Стеклянный человек

*** Приободрённый разговором с Фазмой, Хакс с переменным успехом пробовал вчитаться в сводные отчёты по системам Внешнего кольца, когда пискнула дверь в каюту. Он глянул на часы. Поздновато для посещений. В середине груди тут же обосновалось два иррациональных чувства в равной пропорции. Глупая радостная мысль о том, что это снова может быть Рен. И тяжёлая — что это снова Рен, пришедший творить непонятно что и избегать внятных ответов. Любой близкий контакт был серьёзным испытанием. А сейчас, когда Хакс не мог предугадать ни собственную реакцию, ни поведение Кайло, их взаимодействие превратилось бы в какой-то фантасмагоричный аттракцион. Он предварительно глянул на экран, демонстрирующий физиономию посетителя, чтобы смягчить сюрприз. И, несмотря на ожидания, всё равно подумал, что у него галлюцинации, когда увидел магистра Рен. Не стал закрывать отчёты и личные дела сотрудников на консоли, собрался с духом и впустил его. Развернулся во вращающемся кресле, смерил взглядом, пытаясь сходу определить причину визита. Привычные чёрные одежды без единой пылинки ничего подсказать ему не могли. — Я подумал, что должен извиниться и объяснить ситуацию, — сумрачно сказал Рен. — Так-так-так, — протянул Хакс задумчиво. Он имел полное право выставить нежданного гостя прямо сейчас за дверь. — Магистр Рен, вы должны быть в курсе, что о своих визитах принято предупреждать? Тем более, когда находитесь на моём корабле, а не на «Господстве». Как видите, ради вас я вынужден прервать свою текущую работу. Рен начал медленно свирепеть, пока он говорил. Хакс старательно отмерял упрёк и язвительность. — Это касается вашей безопасности, — наконец, бросил рыцарь сквозь стиснутые зубы. Хаксу быстро стало не до шуточек. Рен сообщит, что Сноук просканировал его мозг и обнаружил глупую выходку по отношению к генералу? И что приказал относительно этого? — Что ж, присаживайтесь, рассказывайте… — тяжко вздохнул Хакс. Он указал на глубокие кресла, в которых они вдвоём сидели в прошлый раз, но сам остался в рабочем, рядом с консолью. Усугублять ситуацию не хотелось. Магистр занял то, что было ближе к генералу, опёрся локтями о колени, схватился одной ладонью за другую. Мрачно зыркнул на собеседника, но вроде вполне совладал со своим нравом. — Вам ничего не угрожает. Всё останется между нами. — Нонсенс, — мгновенно отреагировал Хакс. — Верховный лидер не может считать это воспоминание ни из моего, ни из вашего разума. — По какой же причине? Рен замялся, на мгновение опустил сосредоточенный взгляд и сильнее стиснул рукой руку, так, что перчатки скрипнули. Он колебался. — Я закрываю их от него, — наконец, пробормотал рыцарь и снова встретился с Хаксом взглядом. Абсолютно уникальным, тёмным, блестящим, живым, чувственным взглядом — как всегда характеризовал его Хакс на дне своих запретных мыслей. — От него ничего нельзя скрыть, — печально покачал головой генерал. — Это не так! — воскликнул Рен чуть громче, чем следовало. Что, впрочем, быстро осознал и сбавил обороты. — Я… закрывал кое-что от Сноука весьма длительное время, с тех пор, как почувствовал и обнаружил. У меня не было способа определить точно, эффективна ли моя защита. Потому что Сноук не подавал вида, что знает что-то, как обычно, а это не однозначный ответ. Но после трагедии со Старкиллером он с легкостью мог разыграть с вами эту беспощадную карту, чтобы унизить как следует, втоптать в грязь, но он этого не сделал. Тогда я понял, что защита сработала. А если я могу закрыть некоторые ваши мысли и прятать их так долго, как только захочу, то смогу скрыть кое-какие свои, не опасаясь разоблачения. До Хакса доходило довольно медленно, учитывая особенности изложения Реном информации. Он поставил фокус на другом, а Хакса интересовало больше всего то, что осталось за скобками. Какие именно его мысли Кайло обнаружил давно и, естественно, ознакомился с их содержимым, достойным того, чтобы никогда не быть озвученным? У генерала была всего лишь одна настоящая тайна. — Так вы… знаете? — медленно произнёс он, почему-то вовсе не ощущая страха. Может, потому, что рыцарь вовсе не разозлился на него тогда и не изменил своего отношения, будто эти эмоции Хакса совсем его не касались. И ничего не значили. И не оскорбили. Это было удивительно и определённо… хорошо. — Вам очень повезло, что первым почуял я, а не Сноук, — ответил рыцарь, и в этом не было ни угрозы, ни ожидания благодарностей, ничего такого, обычная констатация. — И что же, для вторжения и манипуляции с чужим разумом вам не требуется ни разрешения, ни каких-то иных условий? Я ничего не почувствовал. — Вы принимали мои усилия по скрытию за свои собственные. Это совпадало с вашими намерениями, поэтому мне удалось остаться незамеченным. Значит, Рен был в курсе с самого начала. И это было для него скорее неким исходным данным, очередным фактом, вроде плотности вакуума за бортом. Объектом удачного эксперимента в игре со своим учителем. В нём это не вызвало никаких, вообще никаких чувств, Рен не подал ни единого сигнала. За столько лет. Хакс не знал, отчего облегчение вдруг сменилось разочарованием. Ведь он ни на что не надеялся! Никогда. Как можно на что-то надеяться относительно невероятного метафизического существа? Что может требовать от него такой, как Хакс? Он должен радоваться, что Рен так долго стоически терпел это неосязаемое внимание. Однако всё это время генерал томился своим молчанием. И ожиданием. И невозможностью хоть как-то и когда-то сказать о своём истинном отношении. О почтении, восторге, признании. Разве это не то, чего он всегда хотел? Поведать обо всём, чтобы тот знал и просто существовал где-то рядом. Не больше. Хаксу не надо было ничего больше. — Я вам нравлюсь, — зачем-то произнёс Кайло, хотя в этом не было никакой необходимости. Генерал встал, подошёл к столу и налил себе холодной воды из графина. Это помогло не только утолить внезапную жажду, но и не смотреть какое-то время на Рена. Нужно было выбрать иную стратегию поведения с учётом изменившихся обстоятельств, но он слышал лишь ставший привычным белый шум в сознании. Мозг реагировал на раздражители, но что-то дельное придумать и состряпать был не в состоянии. Рыцарь ждал, пока он вернётся обратно в кресло, чтобы продолжить: — Я вас поцеловал, потому что на этот раз был уверен, что смогу скрыть это воспоминание. Моя ошибка состоит ещё и в том, что я не проверял, нравлюсь ли вам после… — Кайло поморщился и изобразил неопределённый жест кистью. — Всего. То есть со всеми этими огромными шрамами на лице и теле… Видимо, всё же не очень. Я, конечно, продолжу закрывать ту область вашего сознания, что бы теперь там ни было. Мне не нужно туда смотреть, и я не буду. — Это была проверка? Но почему не выбрать другое, менее провокационное воспоминание для теста? — всё равно недоумевал Хакс. — Зачем вы вообще меня поцеловали? — Мне показалось, что момент подходящий, — пожал Рен плечами, чем окончательно запутал генерала. — На вас не было кителя и той огромной шинели. Вы были таким… настоящим, реальным, человечным. Уязвимым? Не строгим. Из плоти и крови. Изящным и… привлекательным? Я сейчас уже понимаю, что мне надо было сделать это до. Когда я ещё вам нравился. Но тогда было нельзя, никак нельзя. Я не был уверен, что после этого мы оба будем в безопасности. Хакс отчётливо осознавал, что его ум буксует, и важная часть смысла речи проскальзывает мимо, и ему никак не удаётся за неё ухватиться. Он потёр виски. Фразы рассыпались. Он мог только откатить назад, к предыдущей точке своей фиксации. — Это был мой первый поцелуй, Рен, — строго произнёс он. — А вы так безответственно к нему отнеслись. Мимоходом. В качестве эксперимента. Не спросив разрешения. Воспользовавшись моим не самым бодрым и адекватным состоянием. — Что? Рен застыл, как громом поражённый. Его глаза распахнулись от изумления и, конечно же, шока. Без сомнения, он мгновенно понял, что это чистая правда. Впервые Хаксу довелось использовать свою самую страшную слабость как оружие. Оставалось только гадать, отчего Кайло был в замешательстве, почти в ужасе. От осознания важности содеянного? Или всё же от того, что у далеко не юного генерала, который разрушил систему Хосниан, никогда не было того, кто поделился бы с ним поцелуем? В ту пору, когда остальные раздают и получают их направо и налево. Хакс никогда не делал из этого трагедии. Для других, конечно, не видевших своей жизни без бесчисленных совокуплений, это звучало драматично. Что бы там ни было, Рен никому это не растреплет. Абсолютно точно. Он ни с кем не общается достаточно близко, чтоб разговаривать на личные темы. Мучительный разговор с Верховным лидером или сугубо физическая связь с кем-либо — не общение. — У вас было очень консервативное воспитание? — вполголоса предположил Кайло. — А как же академия на Арканисе? Ах, точно, ей же заправлял ваш отец… — Да. Можно сказать, предельно консервативное. Которое наложилось на ещё несколько весьма серьёзных факторов, про которые разглагольствовать у меня нет ни малейшего желания. Я лишь неприятно удивлён и разочарован, что ситх — я правильно называю? — вашего уровня мастерства упустил из внимания такую, прости Император, весьма и весьма «несущественную» деталь. — Простите… Я, к сожалению, не проверил сопутствующие мысли. Я был под впечатлением, что смогу уберечь всё от чужого внимания. Знал, что вы не любите контакты, но думал, что это из-за физического состояния. И усталости. Кайло не понимал. Он полагал, что вся причина в низком уровне гормонов, ха! Хакс смотрел почти спокойно, словно это не у него сейчас вскрыли грудь и копались в раскрытой ране грубыми жёсткими пальцами, размазывая кровь. Больно было почти как тогда, когда полевой хирург вырезал у него внезапно воспалившийся аппендицит, использовав в качестве обезболивающего лишь полстакана крепкого спирта. Хакс тогда был ещё желторотым младшим лейтенантом. — Я бисексуален, — в довесок припечатал Рен. Хакс наклонился вперёд и закрыл лицо руками. — Что вы хотите? — убитым голосом простонал он. — Скажите прямо и прекратите уже меня терзать. — Поцелуйте меня. — Не будьте смешным, ни один человек в здравом уме не захочет, чтоб я это с ним сделал. — Но вы же хотели? — удивился Рен. — Нет. Никакой близости. Это пошло и грязно. Тем более, не со мной вам этим заниматься. Ангелу нужен равный. Вы мне просто… нравились. Нравитесь. Классический перенос собственного я-идеала на объект, как по учебнику. В вас присутствуют качества, которых мне недостаёт, и которые мне хотелось бы видеть у себя. Но я это контролирую. Я продолжаю замечать все ваши недостатки и не преуменьшаю их. — Вы только что назвали меня ангелом. — Да? Неужели? Вам показалось, — устало пробормотал Хакс. — А глагол «нравитесь», что употреблён в настоящем времени, мне тоже показался? Генерал нахмурился: — У вас проблемы со слухом, магистр? Так воспользуйтесь своей Силой для уточнения. Рен проглотил шпильку и произнёс: — Из разговора я уяснил, что мои шрамы не сильно повлияли на ваше отношение ко мне. Хакс на беду себе снова посмотрел на рыцаря. Лицо его сияло, он улыбался. Хакс с трудом мог выдержать его улыбку — самую редкую вещь на свете. Нет, он вообще не мог! В паху всё мгновенно напряглось и запульсировало. Член неудержимо и стремительно деревенел. К этому ощущению за последние сутки он уже почти привык, но менее неловким оно от этого не стало. — Это не пошло и не грязно, — попробовал пояснить Рен. — Не противно. Если объект соответствует ориентации и симпатичен, по крайней мере. И если есть настроение у обоих. В штанах стало до невозможности тесно и неудобно. Член не стал довольствоваться полумерами. А если уж он встал, то ещё долго не успокоится. — Я не пробовал. Я не знаю. И не могу верить вашим заявлениям. Каждая истина конкретна, — отвечал Хакс невпопад, не задумываясь, сконцентрировавшись на том, чтобы как-то скрыть своё возбуждение. У него не было навыка, да и вообще, как люди это делают? Выпуклость на мягких штанах уж очень хорошо видна, это не форменные брюки из плотной ткани. Есть ли хоть малейший шанс скрыть нечто подобное от пользователя Силы, сидящего на расстоянии трёх метров? Вместо того, чтобы продолжить или возразить Хаксу, Рен застыл, словно не поверил в то, что только что ощутил своим чутьём, которое работало всегда, в любом месте и в любое время суток. Кайло перевёл изумлённый взгляд на пах Хакса, а потом снова посмотрел ему в глаза. — Нет, — сразу отмёл его предполагаемые и очевидные реплики Хакс. — Нет? — Рен приподнял одну бровь. — Не на вас. Это побочный эффект лечения. Достаёт меня уже несколько дней. Я ничего не могу с этим поделать, — он и сам не знал, правду говорит или частично врёт. — А как же… — Нет. Этим я не занимаюсь. Я не животное. Рен возражать не стал. Он откинулся на спинку кресла, закинул ногу на ногу и подпёр пальцами висок. В его взгляде был неподдельный интерес. Кайло спросил тихо и задумчиво: — Как так получилось? Как так вышло, что у вас никого не было? Я не могу в это поверить. Ведь нет ничего сложного в том, чтобы найти партнёра, чтобы найти человека, который нравится. Или которого любишь, выбранного из многих других. Можно даже найти подходящего и не заниматься с ним сексом, быть вместе. Я вижу, что и этого не было. Я не понимаю. — Всё-то вам легко, — печально улыбнулся Хакс. — А вы в моём теле поживите, моей жизнью, и я на вас посмотрю. Мне слишком много лет, чтобы начинать. Поезд уже ушёл. Когда я был юн, считал, что секс нужен только для размножения. Для размножения нужны женщины. А к женщинам я был ещё более равнодушен, чем к мужчинам. «Холодная кровь». Это генетическое отклонение называется «холодная кровь». Меня даже напугать было довольно трудно. Сноуку приходилось прилагать значительные усилия… — он усмехнулся, с горечью признавая, что теперь у того будет получаться успешнее даже без физических воздействий. — Безусловно, я мог бы попробовать секс из чисто спортивного интереса, чтобы проверить, что все в этом находят. Но при адекватной оценке низкой вероятности успеха ухаживания, высокой вероятности огласки моей ориентации и огромного количества затраченных на каждую попытку сил, картина получалась неутешительная. Оно того не стоит. И не хотелось мне никогда этого успеха с каким-нибудь парнем. Зачем мне случайный человек? Зачем мне тратить нервы и силы? У меня что, других дел нет? На всех этапах моей жизни были целые завалы дел. Я никогда не прохлаждался. — А если бы вам попался не «какой-нибудь» парень? — Мне никогда не сносило крышу даже на уровне платоники. Бесплодные попытки принесут разочарование. Лучше уж определённая близкая дистанция, чем ссора, неприязнь и полная потеря контакта. Иногда достаточно дышать одним воздухом. Это самое лучшее. А вот теперь, судя по всему, Рен начал понимать. Его улыбка окончательно погасла. — Вот, вы убедились, — подытожил Хакс, в каком-то отчаянии вскинув и опустив руки. — Вдосталь покопались в моих тайнах, воспользовавшись болезненным состоянием и тем, что я не могу вам отказать. Что ещё мне сделать, чтобы вы оставили меня в покое, и я бы уже начал потихоньку залечивать нанесённые раны? Откровенности было более чем достаточно, чтобы она стала определённостью. Чего ещё вы от меня хотите? — Поцелуйте меня. Ну вот опять. Он просит. Уже не единожды. Стояк не проходил, и своей невыносимой тяжестью и напряжением беспокоил всё сильнее. Яйца ныли. Они действительно сильно увеличились в размерах за последнее время. — Вы генерал Первого ордена и способны сказать пару нужных фраз, чтобы я отстал от вас, наконец. Хакс сглотнул и полуприкрыл глаза. Боль в груди только разрасталась. — Не могу, — едва слышно пробормотал он. — Тогда, если я сделаю это снова, вы будете против? Хакс уже ничего не мог ответить. Рен подошёл к нему, как тогда. — Знали бы вы, как непросто подступиться к человеку во вращающемся кресле с колёсиками. Против воли Хакс хихикнул. Почти глуповато. Ведь Рену ничего не стоило зафиксировать любой предмет в пространстве, а он жаловался. Пусть деланно, но всё же. Когда Кайло схватился за подлокотники и перенёс на руки вес, кресло и не подумало куда-то отъезжать. Теперь Хакс не закрывал глаза и мог рассмотреть вблизи смуглое лицо, пересечённое свежим шрамом. Под этим взглядом невозможно было оставаться спокойным, потому что в самом взгляде покоя не было никогда — всё время казалось, что его хозяин сейчас либо набросится, чтобы убить, либо скажет что-то душераздирающее. Собственно, так бы вели себя звери в клетке, если бы умели говорить, а клетка была бы размером со звёздный разрушитель. Подумав об этом и почувствовав в сердце непривычную тоску, Хакс перестал бояться того, что сейчас произойдёт. Рен наклонился, поддел его подбородок пальцем и поцеловал чуть разомкнутые губы. Это длилось всего несколько секунд, хотя в этот раз Хакс не упрашивал его сделать всё быстро. Член подпрыгнул и пуще прежнего натянул штанину. И, о нет, выпустил порцию смазки. Внизу всё пылало, но Хакс совсем не ощущал это как часть себя и надеялся, что его дыхание не стало слишком частым. Раньше он не особо возбудился бы и от вида страстно занимающихся сексом людей. А от этого и подавно. Рен чуть отстранился и задумчиво облизнул губы, словно смакуя полученное послевкусие. Хакс покрылся багрянцем. Это было всё, что ему требовалось? Речь шла только об этом? Взгляд Кайло изменился, был уже не такой сосредоточенный. В него словно напустили блаженного тумана. Не мог же он возбудиться сам и хоть что-то почувствовать от этого? — Что-нибудь ещё? — сдавленно спросил Хакс, вдруг понимая, что машинально вжался в изогнутую жесткую спинку. — Вы когда-нибудь задавали себе вопрос, какой я под этой одеждой? — неожиданно произнёс Рен, выпрямляясь. — Воображали себе? — Я… — смутился тот. — Максимум думал, затронули ли те раны какие-нибудь жизненно важные органы и останутся ли шрамы. Когда меддроид срезал ткань, я там не присутствовал. — Я покажу их, — уведомил Рен, будто речь шла о каких-то обычных, не особо трепетных вещах. — Кого? — Шрамы. Он уже раздевался, и весьма споро, скидывая одежду прямо на консоль. Вскоре на нём остались только брюки и сапоги. Хакс был уверен, что обнажённый он будет прекрасен, но не подозревал, что настолько. Может, это гормоны играют на его нервах симфонию блаженства, сходного с наркотическим. Он не видел никогда никого более совершенного и красивого, и от этого перехватывало дыхание и отливала кровь от лица. Зрелище не могло быть настолько хорошо, но оно было. Идеально проработанные мускулы, в нужных местах акцентами выступающие косточки, все восемь кубиков пресса и остальное, что обычно к ним прилагается. — Так и останетесь здесь? — спросил Рен, имея в виду кресло, в котором захоронился генерал. Хакс кивнул. — Вы боитесь, — заметил рыцарь. — Я не знаю, как далеко вы собрались зайти. — Я собираюсь взять одну вещь, которую вы долго хранили. Но не прямо сейчас. Хаксу показалось, что он сходит с ума. Он совершенно не знал, как себя вести. Кайло явно хотел, чтобы они перебрались на более удобную кровать, что находилась за соседней переборкой. Ещё немного, и тот начнёт диктовать ему условия. Нельзя цепенеть ни телом, ни духом. — Не надо, — автоматически просипел Хакс. Строго говоря, с кровати было куда больше путей отступления, чем из текущего положения. Рен сел на корточки перед ним. Инстинкта первым делом прикрывать эрекцию у Хакса не было. Вместо этого он держался за кресло так, будто собрался на нём катапультироваться без ремней безопасности. Кайло воспользовался этим и совершенно фамильярно сложил локти ему на колени. Поглядел снизу вверх: — Ты просто не осознаёшь, до какой степени милый на самом деле под этой шинелью и военной формой. Я увидел тебя однажды без этого всего, и меня это поразило. — Где? — Хакс знал, что выглядит безнадёжно испуганным и так же безнадёжно пытающимся сохранить хладнокровие. — Неважно. А потом ты спас мне жизнь. — Да, — усмехнулся Хакс. — Обычно я более грозен и стоек, чем сейчас. — Хочешь потрогать меня? — будто невзначай, Рен двинул локтём и задел его стояк. Хакса обдало волной жара. Он испытывал подобное, когда рядом что-то взрывалось, поднимая высокий столб огня. Но этот жар организм не воспринимал как опасность. Лишь разум Хакса был в ступоре, полагая опасностью большинство неизведанных вещей. — Я… Это всё терапия. Наверное, первоначальные дозы очень высокие… — пробормотал он. Что там у него спрашивал параллельно Рен, запомнить не удалось. Да он и не пытался, сосредоточенный на другом. — Ты сейчас вполне в себе. Отдаёшь себе отчёт в том, что делаешь. Большинство людей в принципе не смогло бы работать с таким количеством документов одновременно под этими препаратами. Комплимент? — Встань, — то ли приказал, то ли предложил Рен, поднимаясь сам и протягивая ему руку. Хакс вложил свою руку в его, и был выдернут из кресла, как пробка из бутылки. Но дёргал Рен на себя, и Хакс хлопнулся об него. Отстраниться, естественно, не успел: его мгновенно прижали, обхватив поперёк талии. Одежда Хакса была слишком тонкой, чтобы он не почувствовал тепла, силы и мягкости, и, крифф побери, страсти прислонённого тела. Хакс понял, что так хорошо ему не было никогда в жизни. А рациональная часть мозга понимала, что это взбаламученные железы выбросили в кровь всё химическое удовольствие, что у них было. Рен схватил его за ладонь и передвинул на свой пах. Хакс ахнул. Под пальцами оказался твёрдый, возбужденный член. Чёрт возьми, член Кайло! Хуже всего было то, что он отлично понимал, отчего тот так крепко стоит. И поразился, насколько он больше его собственного. Или ткань мешает ему оценить как следует? — Неужели ты тоже?.. — обескуражено выдохнул Хакс. Губы Рена были слишком близко. Он боялся, что тот может поцеловать его в любой момент. — А как иначе? Руки Кайло жадно огладили его по спине, от лопаток до поясницы. В его взгляде полыхал огонь, и это не то, что рыцарь привык укрощать. Хакс вряд ли смог бы противопоставить что-то. Ему было страшно, его обезумевшему телу — нет. Но Рен зажмурился и медленно выдохнул через стиснутые зубы. Когда он снова посмотрел в глаза Хаксу, неукротимый огонь был ещё там, только уже по большей части подчинённый владельцу. Надолго или на минуту — неизвестно. — Какое действие не вызовет у тебя приступа отвращения? — поинтересовался Кайло. Его пенис вжимался в бедро Хакса. Не было сомнений, что он ощущает и ответное, почти болезненное возбуждение. — На что ты готов? Мне коснуться тебя или ты коснёшься меня? Кажется, он действительно учёл свою предыдущую ошибку. — Или, может быть, на сегодня с тебя достаточно и этого? Ты задыхаешься, и такое ощущение, что скоро словишь сердечный приступ — так быстро оно бьётся. — Мне слишком хорошо, — тихой скороговоркой пробормотал Хакс. — И… бесполезно меня спрашивать, я не знаю, что делают в таких случаях. — В таких случаях люди ласкают друг друга, пока оба не кончат. Хакс возненавидел себя за то, что, вопреки всей своей выдержке, густо покраснел. — Ласкать я не умею. — Я покажу, — Кайло отступил на шаг, не разрывая зрительного контакта. Но только почему-то казалось, что это он — зачарованная хищником жертва, а не наоборот, как должно было быть. Взял обе ладони Хакса, положил их себе на плечи, а потом медленно повёл ими вниз по своему торсу. Через ключицы, грудь, стоящие соски, все кубики пресса, до самой кромки чёрного пояса брюк. Хакс ощущал противоестественное чувство — что сейчас вот-вот расплачется. Отчего? Ведь всё было настолько прекрасно, насколько он и мечтать не мог. Вот оно что. Он же собрался разрыдаться от счастья! Его глупое тело собиралось, и его глупый, несчастный мозг… Пожалуйста, не надо, не сейчас и не перед Реном. Как бы хорошо он мысли ни читал, он не поймёт. — Теперь моя очередь, ладно? — частично вернул его в реальность вопрос рыцаря. Но нос успел наполниться влагой, а зрение помутилось от неудержимо выступивших слёз. Если он сейчас спросит «что случилось? почему ты плачешь?», то Хакс разобьётся на куски, и никогда себя уже не соберёт. Пальцы всё ещё покоились в ладонях Кайло, когда Хакс перестал что-либо видеть. Он думал, что если не будет какое-то время моргать, то всё пройдёт. Он давно забыл, что такое слёзы. Он ощутимо вздрогнул, когда слеза сорвалась, переполнившись, с нижнего века и упала на щеку. А потом — со второго глаза. Перед тем, как они начали капать одна за другой, сквозь чуть расчистившееся, плывущее марево обзора Хакс увидел, как Рен стремительно приближает своё лицо к нему. Его губы приникли к щеке, собирая первую слезу, затем — следующую. И вообще все, что были. Языком. Под конец, когда приступ закончился, Хакс осознал, что Кайло просто облизывает его лицо к своему удовольствию. — Пожалуйста, подожди минуту, — выдавил из себя Хакс. Объятия без вопросов разомкнулись. Он сбежал в освежитель и заткнул нос салфетками. Выждал пару секунд, потому что дышал как загнанный фатир, и высморкался. Ужасно. Это чёрт знает что… — Прости, — обронил он, когда заметил, что Кайло наблюдает за ним из проёма. — Медикаменты, — легко заключил он, найдя виновника. Вид у него был очень довольный, хоть он и не улыбался. У него была та самая «улыбка глазами». Хаксу стало невообразимо стыдно. Он никогда-никогда-никогда не плакал. Он вообще не помнил, что такое было в его жизни хоть раз. А если и было, те времена вместе с остальными воспоминаниями стёрлись в памяти. А ещё он не хотел ополаскивать лицо, потому что на нём была слюна Рена. От этого тоже было стыдно. Ведь Кайло слышит все его мысли. И Хакс не мог его винить — иначе бы он вообще не знал, как подступиться к генералу. Он так и остался бы стоять перед умывальником до скончания веков, лишённый малейших представлений о будущих действиях. — Тебе будет физически плохо, если ты не кончишь в ближайшее время, — внезапно сказал Рен, и от этого повеяло неотвратимостью. — В любом случае, — немедленно спохватился рыцарь. — Есть ещё ночные поллюции. Как раз для выравнивания таких моментов. Хакс посмотрел на него мрачно: — С начала терапии мне снятся исключительно кошмары. — Иди ко мне, — прошептал Рен, прожигая его взглядом. — Я оближу тебя всего. Тогда и не возникнет дилеммы — смывать или не смывать. — Как же! — прошипел Хакс, подумав о том, что от близких контактов на его коже в первую очередь останется естественный запах Рена. А вдруг ему захочется ждать, пока он сам не выветрится? Он не мог предсказать, какие ещё безумные мысли способны зародиться в его разуме. Но он отошёл от раковины и скользнул обратно в гостеприимные объятия, которые в сто раз были лучше обычных из-за нехватки одежды на рыцаре. Положил подбородок ему на плечо, сквозь чувство полного покоя осознавая, что до сих пор очень сильно возбуждён. Наверное, Хаксу тоже стоило снять свою футболку? Рен бы хотел этого? — Ты словно огромный красивый торт со всякими завитками и вкусностями, за который непонятно даже с какой стороны приняться, — поведал Кайло, перебирая пальцами рыжие волосы и явно при этом разглядывая их поверх его опущенной головы. — Однако у меня появилась идея. Тебе придётся за что-нибудь держаться, чтобы не упасть. Не успел Хакс произнести «звучит зловеще», как Рен уже опустился перед ним на колени и спустил его штаны вместе с бельём вниз. Багровый член тут же подскочил вверх. Он был весь в смазке и замер прямо около рта Кайло. Рен посмотрел вверх и иронически поднял одну бровь. Хакс содрогнулся в немом ужасе, но через миг изо всех сил схватился за выступ переборки обеими конечностями. Он тихо застонал сразу же, как только Рен обхватил его пенис у основания. А когда тот облизнул головку, справиться с голосом уже было невозможно. Хакс не мог думать о контроле в такой момент, он и себя-то не слышал. Рен тщательно обработал языком головку, слегка посасывая. Вобрал её в рот, и в этот момент колени Хакса окончательно подкосились, а руки выпустили переборку. Он вынужден был вцепиться в плечи Рена и опереться на них всем весом. Он ощутил его ладони на своих ягодицах — поддерживающие, ласкающие. А потом Рен заглотил его член целиком. Хаксу хватило всего пары движений, чтобы почувствовать, как он приближается. По телу разлился блаженный холод, замер на неустойчивую секунду, и превратился во всепоглощающий пожар. Он бесконечно долго кончал прямо в горло своего ангела и, кажется, очень громко при этом кричал. И, отходя от шока, сам не понимал, что бормотал себе под нос. Ругательства или какие-то самоуговоры, или вообще ничего не значащие междометия. Конечно же, вовсе не на общегалактическом, а на родном. Больше стоять он не мог и, как был, рухнул на пол освежителя рядом с Кайло. — Этого просто не может быть… — уловил Хакс последнюю сказанную им же самим фразу и, наконец, вернул речевой аппарат в своё пользование. Кое-как натянул на себя штаны обратно, чтобы не сидеть голой задницей на холодном полу. Замолчал, бездумно рассматривая Рена, что уселся рядом. Тот улыбнулся уголком рта, отмечая его приход в себя. Расстегнул брюки и вытащил наружу собственный вставший член. Не удержался и провёл по нему, сдвигая крайнюю плоть под головку, и скользнув большим пальцем по щели уретры. Свою руку остановить у Рена уже не получалось. Он закусил губу и жадно дышал, отдавшись ощущениям. Хакс наблюдал за ним расширенными глазами — вживую он никогда не видел ничего подобного. И его страхи о том, что ему станет противно или как-то не так, не оправдались. Эта часть Рена тоже оказалась красивой. Как и его движения. — Хочешь сделать это сам? — спросил Кайло, с любопытством следя за его завороженной реакцией. — Конечно. Он нерешительно протянул обе руки и обхватил горячее, твёрдое, влажное, восхитительное, большое. Хаксу представилась возможность сделать ему что-то приятное, и отказаться он не мог и не хотел. Это всегда совпадало с тем, что было у него в душе. Ему казалось, что двигался он крайне неумело и неловко, но Рен то и дело ёрзал, глотая громкие вздохи, подаваясь бёдрами навстречу. Хакс удивлялся, что ему нравилось, но и сам чувствовал, как внутри у него разливается удовлетворение. У него получалось! В какой-то момент член ещё сильнее закаменел и увеличился в размерах, Рен закусил костяшки пальцев, глухо застонал, и сперма выплеснулась на пол и руки Хакса. Кайло прикрыл веки и запрокинул голову, восстанавливая дыхание. — Тебе было хорошо? — тихо спросил Хакс, выпуская его член и не зная, куда пристроить испачканные ладони. — Да. В этот момент Хакс понял, что сделал бы это, даже если ничего не почувствовал бы сам или если бы ему было неприятно. Его чувства не имели значение, пока существовали чужие. Но Кайло слышал Силу. Он, конечно, мог закрыться от чужих неприятных эмоций, но ему точно требовалась определённая степень синхронизации с партнёром. Он не из тех, кого развлекает принуждение. Хотя — что о нём вообще Хакс знал? — Возьми салфетки, — подсказал Рен, немного отдышавшись. — Если быстро не вытереть, застынет. — Понятно. Они вдвоём убрали беспорядок. Действия были довольно смущающими, но Кайло, похоже, это нисколько не напрягало. Наверняка ему не раз приходилось видеть сперму прямо на чёрном полу звездных разрушителей. — Если я скажу, куда я кончил первый раз в жизни, мне не поверят, — подал голос Хакс. — А ты не говори, — предложил Рен. — Что обычно люди делают дальше? — Думают, заметят ли их ночное отсутствие в собственной каюте или присутствие в чужой. — Сноук может заметить. Рен медленно кивнул, словно собственным мыслям. — Да. Довольно сложно. Хотя и возможно. Основная проблема в другом, — он внимательно посмотрел на Хакса. — Ты понимаешь, что кровать у тебя одна? Если мы ляжем вместе, ты не сможешь заснуть. Будешь рассматривать меня полночи, из-за этого я тоже вряд ли буду спокойно спать. Хакс внутреннее похолодел. Ведь правда. Он не выдержит, если они окажутся в настолько интимной обстановке, словно это в порядке вещей. Это был какой-то новый особый барьер. Куда более необратимый и непреодолимый, чем пройденный. Граница, отделяющая обычное от совершенного, должна остаться нерушимой. А, заснув в одной кровати, разве они не окажутся на одном уровне? — Нет, основная проблема в том, что у меня терапия, — твёрдо заметил Хакс очевидное. — Я не могу предсказать ни перепадов настроения, ни перепадов самочувствия. Может, во мне что-нибудь перещёлкнет и всю ночь полоскать в освежителе будет… — Так плохо? — удивился Кайло. — Эффект будет только усиливаться, лечение даже не на середине. Я поражён, что сейчас со мной всё в относительном порядке. Всего лишь трудно соображать. — Поверь, некоторым это трудно от рождения, а просветлений не бывает вообще, — проворчал Рен. Хакс криво ухмыльнулся. Он не мог понять, о чём говорить, надо ли говорить в такие моменты, и как разговаривать с ним на «ты». Перекинуться обратно было невозможно. Попросить остаться или предложить выпить? Ждать, когда он уйдёт сам? Какой в таких случаях этикет положен? Вдруг Кайло повернул голову в сторону остальной каюты, будто увидел или услышал там что-то подозрительное. Через несколько секунд раздался механический голос, и параллельно мед.дроид принялся раскладываться в рабочее состояние: — Мистер Хакс, вам нужно принять последнюю на сегодня порцию лекарств. Оптимально будет лечь в постель через полчаса после этого. — Ты не только людей чувствуешь, но и технику? — спросил Хакс. — Угу, — рыцарь встал и потянулся. — Я должен был прийти, когда лечение полностью закончится, но я слишком нетерпелив и всегда тороплюсь. Как в действиях, так и в выводах. Следом за ним поднялся и Хакс. Ноги были ватные. — Однако, что касается защиты информации от Сноука, ты выжидал несколько лет, — подметил он. — Хм… Да, — точно никогда об этом не задумывался, отреагировал Рен. Он принялся отыскивать по каюте свои небрежно сброшенные вещи. — Как долго? — Хакс пристально наблюдал, как он натягивает одежду на самое красивое на свете тело. — Я сказал «несколько лет», но сколько в действительности? Мне нужно сравнить показания. Не был ли промежуток времени, за которой Сноук заметил бы всё первым. Кажется, Кайло понял. Замер на секунду, припоминая. — Это было на «Господстве». Устроили что-то вроде приёма, на котором присутствовали военные и всякие чиновники Ордена… В честь окончания разработки проекта «Старкиллер» и окончательного выбора места строительства. Тогда тебя ещё назначили на «Финализатор». — Тебя не было на приёме, — отметил Хакс. — Естественно. Просто в этот день — не помню уже почему — я расколотил в очередной раз свой шлем, а ты на меня наткнулся, когда я тащил его в починку. Тогда я его ещё носил… В общем, у меня был выбор — свернуть в коридор, где было целых десять человек или туда, где был ты один. Я выбрал последнее, тем более ты был пьян. У меня была надежда на то, что ты и не вспомнишь. — А я что? — А ты застыл и вылупился на меня так, будто привидение Императора увидел. Ещё и обернулся, чтобы посмотреть вслед. Мне было смешно, потому и запомнил. Хакс непроизвольно усмехнулся, вспоминая, сколько тогда выпил. Так вот как это было со стороны! — Что? — Рен был уже полностью запакован в чёрное. — Совпадает? — Ага. Одно только не сходится. Зачем тебе вздумалось покрывать меня перед Верховным лидером сразу же после этого. — Ну, тебя-то я всегда без шлема видел, — легко заключил Рен. — Мне пора. Дроид уже смотрит, как на врага народа. Я напишу тебе. Или ты напиши. Непривычное сосущее чувство возникло в груди. Он боялся, что ему всё приснилось, и мираж развеется, как только закроется за Реном створка. Хакс ещё сам не успел определить, что он испытывает, а Кайло уже учуял и затормозил у выхода. Внимательно оглядел его, будто ища дополнительные подсказки или подтверждения. — Подойди, — сказал он вполголоса. Хакс, словно зачарованный, подошёл вплотную. — Тебе придётся прикоснуться самому. Чтобы убедиться и запомнить, что это было на самом деле. Их лица были на одном уровне. Хакс попытался вспомнить, что он всегда хотел сделать в первую очередь, если бы ему предоставили возможность дотронуться до Рена без последствий. Всё осложнялось ещё и тем, что Кайло не прекращал смотреть прямо ему в глаза, а сам Хакс с такого расстояния мог видеть тонкую розовую полоску шрама, пушистые ресницы и до какой нечеловеческой степени черны его глаза. Хакс поднял руку и аккуратно провёл по его волосам. Пальцы чуть подрагивали, но он смог запомнить ощущение. — Теперь лучше? — торопливо спросил Рен. — Да. Думаю, да. — Тогда до встречи. — Да. Рен ушёл, и каюта наполнилась тишиной. Хакс присел на краешек кресла и запретил себе хоть как-то анализировать то, что произошло, почему и зачем; и загадывать, что будет дальше. Белый шум, скачкообразно подскочивший в его сознании после вечерней инъекции, был как нельзя кстати.