль в груди не даёт покоя, слёзы текут ручьём, а минхао не может понять, что с ним происходит. его трясёт, голос не слушается, а джун слишком быстро подбегает, оборвав уже привычное "я дома". вэн звонит вону, обещающему появиться через пять минут, но приходил через семь. минхао считал посекундно. он успокаивается, когда перед глазами появляется собственная мама, лежащая на больничной кровати, а рядом, кажется, его тёта, нежно поглаживающая руку сестры. минхао мямлит что-то невнятное, похожее на "мне нужно к маме", но джун не позволяет подняться, почти приказывая лежать. он снова проваливается в сон, наблюдая как собственная тётя разговаривает с врачом, а мужчина лишь мотает головой. женщина заливается слезами, оседая на пол, а аппарат,подключённый к сердцу его матери начинает пищать, показывая нулевой пульс и сердцебиение. он потерял её, чувствуя боль, которую женщина испытывала. он просыпается, заливаясь слезами. поджимает одеяло под себя и сворачивается калачиком, утыкаясь носом в холодный красный шёлк. такой же красный, как кровь. вону обеспокоенно смотрит на него и спрашивает, что случилось, но, не получая внятного ответа, решает оставить парня на едине с самим собой. минхао бы сказал спасибо, но лишь ближе прижимает к себе тонкое полотно одеяла и всхлипывает, не имя ни сил, ни желания заговорить. он приходит в себя на следующий день, пытаясь подняться с кровати, но подает на пол. минхао чувствует себя жалким, понимая, что снова полностью зависит от джуна и от этого хочется расцарапать грудную клетку, достать собственное сердце и разорвать его на мелкие куски, пачкая пол, одежду и красный шёлк. су почти задыхается от собственных рыданий, не замечая, как дверь открывается и входит джун, усаживаясь напротив парня. -минхао, успокойся, - шепчет вэн, отнимая руки минхао от его лица. - всё бедт нормально, слышишь. чтобы не произошло, ты должен успокоится, понял меня? джун находит минхао в гостинной, уставившегося в пустоту и не слышащего ничего. он садиться рядом, слегка касаясь чужого костлявого плеча. взгляд, опущенный на его руку, стеклянный, а рваные раны на его руках, из которых всё ещё сочиться кровь, приковывают всё внимание джуна. кровавые полосы затягиваются не так быстро, но оставляют после себя белоснежные рубцы шрамов. джун берёт одну тонкую, слегка дрожащую, руку в свою и проходится поцелуями-бабочками по всей длине, словно для этого и была создана эта разметка. -почему ты продолжаешь находиться рядом, хотя я так безобразен? - шепчет младший, следя за каждым движением вэна. -потому что, для меня, ты - искусство. они приходят в неизвестное для минхао место, где все на него оборачиваются, а кровь застывает в жилах. какой-то странный мужчина, сидящий за большим деревянным столом, просит подойти. минхао замечает, как тот слегка принюхивается, но виду не подаёт. джун рассказывает почему они тут, но до минхао смутно доходит смысл его слов. он лишь проходиться кинжалом по своей ладони, позволяя алой крови литься в серебряный кувшин. мужчина кивает сам себе, а потом смотрит сначала на джуна, потом на минхао и тихо начинает говорить. -что ж, минахо, верно? изначально ты должен был быть ребёнком небес, но твоя мать согрешила, по этому ещё не родившуюся душу отправили в людской мир, где тебе было велено оставаться жо того, момента, пока наказание твоей матери не потеряет силу. и вот спустя двадцать лет ты снова вернулся в небесный мир. только слишком быстро ты растерял свои привилегии. -подождите, но что такого сделала моя мама, что меня отправили на землю? - оживляется младший, с интересом посматривая на чашу. -могу сказать лишь одно, мальчик мой, твоя мать ангел, а отец демон. они выходят из зала, не оборачиваясь, а минхао до сих пор поверить в это не может. джун рядом с ним выглядит задумчивым, даже больше, чем обычно, но он не придаёт этому значения, пока они не добираются до квартиры, которая теперь не просто джуна, а их общая. -знаешь, - начинает вдруг вэн, делая глоток и отвлекая минхао от собственных мыслей. - а ведь мне сразу показалось, что с твоей кровью что-то не так. надо было сразу с этим разобраться. может тогда всё повернулось бы иначе. -так ты по этому заговорил со мной тогда? -нет, конечно нет.