Изгои

      Февраль всегда был самым отвратительным месяцем: постоянные дожди; лужи от растаявшего снега, а оставшийся снег представлял собой грязную рыхлую массу; картину дополнял жуткий повсеместный гололёд и сильный промозглый ветер.       Райан дрожал от холода, прикрывая огонек зажигалки от ветра, пытаясь зажечь сигарету. Поношенная куртка, которую он украл у отца лет пять назад, не особо грела и подходила больше для весенней теплой погоды; шапки у него не было и отросшие торчащие волосы трепетал леденящий ветер.       Он сделал затяжку, наполняя ядовитым дымом свои лёгкие, а затем выпустил изо рта клубок этого дыма. Каждый раз, при каждом малейшем стрессе курение помогало успокоиться.        «Понятно, почему мать съебалась.»       Свою маму Райан никогда не видел. Отец всегда отмахивался, когда сын спрашивал его о ней — только единожды бросил реплику о том, что она оставила Райана при рождении и Джорджу пришлось забрать малыша к себе — ведь это же его сын.       «Ну просто охренительное оправдание.»       Мимо него проходили школьники, младшие из которых осуждающе косились на Райана и перешёптывались, парень шикнул им и те разбежались. Его все время доставали, но в какой-то момент (классе так во втором) он сорвался и сломал ненавистному однокласснику нос, кажется, стулом. Да, так все и было. При этом Райан заметил, что ему не было стыдно за это, наоборот, он чувствовал удовлетворение. Маленький Росс стоял перед директором тогда и не понимал почему он должен просить прощения. За что надо было извиняться? За то, что этот урод (Рай его так и назвал, объясняясь перед директором) столкнул его с лестницы и тот рассек ногу и почти месяц хромал? Или извиниться за прозвище «тряпка», после того, как кто-то повалил его на пол перед дверью и вытер ноги о него на глазах у всего класса? Или за смешки вроде «сын синяка»? Джордж пил хлеще самого заядлого алкаша, но одноклассников это ебать не должно.       После случая со сломанным носом отец, по настоянию директора, перевел Райана в другую школу и теперь он больше не позволял ни одного неодобрительного взгляда в свою сторону — сразу провоцировал драку. Визиты к директору случались чаще посещения уроков и в результате в восьмом классе Рай угодил на учет в полицию за драку с социальным педагогом. Каким-то чудом, его сняли через полгода, а домой даже не наведались. Видимо, «алкаша и психа» до ужаса боялась даже полиция.       Росс был рад переводу в новую школу: во-первых, это отличный способ начать все с чистого листа, а во-вторых, у него появилась своя компания. Близко он сдружился со Спенсером Смитом и это ему было только на руку — сын самых богатых людей в городе его друг.       Особенно «теплые и близкие отношения» у Райана сложились с Брендоном Ури. Этот огурец — так его звали из-за огромного количества прыщей — учился тут с первого класса и всегда был объектом всеобщих насмешек. На него без слез не взглянешь, ей-Богу: прыщавый, с огромным носом, несуразными очками, несоразмерными губами, ростом максимум полтора метра, вечно сутулившийся всезнайка. Даже Сью — близкая подруга Спенсера — издевалась над родным братом. Родители в школу как-то разбираться не приходили и хрен с ним.       Он бросил окурок, втоптал его носком в землю и поплелся в школу — там всё-таки надо было появиться.

***

      После третьего урока Брендон спустился в столовую, где занял привычное место вдали от всех. Счастье уединения продлилось недолго — к нему подсел Росс.       — Приятного аппетита. — буркнул он, Ури отрывисто кивнул. Снова смена настроения на добренького мальчика.       — Чёрт, а я с собой ничего не взял… — Брендон, вспомнив в каких условиях его одноклассник вынужден жить, решил поделиться едой и протянул ему второй бутерброд. Парню стало немного не по себе, когда он поймал на себе дикий взгляд Райана, будто тот первый раз в жизни увидел еду.       — Ты серьезно? — Ури кивнул. Он сделал это не столько из страха быть избитым за отказ, сколько из-за сострадания к Райану.       — Блин… Спасибо… — брюнет никогда не видел Росса таким счастливым. Он осторожно взял бутерброд будто боясь, что это розыгрыш и угощение сейчас отнимут. Русоволосый был в шоке от поступка Ури (да и тот тоже не понимал, что на него нашло).       — Я даже не знаю, как тебя отблагодарить… — лепетал Росс, жуя бутерброд.       — Да ладно тебе… Это всего лишь бутерброд… — Брендон смущённо отвернулся чувствуя, что его щеки вспыхнули.       Райан ничего не ответил. Нормальный обед для него был редкостью: жили они на копеечное пособие по безработице, которое отец пропивал, изредка покупая еду, поэтому парень вынужден был или просить еду у семьи Смитов, или воровать ее.       Повторно вполголоса поблагодарив за доброту, Райан бегом удалился из столовой, оставив Ури в лёгком недоумении. Брендон смотрел русоволосому вслед, понимая, насколько ему жалко этого парня ни смотря ни на что. Росс же, уходя все дальше, не понимал проявленной к нему заботы со стороны человека, которого он презирал и чуть не побил.       «Впрочем, это неважно. Он просто боится перечить мне; главное, что я больше не голодный.» — рассудил он.

***

      — Чё кого, чел?       Николь. Человек, у которого — сложно поверить — дела обстояли даже хуже, чем у Райана: жила она с тётей и дядей, кажется, по маминой линии. Родная мать бросила в раннем детстве, отца Николь даже ее мама не знала. Но при этом, девушка не теряла оптимизма, всегда шутила в тему или нет, была открытой и наивной особой, да ещё и талантливой — они потрясающе пела и играла на гитаре, выучившись самостоятельно за две с хвостиком недели. Не сказать, что Райан был влюблен в нее, просто ему была приятна ее компания, хоть порой она и могла надоесть — Роу невероятно редко молчала.       — Вроде норм. — Росс встал в полный рост, прижавшись костлявой узкой спиной к холодной стене. — После этого урока курить?       — Я да. Спенсер с нами пойдет, не знаешь?       — Не знаю.       — Чего-то ты сегодня мрачнее обычного. Тебе идет кожанка. — Николь нагнулась вперёд, держа сумку за лямки и покачиваясь из стороны в сторону.       — Я знаю, поэтому и надел ее. — самодовольно откликнулся он. — А ты болтаешь больше обычного.       Блондинка залилась звонким даже истеричным смехом.       — Не знаю, по-моему, все как обычно.       — Вот именно.       Николь не поняла, в чем тут подвох, да и ей было это неважно.       — Свободен на входных?       — Думаю, да.       — Пойдешь к Марине?       — Вы снова собираетесь ужираться в хлам? — нравоучительным тоном сказал Росс. Роу снова рассмеялась.       — Да, угадал. Так чё, пойдешь?       — Конечно.       — С тебя пять долларов.       — Вы там охренели? Почему так много?       — Любишь бухать, люби и денюшку сдать. — хихикнула она.       — Ладно, придумаю что-нибудь.       «Займу у Спенсера, первый раз, что ли.»