Меченые

Бикслоу лежал на кровати и смотрел в потолок. У потолка нет души и он не был опасен для него, а Фрид, спавший на соседней кровати в маленьком гостиничном номере, который для них заранее снял наниматель, во-первых, прекрасно знал почему нельзя смотреть в глаза приятелю, когда тот без маски, а во-вторых в данный момент ещё досматривал последний сон. Сколько лет он ненавидел свои глаза, сколько лет его ненавидели и боялись окружающие, его гнали как бешеную собаку, ему на лице набили метку, чтобы кто-нибудь по случайности не забыл, кто перед ними стоит, и необходимость носить маску - не самое страшное, что с ним могло случиться, но всё же она порой надоедала до зубовного скрежета. Бикслоу никогда не знал своего отца, поговаривали, что его мать спуталась с заезжим магом, да от него и родила, по крайней мере это объясняло, как у обычной деревенской девушки без каких-то способностей, мог родиться ребёнок, обладатель мало того, что не слабого магического потенциала, так ещё и столь редкого типа магии. То, что ребёнок какой-то не такой, понятно стало сразу, как только он появился на свет, пятно сложной формы, что было на его животе, конечно, с очень большой натяжкой, можно было бы списать на родимое, но это надо было вообще быть без глаз, чтобы не понять, что это не случайно, и это ни что иное, как магическая метка. А уж когда он закричал с первым вздохом и открыл глаза, так и вовсе все вопросы отпали, никто и никогда в той деревне не встречал ребёнка с красными глазами. Удивительно, как его не скормили волкам сразу, как только он родился, ведь люди боятся того, чего не понимают. Видимо, в матери всё же проснулся пресловутый материнский инстинкт, и один единственный раз в жизни она встала на защиту своего отпрыска. Интересно, жалела ли она об этом потом? По крайней мере, ему об этом не говорила, как и не говорила, что любит его, она никогда не целовала его на ночь, не рассказывала сказок, она его боялась. Наверное не всю жизнь, а лет так с шести, когда в его красных глазах проснулась магия, неловкая, спонтанная, не контролируемая и не понимаемая им самим. Первой его жертвой стал местный задира, который просто забавы ради в один прекрасный день на свою беду решил устроить охоту на "красноглазого выродка", как его с лёгкой руки местного старейшины окрестили в деревне. Шестилетний Бикслоу даже не успел понять что произошло, просто его глаза вдруг сверкнули непривычным зелёным светом, и его противник упал замертво. Нет, он был ещё жив, и даже прожил ещё несколько дней, но вот в сознание так и не пришел. А у Бикслоу появилась первая, грубо вырезанная им самим из куска деревяшки, кукла. Сама идея пришла к нему спонтанно, просто где-то внутри его головы поселился голос, и он просился освободить его. Как его освободить малыш не знал, но всё же решил попробовать его переселить. Это была его самая первая кукла. Тогда в деревню пришел страх, тогда мать начала вскакивать при его появлении, тогда начали плевать ему в след и иногда исподтишка кидать в него мелкие камешки, подходить в открытую к нему никто не решался, а вот сделать мелкую гадость из-за угла, чтобы не видно было, кто его обидчик, это всегда пожалуйста. А уж когда в деревне произошла вторая смерть, то ему прямо сказали или уходить раз и на всегда, или надевать повязку и выходить из дома только с завязанными глазами. Ну куда он мог пойти? Ему только-только исполнилось семь, ему было страшно, он не понимал, что с ним происходит, что делать дальше и как ему жить. И он согласился, три следующих года он не снимал повязку с глаз практически никогда, у него был грубо вытесанный из палки посох, две всюду следующие за ним куклы и повязка, скрывавшая его глаза. Он ходил как слепец, ощупывая дорогу палкой и ориентируясь на зов его кукол (и хорошо ещё, что в деревне не догадались, что это за куклы, а то и сожгли бы на костре, пожалуй). Жизнь стала ещё тяжелее и ещё горше. Только изредка он позволял себе уйти в лес и там наконец снять ненавистную повязку, глаза, отвыкшие за это время от света, болели и слезились, ему было трудно сконцентрироваться, чтобы просто даже рассмотреть листок на ветке, лиловый венчик цветка на тонкой ножке, но даже там он страшился своего дара, стараясь не смотреть на то, что движется, он не хотел. Но им словно и этого было мало, деревенский совет постановил, что на нём должна быть метка, такая, чтобы видел каждый, и чтобы каждому говорила, что он может отбирать души, он плакал и просил не делать этого, но кто он был такой, чтобы спорить с целой деревней? Мать не возразила, она вообще никогда не возражала, так на его лице появилось уродливое изображение человечка, знак, который, по мнению деревенских жителей, должен был предупреждать о том, что перед ними ловец душ. Сколько он мог так жить? Наверное, очень долго, может даже всю жизнь, если бы его единственная связь с миром не оборвалась, его мать заболела и умерла, и хотя каждому было ясно, что он тут вовсе не причём и её смерть с ним не связана, но его тут же не преминули обвинить. Это стало последней каплей, дальше ждать было нечего, его больше ничего тут не держало и ночью, в день похорон, он ушел. Годы странствий сделали его более лояльным к людям, он встречал на своём пути тех, кто соглашался ему помочь и учил его контролировать свою силу, он многое узнал о своей магии, нашел того, кто смог сделать ему его маску. Это стало переломным моментом, теперь он мог видеть, пусть сквозь забрало, но разве это сравнимо с необходимостью постоянно носить повязку? А ещё он научился забирать души у тех, кто только что умер, не причиняя им смерть, душа его матери стала его первой настоящей куклой и до сих пор сопровождала его. Ему было семнадцать, когда он встретил Лексуса, отверженный перестал быть таковым, у него появился друг и появился дом, а вместе с тем и гильдия. Он не был первым из "громовержцев", к тому времени рядом с Лексусом уже был Фрид, такой же изгой, внушавший страх даже собственной семье, а чуть позже и Эвагрин, последняя как никто понимала Бикслоу, она тоже вынуждена была прятать глаза, но ей было достаточно очков, при чём самых простых, сквозь стекло её магия не действовала. Жизнь вроде бы налаживалась, всё было совсем не плохо, он давным давно освоился, ни разу он не вернулся в свою родную деревню, ни разу не взгляну на могилу матери. Зачем, если её душа всегда была с ним, так же, как душа его первого учителя, умершего на больничной койке, но перед самой смертью разрешивший ученику забрать его душу. И тут надо же было ему сделать это открытие - узнать, что Хартфилия его отражение, всё было довольно просто, он увидел её метку во время боя против неё и Альбероны на острове Тенрю. Измотанные жарой девушки не особо заботились об одежде, а Хартфилия так и вовсе была в купальнике, дававшем прекрасный обзор на её плоский животик и совершенно не скрывавшем её метку. Опять у него из под ног выбили твёрдую почву, опять он метался и сомневался, но молчал. Всё же это было бы жестоко - пусть даже и неосознанно, но повлиять на неё и привязать её к себе. Он страшился причинить ей боль, пусть уж лучше так живёт и не знает, что он так близко, и что магическая составляющая этого мира решила, что они две части чего-то единого целого. - Бикс, с добрым утром! Давно не спишь? - раздался сонный голос Фрида. Маг душ устало прикрыл глаза, протянул руку, на ощупь нашел на тумбочке свою маску и привычно надел её на лицо. - Да с час назад проснулся, не стал тебя будить, до встречи с заказчиком ещё полдня. Можем спокойно позавтракать и даже прогуляться по Крокусу. - Завтрак - это хорошо, а вот шататься по столице, когда тут собрались аристократы со всего Фиора, уволь, не хочу. И так всё равно встреч с бывшими знакомыми мне не избежать, а это, знаешь ли, навевает не самые приятные воспоминания. - Психологическая травма? - усмехнулся Бикслоу. - Да тебе, приятель, консультация хорошего психолога нужна. - Кто бы говорил, - проворчал Фрид и встал с постели.

***

В связи с приближающимся большим королевским балом, в столицу Фиора - величественный и красивый город Крокус, съезжались как его участники, так и просто любопытствующие. Для них в саду при королевском дворце из года в год накрывали столы, звучала музыка и устраивались танцы, можно было развеяться, посмотреть на сильных мира сего и вообще удовлетворить своё любопытство, а за одно набраться сплетен, чтоб до следующего года хватило. Все гостиницы были заранее забронированы, цены на номера взвились просто до неприличных цифр, но даже это не останавливало желающих: кто-то селился в частных квартирах, которые с избытком сдавались ради такого случая, кто-то в палаточном городке за городской стеной, может и не очень удобно, зато намного дешевле. Гостиница, в которой поселили Фрида и Бикслоу, точно так же как и все остальные была забита буквально до отказа, все столики в столовой на первом этаже были заняты постояльцами, две запыхавшиеся официантки носились между столиками, расставляя перед людьми тарелки с завтраком и чашки с чаем. Осмотревшись, ребята нашли один, только-только освободившийся столик у самой стены, и тут же его заняли, пока кто-нибудь не опередил их. Заказав завтрак, они уселись поудобнее и огляделись. Бикслоу закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и повернулся к Фриду: - Зачем ты согласился на это задание, если так не хочешь видеть никого из них? Не проще ли было отправить сюда со мной Лекса или Ёлочку? - Нет, не проще, рано или поздно, но я должен расставить все точки над "и" и разобраться уже со всеми своими проблемами. Кстати, кое-кому тоже не мешало бы сделать это и поговорить с некой белокурой девушкой, ты можешь отрицать, но её этот вопрос тоже касается. - Я буду отрицать. Меньше знает - крепче спит, - отрезал Бикслоу. Перед ними тут же материализовались две тарелки с омлетом, пара бутербродов с ветчиной и две чашки горячего ароматного кофе. - Ваш заказ, господа, - срывающимся голосом проговорила официантка, поправляя выбившийся из под чепца локон. - Ага, спасибо, - ответил Фрид и принялся есть. Рядом послышался смутно знакомый голос: - Простите, вы тут работаете? Я только вчера поздно вечером заехала, я бы хотела позавтракать, но тут же нет ни одного свободного столика. - Ничем не могу помочь, мисс, постояльцев очень много, вам придётся подождать. Мне правда жаль. Фрид и Бикслоу, не сговариваясь, обернулись. Им не послышалось, буквально в двух шагах от них стояла Люси Хартфилия и разговаривала с официанткой. - Это судьба, - усмехнулся Фрид. - Заткнись, - миролюбиво ответил Бикслоу и, уже обращаясь к девушке, продолжил: - Здравствуй, Болельщица, садись с нами, вот уж не ожидал тебя здесь увидеть. - Я не болельщица! Ой, Фрид, Бикс, здравствуйте! Так вы тоже тут? Я присяду? А то сами же видите, мест совсем нет, а мне через два часа на встречу к заказчику идти. Мужчины подвинулись, освобождая место для девушки. Работёнка и так обещала быть не самой спокойной, а уж теперь, когда рядом бок о бок с ними будет работать одна из самых неспокойных девушек гильдии, да ещё и с ярко выраженной способностью вляпываться в неприятности, она грозилась стать совсем не скучной.