Now you're Avenger

      Прошло около полугода с того момента, как Дэдпул стоял в комнате у Паркера. С тех самых пор эти парни никогда не разлучались, может, только на время, когда Питеру нужно было быть в школе — грызть гранит науки. А после этого ребята боролись с преступностью на улицах своего города, ловили «плохих» ребят и выполняли некоторые задания Уилсона. Питер, как всегда, заглядывал в свою любимую забегаловку перед домом, но теперь он брал не один сэндвич, а два: на себя и на своего лучшего друга в красном трико.       Паркер очень много думал над тем, почему о Мстителях ничего не слышно. Или это просто от него всё скрывают? Давно и Старк не появлялся, Питер уже начинал волноваться по этому поводу.       — Спасибо, друг, — парень поблагодарил продавца и уже хотел выходить из заведения.       — А куда мы собрались, маленький Паучок? Неужели домой или опять бегать по крышам зданий в своем костюме с сумасшедшим Дэдпулом?       Открыв рот, Паркер встал как вкопанный, и не ответил ни слова. Просто судорожно сглотнул и уставился на Тони Старка. Он испугался, очень сильно испугался. Питер отвык от этого серьезного тона папочки; этого серьезного взгляда, будто именно сейчас подросток расплавится под этим взором. Его наставник явно выглядел очень сердито.       — Нечего ответить, малыш? А помнишь, я как-то просил тебя не общаться с этим краснолицым? — начал Тони, пристально смотря в глаза его «стажёра».       — Помню… Но… Он же отличный чувак, мистер Старк, с ним весело, мы вон, спасаем город от опасностей. И откуда Вы вообще узнали о нём?       — Ах, точно, забыл сказать, что нужно сказать спасибо твоей тёте, которая тут же позвонила мне и узнала, правда ли, что человек в красном костюме проходит у меня стажировку вместе с тобой, — ехидно улыбнувшись, ответил тот. — Либо ты прекращаешь общаться с ним и заниматься тем, чем вы занимались до моего появления, либо можешь прощаться со своим костюмом. Что скажешь?       — Но, Мистер Старк… Он изменился с того момента, как Вы ему отказали. Прошу, он стал сейчас моим самым лучшим другом…       — Мистерь Старьк, Мистьер Старьк, — передразнивая, начал шепелявить Энтони, слегка тыкая в подростка указательным пальцем. — Единственные твои лучшие друзья — это Мстители и твоя тётя. Он тебе не друг. Он рассказал о своем коварном плане? Или ещё не успел?       — О каком плане… — судорожно сглотнув накопившуюся слюну в горле, прошептал Питер.       — Я с удовольствием тебе расскажу, только не тут. Прокатимся? Не для чужих ушей информация.       Паучок лишь кивнул: у него и не было другого выбора. Он считал Старка своим наставником и человеком, который вытянул его из всей «грязи», что была в его жизни. Не считая, конечно, тех моментов, когда Тони отчитывал парнишку после очередного проступка, даже самого малейшего. Он даже считал его своим… отцом?

***

      За окнами крутого чёрного автомобиля мелькали огни города, в который медленно и бесшумно кралась ночь. В машине стояла гробовая тишина, если не считать, что Хэппи «врубил» свою любимую музыку и тихо подпевал ей, сидя за рулём. Хотя, это нельзя назвать «подпеванием», он просто мычал в такт мелодии. Из оставшихся присутствующих в транспорте никто не хотел начинать диалог: ни Тони, ни Питер, ни, тем более, охранник Старка, он больше всего опасался натворить сейчас глупостей, сказав что-то лишнее. Каждый не хотел допустить ошибку в самом начале, испортив абсолютно всё. Старку было жалко Паучка, ведь он так молод, но уже столько всего пережил, прочувствовал на себе. Он не мог причинить ему ещё одну боль, однако… Придётся. Ради его же безопасности. Ради того, чтоб Питер жил без тех людей, что могли бы навсегда разбить юное сердце на сотни осколков. Потому что склеить его обратно — невозможно.       — Ты пойми, малыш. Я желаю тебе только добра. Всё, что будет сказано дальше — чистейшая правда. Клянусь Мстителями. Это самое дорогое… Что у меня есть, — он запнулся, потому что понимал, что самое важное — это не команда, а маленький Питер Паркер. Тони просто не мог ему такое сказать вслух. Может, и гордость, а может, и страх не позволяли ему этого сделать.       Глубокий вдох, секундная тишина.       — Обещай, что дослушаешь, — очень нежным голосом попросил Энтони Паркера.       Всё это время Питер тупо пялился на проезжие дома и различные пейзажи, что менялись за окном. Он слушал своего наставника, но был погружен в собственные мысли, поэтому — просто кивнул.       — Нет, так дело не пойдет! Повернись лицом ко мне, парень, и скажи, что обещаешь. А ещё пристегнись, — от нежного голоса ничего не осталось, всё спокойное перешло в более серьёзную обстановку. — Это ради твоей же безопасности!       — Господи, да обещаю я. Говорите уже! — выпалил Паркер, надув щеки, как маленький ребёнок.       И Тони рассказал: о том, почему он отказал Дэдпулу; о том, что тот на самом деле является не тем, каким из себя показался Питеру; что Уилсон использует его, чтобы «подлизаться» к Старку, для того, чтобы тот принял его в команду с «крутым» названием. Да, конечно, Энтони Эдвард Старк все «приукрасил», наговаривая кучу бессмыслицы и гадостей в сторону Уэйда… Но иначе — Питер не поверил бы. Он слишком наивен.       — Нет! Нет, Господи… Как можно так… Да Вы все врёте… Он… Не может быть… Таким, каким Вы его… Сейчас описали! — Подступающие слезы мешали говорить подростку. На его серой футболке начало образовываться огромное мокрое пятно, которое дало понять Старку, что дело плохо. Железный человек очень часто видел слёзы парня, но никогда не видел ТАКИХ, что сейчас приносили ему огромную душевную боль, будто он сам потерпел «крушение» своего внутреннего корабля с многочисленными пассажирами, которые давали ему раньше силы двигаться дальше и просто жить. Но сейчас они, видимо, все утонули, потому что Старк не ощущал внутри ничего.       — Я понимаю, тебе больно… Но это правда. Я должен был тебе это сказать. Он не доведет тебя до добра или чего-то светлого.       — Но он уже довёл. Я считал вас отцом, бегал постоянно за Вами, надеясь, что пригожусь или… Хотя бы буду достоин хоть капли уважения и внимания. А что делали Вы? Игрались со мной? Сделали костюм… Только для чего он? Чтобы сидеть дома и смотреть, как пыль скапливается на нём или терзать меня, запрещая помогать Мстителям? — вытирая слезы рукавом кофты, выпалил Питер.       — Кем ты меня считал? — совсем тихо спросил Старк.       — Отцом. Неожиданно, правда?       — Питер, малыш, я понимаю всю твою агрессию, я действительно плохо поступал с тобой всё это время… Прости меня.       — Что? — глаза парня раскрылись насколько это возможно. Ему нужно было переспросить, ибо он не поверил в то, что сейчас услышал. Мистер Старк никогда не извинялся, он слишком гордый для этого.       — Да, я прошу у тебя прощения. Ты первый человек, кому я говорю такие слова, — начал Энтони. — А почему? Потому что, ты дорог мне, чёрт возьми! Я специально пытался не замечать тебя.       — Для чего?!       — Ради твоей же безопасности. Я думал, что так уберегу тебя ото всех опасностей, ты не захочешь бегать за мной и будешь мирно заканчивать школу. Я просто хочу видеть тебя живым! Живым, понимаешь? Меня тётя твоя…       — Убьёт? Я слышал это миллиарды раз. Мне это надоело, я ухожу… Хэппи, останови машину, или я выпрыгну сам, — отстегивая ремень безопасности, прорычал Питер.       — Простите меня, Мистер Старк, — кинул Паучок, бросая взгляд на Тони.

***

      Питер, еле сдерживая слёзы, шёл по ночному городу. В его голову то и дело влезали вопросы: «Почему Старк не остановил его? Почему не закрыл дверь?». Хотя сейчас такие вещи должны были быть на последнем месте. Ему нужно было для начала разобраться с Уилсоном: правда ли, что он действительно хотел использовать парнишку? Ведь Паркер был самым близким человеком Старка, его «правая рука». Хотя сам Питер так не думал, он явно был последним из тех, кого Тони хотел видеть каждый день. Ему больше нравилось трахать каждый день какую-нибудь очередную, накачанную силиконом, модель или сидеть в своей мастерской и вливать в себя литры алкоголя.       Очень медленно, даже медленнее улитки, Паучок поднялся на свой этаж. Ему не было смысла сейчас спешить куда-либо, ведь он знал, что в комнате его будет ждать парень в крутом красном костюме. Питера обжигала внутри невероятная душевная боль. Боль от услышанного им в машине; от слов, что слетели с губ Энтони Эдварда Старка. Должен ли он верить во всё это? Но зачем Железному Человеку нужно было бы врать о таком? Только из-за ненависти к Дэдпулу? Или…?       — Привет, малыш, готов патрулировать улицы сегодня? — радостно встречая парнишку, прокричал Уэйд, протягивая ему кулачок. Они всегда здоровались своим фирменным приветствием, своими «кулачками», которые придумали еще в начале своего общения.       — Ты правда используешь меня? — сквозь наступающие слёзы спросил Питер. Ему было трудно говорить, будто кто-то душил его, не давая задавать какие-либо вопросы.       — Что делаю? Ты сбрендил? Или ты выпил? А может… Ну-ка покажи зрачки, — Дэдпул уже было потянулся к лицу Питера, но тот неожиданно отстранился, отходя всего на пару шагов. Но и этого было достаточно, чтобы Уэйду стало все ясно.       — Не прикидывайся ангелом, ты ведь об этом меня хотел попросить? О том, чтобы я наговорил крутых слов о тебе Старку? Чтобы тот, наконец, пригласил тебя в свою команду? Чтобы понял, что ты на самом деле хороший человек, готовый всегда придти на помощь? Признайся, тебе ведь просто не хватило смелости сказать мне в это лицо. Да?! — Паркер не мог говорить спокойно, то и дело время от времени срываясь на крик.       — Малыш…       — Убирайся, я не хочу тебя видеть… Господи, а я то надеялся, что нашёл своего человека, которому смогу довериться. Как же я облажался.       — Нет, это я облажался. Позволь мне сказать, выслушай меня, — умоляюще попросил мальчика Уилсон. Это не было похоже на крутого парня, что постоянно набивал морды каким-нибудь злодеям или типа того, которые портили его жизнь. В тот момент это был будто бы совершенно другой человек, который заменял настоящего Уэйда Уинстона Уилсона.       — Я даю тебе ровно минуту. И время пошло, — прислоняясь спиной к двери и складывая руки на груди, безразлично ответил Паркер. Но нужна ли эта минута?       — Да, я признаю — не хватило отваги попросить тебя об этом. Да, я хотел сначала от тебя лишь одного: получить признания Старка через тебя, Питер. Но потом я понял, что не смогу причинить тебе какую-либо боль, которую я причинял всем вокруг. Ты за такой короткий промежуток времени стал так дорог мне, что я просто… Я хочу тебя всего лишь защищать и быть всегда…       — Время истекло, чувак, убирайся, — Питер открыл дверь своей комнаты и направляя руку в ее сторону, показал направление, в котором Уэйду стоило уйти.       — Хорошо, я понял тебя, малыш, — Уилсон опустил голову, повернулся к открытому окну и сделал несколько неуверенных шагов вперёд. — Я не ухожу через двери, забыл?       Ловко запрыгнув на подоконник, в углу которого стояла лишь фотография в рамке, Дэдпул прошептал:       — Я буду скучать, Питер Паркер, — Уинстон кинул на подростка последний взгляд, в котором можно было увидеть невероятную боль.       Обессилено подойдя к окну, мальчик увидел, что это была явно не его старая детская фотография. Это был новый снимок, что они сделали совершенно недавно: радостные, очень счастливые Человек-Паук и Дэдпул в своих крутых красных костюмах сидят на крыше, улыбаются во все «тридцать два» и показывают пальцами знак «мира». А затем его взгляд упал под своё окно. Там стояла чёрная машина, из которой часами ранее он выпрыгнул. В которой он услышал правду, уничтожившую его полностью. Спустившись на пол, он заплакал. Заплакал, наплевав на то, что ему нельзя быть слабым, на то, что он Мститель. Ему было всё равно. Сейчас все светлое рухнуло, рассыпавшись на крохотные осколки его души. Он был раздавлен, убит, уничтожен. Единственное, что осталось — бесполезный навороченный костюм от Мистера Старка, который Питеру сейчас хотелось разорвать и выкинуть куда-нибудь подальше, забывая о том, кем Паркер является на самом деле.

***

      — Ты спишь, малыш? — тихо, очень нежным шепотом, спросил чей-то приятный голос.       — Тётя Мэй, давай позже, я помогу со всем, только дай чуть-чуть поспать, — махнув рукой в непонятную сторону, Паркер перевернулся на другой бок, сладко чмокнув ртом.       — Глупенький, какая Мэй, это я — Дэдпул. Не очень я похож на тётю, конечно. Но от груди не отказался бы, размера так третьего, чтобы мять их каждый день.       Питер вскочил с кровати, не веря в услышанное, потому что он явно не ожидал, что в его комнате окажется тот, кому парень сказал жестокое «убирайся». Да и Уилсон не из тех, кто прибегает, как щенок на задних лапках, с целью просить прощение.       — Сколько сейчас времени? Ты сдурел, глубокая ночь же, — зевая, промычал Паркер.       Усмехнувшись, Уэйд лишь спрыгнул с подоконника, на котором сидел, и сделал шаг в темноту, пытаясь получше разглядеть подростка. Спустя несколько секунд его глаза все же привыкли к отсутствию света и он смог увидеть — сначала лицо, по которому явно можно было понять, что пацан ревел очень долгое время; затем торс, рельефный пресс.       Я бы оставил на нем мокрую дорожку от языка…       Сделав еще один шаг, Уилсон встал прямо перед лицом Питера. Расстояние между ними было меньше вытянутой руки. Оба тяжело дышали. Однако, один из них понимал, что готов сорвать с другого трусы и повалить на кровать, насаживая на свой член каждый раз, когда бы тот просил о пощаде, а второй явно не догадывался, поэтому просто стоял, как вкопанный, и пытался не делать лишних движений.       — Ты извини, малыш, если это будет слишком прямолинейно, — начал Уэйд, — но я хочу тебя. Хочу чувствовать, как мой член с трудом проходит в тебя. Хочу чувствовать твои губы на своём «дружке». Хочу тебя всего.       — Что, извини? — парень засмеялся.       Проигнорировав его вопрос, Уилсон подошёл совсем вплотную к Питеру и поцеловал его нежно в щёку, а затем впился в манящие губы, словно они были тем самым «запретным плодом», который Уэйд больше никогда не сможет попробовать. Но ему пришлось оторваться, потому что он понял, что, похоже, Паркеру это приносит некий дискомфорт.       — Всё хорошо, Паучок? Мне остановиться?       — Нет, извини, всё хорошо, отлично. Просто… Я… Стесняюсь?       Хотя, какое стеснение? Питер совершенно не понимал, что происходило. Словно бы это было продолжением его ночного кошмара, но… Кошмара ли?       Дэдпул снова улыбнулся своей очаровательной улыбкой и понял, что дело нужно брать в свои руки. У Питера до него никогда никого не было — ему это было неинтересно, ведь в голове у парня постоянно были лишь мстители, мстители, мстители, да и школа, в которой он проводил большую часть своего времени.       — Можно вопрос, Уйэд, прежде, чем мы начнём? — робко спросил Паркер.       — Тебе — всё, что угодно.       — А у тебя член такой же, как и кожа на лице? — Щеки семнадцатилетнего залились алой краской, которую можно было увидеть даже в самой глубокой темноте.       — Потерпи, и всё сам узнаешь. Или уже не терпится?       Уэйд Уинстон Уилсон стал медленно опускать руки к месту ширинки на своем костюме, но Паркер остановил его.       — Давай я сам?       Не дожидаясь ответа, Питер легко расправился с молнией и, остановившись, поднял взгляд на Дэдпула. Он ждал разрешения на продолжение, как маленький щенок ждущий свою косточку. Вознаграждение. Уилсон кивнул, он полностью горел внутри, желая растянуть своего мальчика, но именно это ожидание и заводило его больше всего. Он считал, что такие прелюдии приносят всегда намного больше удовольствия, чем сам процесс секса.       Чуть спустив нижнее белье Уэйда, Питер достал его член и увидел, что нам нём, так же, как и на лице Дэдпула, были неровности.       — Тебя это смущает? Мы можем не продолжать, правда, я не собираюсь тебя насиловать или что-то в этом духе, — начал было говорить Уилсон, уже протягивая руки к своей ширинке, чтобы засунуть всё на место.       — Просто заткнись, Уэйд, заткнись.       Кинув взгляд на Дэдпула, Паркер обхватил его член одной рукой, а затем взял в рот, аккуратно посасывая и помогая себе языком. Он совершенно не знал, как это нужно правильно делать, просто пытался доставить удовольствие. Так, как мог.       — Нет, все, я не выдерживаю, хочу тебя, Паркер, — прервал Уйэд Питера через некоторое время.       Паркер встал с колен и просто встал, как вкопанный. Он раньше не сталкивался с этим всем процессом и не знал, что делать дальше.       Обхватив руками бедра подростка, Уилсон развернул его спиной к кровати, а затем аккуратно толкнул, чтобы тот приземлился без каких-либо последствий.       Стянув с себя костюм и нижнее белье до конца, и швырнув их куда-то в глубь комнаты, Уэйд подошёл к постели и раздвинул ноги парня, помещаясь между ними.       — Если твоя левая нога — это День Благодарения, а правая — Рождество, можно к тебе нагрянуть между праздниками?       Питер Паркер лишь кивнул, улыбаясь. Он давно уже дышал настолько тяжело, будто бежал пяти километровый марафон без остановки. Внутри все горело и разум кричал лишь: «Войди ты в меня, наконец, Уэйд Уинстон Уилсон!»       Подняв одну ногу подростка к себе на плечо, Дэдпул плюнул себе на ладонь, смазав член и приготовился входить, как решил спросить:       — Ты точно готов? Если будет больно — только скажи, малыш, я остановлюсь.       — Господи, войди в меня, — Питер сжал руку Уйэда так сильно, что тот понял, что всё — пора.       — Расслабься, так будет намного легче… — прошептал Уилсон прям на ухо Паучку.       Дэдпул аккуратно вошёл в Паркера, затем ещё раз, и еще, и еще… Терпимая боль менялась на волны наслаждения, которые то и дело нагонялись с большей силой по всему телу молодого Мстителя. Он царапал плечи своего партнёра, издавая частенько милые рычания и стоны, которые возбуждали Уэйда настолько сильно, что ему приходилось все ускоряться и ускоряться. Остановившись на некоторое время, Уилсон начал покрывать грудь, живот, шею парня, мокрыми дорожками от языка и поцелуев. Он безумно желал мальчишку полностью, каждый сантиметр его молодого тела. Абсолютно каждый.       Затем, Уйэд снова продолжил жёстко входить в пацана, иногда вдавливая его в кровать. И в один момент, всё тело Питера покрылось мурашками — он испытал дичайший оргазм, в то время, как Уилсон издал сладкий стон, больше похожий на начало какой-то слишком крутой песни. Паркер без сил уронил руки с плеч своего партнёра на кровать.       — Я обожаю тебя, малыш…

***

      Питер резко оторвался от подушки, весь в холодном поту. Он дышал очень тяжело, задыхаясь и хватая воздух каждый раз, когда открывался его рот. Он не мог поверить, что это был всего лишь сон, от которого бы не отказался наяву. Обхватив руками голову, он зарыдал. Тихо, чтобы не услышала Мэй и не прибежала расспрашивать его, задавая новые вопросы, чтобы подловить на чём-то и снова позвонить Старку. Она подставила его. Разрушила всю жизнь. Почему взрослые просто не могут не влезать в жизнь подростков, не ломая там ничего?       Давай кулачок, малыш, мы вместе со всем справимся. Ты и я.