Меня свели с ребенком?!

      Ещё один год пролетел незаметно. После того случая ничего необычного не происходило. Пока Ганзу не исполнилось семь лет. В этом возрасте пора поступать в школу, а это значит, что мелкий уже не будет оставаться в детском саду, пока Мел работает.       Ночь сегодня неописуемо красива. Звезды, словно белые огоньки разных размеров, ярко мерцали на темно-синем небе. Но большее внимание Ганза привлекал полумесяц, освещавший ночные улицы, не давая темноте поглотить их полностью. Малыш от большого волнения не мог уснуть, поэтому просто сидел и смотрел в окно, от которого веяло приятной прохладой.       Причиной его волнения была школа, в которую он пойдет через неделю. Он боялся. Неизвестное всегда пугает. Но не в этом случае. Мел рассказывал ему некоторые истории из своих школьных дней, и они не радовали. Они оттолкнули всякое желание поступать туда, но что поделать? Сколько раз мелкий закатывал истерики на тему поступления, сколько раз Мелу приходилось его успокаивать, утешать. Этого явно недостаточно. Ганз всё ещё боится последствий.       Наблюдать за проезжающими машинами — довольно интересное занятие, но надолго оно не отвлечет, и вскоре мелкому это наскучило. Он отошел от окна и сел рядом к стене, облокотившись о нее. Спать не хотелось никак. Нужно придумать, чем заняться, ведь вот так на холодной плитке всю ночь просидеть не удастся. Долго думать не пришлось: Ганз забрался на кровать. Но она громко скрипнула, разбудив Мела.       Неохотно открыв глаза, опекун некоторое время пытался оклематься, после потянулся к телефону. Сколько время? Только без двадцати три. Слишком рано. Кинув телефон к рядом лежащему Снежку, Мел перевернулся на бок и посмотрел на ребенка.       — „Ты почему не спишь?“ — сонно прохрипел Мел.        — … Ответа не последовало.       Тогда он положил руку Ганзу на плечо, от чего тот заметно дрогнул. Медленно развернувшись, малыш посмотрел на Мела, но не ответил.       Мел повторил вопрос, но Ганз молчал.       — „Почему?“ — уже громче произнес старший.       — Я… — единственное, что послышалось от Ганза. А Мел все ждал, пока тот ответит.       — Просто я… не хочу спать, — уже смелее выдал Ганз, — Можно мне тут полежать?       — „Можно пойти попытаться уснуть. Ты проснулся или еще не засыпал?“       — Ну пожалуйста! — полностью проигнорировав вопрос, Ганз принял сидячее положение.       Точно также проигнорировав Ганза, Мел встал с кровати и ушел на кухню. Малой проводил его непонимающим взглядом и просто лег под одеяло.       Когда Мел вернулся со стаканом теплого молока, Ганз уже спал. Он усмехнулся и поставил стакан на прикроватную тумбочку, рядом положил прежде кинутый на кровать телефон и подошел к Ганзу. Наклонился к нему и... Начал тыкать в ребенка пальцем. Немного поежившись малой приоткрыл свои глаза, встретившись взглядом с Мелом, дернулся. Зачем его разбудили?       — „Иди сюда“ — шепотом, почти не слышно, сказал Мел, поманив рукой. Ганз хотел уже встать, но его толкнуло что-то большое. И пушистое. По комнате раздался радостный лай, смешанный с недовольным мычанием. Затем послышался грохот. Стало так шумно.       — „Да не ты! Не ты! Иди спать, делай что хочешь, только слезь с меня!“ — Ганз всё же встал с кровати и засмеялся. Снежок, прижав Мела к полу, вылизывал каждый сантиметр лица своего хозяина, ни один не пропуская, в то время, как Мел кричал на него, всеми силами пытаясь согнать животное со своего тела.       — „Я конечно все понимаю, но если он меня залижет до смерти, ты снова станешь сиротой и никому ненужной малолеткой!“ — эти слова расстроили Ганза, хоть он и понимал, что это была шутка (и намек на то, чтобы перестал ржать и помог наконец), но эта фраза его затрагивала.       — Почему ты так говоришь?       Конечно, ответа не последовало. Мел не слышал, потому что ему заложило уши от громкого лая и слюней собаки.       Вскоре он выбрался из-под животного и подошел к малому.       — „Потому что на сегодняшний день мало людей, которые захотят помочь. Пошли, если ты сам не можешь, я уложу тебя.“ — также тихо говорил Мел. Ганз неохотно поплелся за опекуном.       Подойдя к постели, Ганз улегся и зарылся под одеяло с головой. В комнате было далеко не жарко — он замерз.       — „Так бы сразу. Еще бы уснул так же быстро“ — Мел погладил младшего по голове и сел рядом.       — Почему ты тут сидишь?       — „Жду, пока ты уснешь,“ — старший продолжал гладить Ганза по голове.       А Снежок уже лежал у ног мелкого и спал, тихо посвистывая носом. Резко наступила тишина, и только этот свист и редкие машины за окном нарушали ее. Так спокойно. Ганз хотел уснуть, но перед этим он обязан сделать кое-что не очень хорошее. Он тыкнул Мела в руку. Сонно промычав, он почувствовал неприятное жжение в руке, пронизанное легкой щекоткой.       — „Прекрати“ — не смотря на мелкого, он встал и собирался уйти.       — „Спи, мелочь. Не дай Бог, я вынюхаю, что ты не спишь,“ — с этими словами он скрылся за дверью. Послышался смешок. Наконец, Ганз уснул. А время уже четыре.

***

      В комнату проникали теплые лучи утреннего солнца, освещая как само помещение, так и хозяина этого помещения. Утро было приятным. Но не для Мела. Яркое солнце мешало ему спать, поэтому он просто зарылся под одеяло с головой. Это не главная проблема. Было холодно и рано. Мелкий уже радостно бежал к опекуну. Теперь он пытается сорвать одеяло, но... Единственное, что у него вышло, так это свалить Мела с кровати и окончательно запутать его в одеяле.       — „Отвянь, мелочь. Дай поспать!“ — грубо отрезал старший, но эта грубость ни капли не смутила Ганза, он лишь улыбнулся и продолжил попытки разбудить белую сову.       Долго тыкать в него не пришлось, Мелу это надоело. Он вскрикнул, когда Ганз тыкнул ему ребро.       — „Всё, всё! Я проснулся, отвали!“ — так же грубо воскликнул старший, сжав маленькую ручонку младшего, от чего последний тихо простонал. Ему было больно.       — О... Отпусти! — выдавил из себя Ганз. Мел промолчал, но не отпустил. Лишь ослабил хватку. Теперь мелкий был смущен, а его щеки ярко зажглись.       Так они просидели какое-то время, пока Ганз не выдержал и не выдал:       — Т-ты помнишь, что мы должны сегодня сделать? — Мел неохотно посмотрел на чадо.       — „Ммм... Вроде, купить тебе форму к школе,“ — не забыл. Ганз еле заметно улыбнулся.       — Так... Почему мы до сих пор сидим? — уже смелее спросил мелкий. Смущение как рукой сняло.       — „Эээ...“ — приведя свои мысли в порядок, Мел только осознал, что всё ещё держит Ганза. Чуть смутившись, он отдернул руку, прижав её к груди. Нахмурив брови, он спросил:       — „Умывался? Зубы почистил?“       Ганз отрицательно помотал головой.       — „Тогда дуй в ванную“ — малой широко улыбнулся и кивнул.       — А что в это время будешь делать ты?       Мел, нагло проигнорировав вопрос, начал проверять: не упал ли шарф ниже нужного? Увидев это действие, Ганз задал вопрос, который он давно хотел задать:       — А зачем ты на ночь накручиваешь на шею этот шарф? Ты же не болеешь. Ты что-то прячешь?       — „Ээ...“ — Мел потупил. Он не ожидал этого вопроса, — „Н-нет! Я ничего не прячу. У меня горло слабое и... и я ношу шарф, чтобы не простудиться“ - он отвел взгляд.       Говоря это, старший заволновался, ведь его вид прямо твердил, что это ложь. Переживание отпустило его, когда он услышал простое:       — А, ну ладно.       Ганз уже закрыл дверь, и Мел просто решил заправить кровать. Закончив столь увлекательное занятие, он лениво поплелся на кухню, попутно открывая холодильник, быстро пробежав глазами по продуктам. Увидев коробку яиц, несколько пакетиков каши и банку джема он задался вопросом: „Ля, что бы поесть?“       К этому времени подошел Ганз, тогда он увидел замешательство опекуна. Тогда он опешил, когда Мел подал голос:       — „Кашу или яйца?“       — Ээ... Яйца? — неуверенно ответил Ганз.       Старший достал коробку яиц и сковородку. Разбив два он поставил сковороду на плиту и начал ждать.       Положив еду в тарелку, он отдал ее младшему, а сам скрылся за дверью ванной.

***

      Закончив с покупкой школьного шмота для Ганза, они поехали обратно домой на автобусе.       Ганз всё ещё волнуется. И как бы Мэл не старался, он все равно не мог покончить с этим волнением, пока дитятко не пойдет в школу.