Стеклянный человек

*** Корабельная смена Фазмы должна была скоро закончиться, поэтому Хакс заранее послал на комм сообщение, чтобы она связалась с ним, как только у неё выдастся свободное время. В том числе свободное от окружающих её людей. И канал лучше зашифровать — на всякий случай. Ждать пришлось всего полчаса. Хакс принял звонок. — Генерал, — Фазма тоже сидела за личной консолью. Голоизображение показывало её по плечи, и до сих пор было довольно непривычно видеть её не в доспехах, а в стандартной майке. Объёму видимых мышц Хакс мог только позавидовать. — Какое у вас дело? К тому же секретное. — Сплетни. Он давно к ней не обращался с подобным, но её было сложно удивить. Весь Первый Орден держится на полезных сплетнях, собранных на планетах и базах. — Какого рода? — У вас есть сейчас информаторы на «Господстве»? — Естественно. Кто объект? — Кайло Рен. — Ммм… — понимающе покивала она. — На опасных людей надо рыть информацию не только разок и основательно, но и периодически подновлять. Нужно что-то конкретное или рассказать, что слышно в последнее время? — Начнём с личной жизни в текущий момент. Фазма подняла глаза к потолку, роясь в архивах памяти. А память у неё была замечательная. Как и слух. — Двое любовников. Мужчина с «Господства» и женщина с «Финализатора». Имён я не знаю, они никогда не произносились. Как известно, сотрудники на тему Рена стараются шептаться полунамёками, опасаясь, что он узнает, прочтёт мысли и так далее… Вот и шифруются, как могут. Хакс открыл два перечня: весь мужской состав «Господства», и женский — второго корабля. — Но известны некоторые приметы, — продолжила Фазма, дождавшись, когда он закончит и снова посмотрит на неё. — Например, женщина имеет отношение к аналитическим отделам. Возможно, в составе руководства одного из них. Хакс ограничил выборку управляющим составом аналитиков, но не высшим. Сорок пять человек. — Возраст — далеко не юна. Постарше, чем я и вы. Десять. — Волосы светлые. Пять. Бегло взглянув на личные характеристики и фотографии, Хакс отмёл оставшихся четырёх. — Алма Плаус, — уведомил он Фазму. Та кивнула, приняв к сведению, и приподняла уголок рта в полуулыбке: — У вас сегодня хорошее самочувствие? — Да. Видимо, «светлый» виток гормональной синусоиды. Пользуюсь, пока могу связать пару слов. Давайте про второго. — Парень молодой, не больше двадцати двух. Он работает техником, вроде как обслуживает турели. Кажется, глава небольшого звена или бригады. Не начальник точно. Характер, соответственно, задорный и пробивной. Вроде как к тому же красавчик. Глав звеньев на «Господстве» было несколько тысяч. Сто пятьдесят из них подходили по возрасту. Вычесть стопроцентных натуралов и женатых. Тридцать восемь. По характеру уверенно отсеклась ещё половина. Теперь по внешности. Осталось целых девять подозреваемых. — Это тоже должен быть блондин, — пробормотал Хакс, гипнотизируя анкеты, будто собирался просочиться к этим людям прямо в головы и всё узнать наверняка. — С чего вы взяли? — У них должна быть общая черта. Совершенно точно не внутренняя, у них разные характеры и специфика работы. Значит, она внешняя. Но раз уж они разного пола, то «общее» снижается до нескольких пунктов. Блондинов было двое. Хакс проверил, откуда они родом и из какой семьи. У одного — куча братьев, сестёр, мам, пап, дядь и прочих родственников до кучи. А вот второй — круглый сирота. Бинго. — Это Смиориэл Тасвари, — генерал поморщился, выговаривая. — Похоже, имя себе сам выбирал. — О, точно, вспомнила! — встрепенулась Фазма. — Говорили, у него заковыристое имя! — Ладно, с этим разобрались. Он всегда с двумя встречается? — Бывает периоды, когда с одним всего, а бывает, что и с тремя, — помрачнела Фазма. Такое она не одобряла. — И как долго обычно встречи продолжаются? — Редко дотягивают до полугода. Как только наскучит, всё прекращается, в общем. Или как только партнёр начинает что-то требовать. — Естественно, это же отношения сугубо ради секса. А эта вещь, насколько мне известно, довольно быстро приедается. Но с этими двумя он только начал… Он бы не желал слышать мысли предыдущих партнёров по поводу того, как его внешность изменили шрамы. — Каждый раз поражаюсь, как вы это делаете, — призналась Фазма. — Вы их даже по именам нашли. — Поверьте, Сопротивление тоже каждый раз удивляется, когда я его нахожу. Кстати, о нём… Займусь отчётами разведки, пока в состоянии, а то наши аналитики внезапно все отупели и ослепли. Спасибо за информацию. — Ну, это ещё кто кого проинформировал, — ухмыльнулась Фазма. — До скорого, генерал. Завершив звонок, Хакс заложил руки за голову и откинулся на мягко спружинившую спинку. Лица двоих избранных глядели на него с экрана. Немного помедлив, он вытащил своё личное дело из базы данных и поставил третьим в ряд. Скривился. Нельзя так сравнивать, это ни к чему хорошему никогда не приводит. Ему не стоит пытаться конкурировать с этими людьми. Да он и не должен. От него тут ничего не зависит. Солнце раздает свои лучи всем. Глупо ревновать к другой поверхности, на которую лучи упали точно так же. Перед солнцем все равны. Его эмоции могут быть лишь положительными, иначе Рен не вернётся больше. Как не вернулся к тем. Неважно, чего Хакс предположительно хочет для себя, он уже давно разучился хотеть и теперь довольствовался тем, что дают. Вся эта хрень не имеет значения, пока Рену хорошо и его всё устраивает. Хакса всё устраивает тоже, абсолютно, в полной мере. Лучше и быть не может. Он сломался внутри, как стекло, когда Кайло дотронулся до него, как не дотрагивался никто и никогда. Но почему-то это было сладко. Только Рен умеет и имеет право разрушать так, что после этого не остаётся пустоты. Либо зияющая рана с неистребимой болью, либо — та эйфория, что сейчас переполняла Хакса. Поступки, действия Рена и их последствия были такими же резкими, как и он сам. В реальность произошедшего верилось с трудом, и он раз за разом прокручивал в голове события предыдущего вечера. Ему больше ничего не было нужно. Он лежал на кровати, пропуская через себя ощущения и эмоции, и периодически улыбался. Не мог определиться, как — откровенно радостно или с печальной радостью. Эйфория, гудевшая в крови, ничего не могла поделать с осознанием взрослого человека — жизнь не такая, какой представляется в воображении. Будет тяжело и сложно, и никогда ожидаемое не совпадёт с реальным. Потому что Хакс — воплощение всего земного и приземлённого, израненного и несбывшегося, он никогда не взлетит. Ему бы починить то тело, которым он, спотыкаясь, бредёт по пыльной тропе. Крылатое существо лишь из любопытства заглянет к нему, снизится в бреющем полёте. Вскоре раздастся хлопанье крыльев о воздух, и оно взлетит обратно, высоко в небеса. Но, безусловно, сейчас ему было хорошо, безумно хорошо. От событий или от препаратов — Хакс не знал. *** Ему часто снились сны о провалах операций, обычно незначительных и тех, что он давным-давно удачно завершил, будучи в низших званиях. Самое сюрреалистичное во всём этом было то, что он как бы осознавал, что всё не по-настоящему, но внутри него всё равно горело отчаянно желание закончить всё, как надо, выполнить приказ и разбить противника. Это была битва с повстанцами на лесистой планете в системе Давлайна. Врагами были даже не гуманоиды. Их батарея стояла на холмах, а сам Хакс командовал наземной лазерной пушкой. Которая, как он помнил, всегда брала на два градуса влево и три вверх от заданных координат. По бликам оптики он заметил, в каких именно зарослях засел враг. И он помнил, как делал это тогда, в реальности. Он хотел было передать цифры для наведения и скомандовать огонь, но мир закружился и поехал в сторону, а его кожа загорелась испепеляющим и одновременно приятным жаром. Когда он открыл глаза, солдаты из его группы усмехались, причем он не мог объяснить, куда делись их шлемы. — Принимайте координаты атаки, — просипел Хакс, пытаясь подняться на ноги. Мир был очень горячим, верхушки пожелтевших кустов трепал самум, земля из чёрной превратилась в красную сухую глину. Усмешки солдат стали шире, и один из них сказал: — Вы не можете командовать нами в таком состоянии. Посмотрите на себя! Хакс опустил взгляд вниз, уже предчувствуя, что он увидит. Его грудная клетка была разворочена, вскрыта. И в дыре, ограниченной стенками из плоти и белеющих срезанных рёбер, не было сердца. Там была пустота и молчащие отверстия подводящих артерий. А ниже, в паху — выпуклость стоящего члена. Хакс задрожал. Вокруг вместо буйной растительности остались лишь пригибаемые к спёкшейся глине чёрные стволы тонких умерших деревьев. Жёлтый ветер, насыщенный огнём и песком, дул без перерыва. Враг был лишён укрытия, враг был там, но невидим. Влажный, хлёсткий звук, хлопок. Хакс с ужасом наблюдал, как головы солдат из его группы раскалываются от прямого попадания вражеских снайперов. Один за одним его подчинённые падали на бруствер. Сейчас противник пойдёт на штурм. Но лишь единственная человеческая фигура с винтовкой, лихо закинутой на плечо, опустила ботинок на осыпающийся бортик земли прямо перед лицом застывшего Хакса. Он задрал голову и узнал. Впрочем, этот ботинок он узнал тоже. — Так нельзя, — покачал головой отец. На его лице был полуоскал-полуулыбка дикого уверенного аглая. Его глаза были возбуждены и безумны. — Так нельзя! Что же ты делаешь? Как эти безголовые, собрался сношать всё, что видишь? Может, ты ещё станешь петь песенки и ходить на убогие карнавалы, как твоя блядская мамаша? Она вырастила из тебя развратного пидора, я должен был сразу её… Что-то холодное и подвижное коснулось глаза Хакса, и он резко сел в своей кровати на «Финализаторе». Рассеянный свет ближайшей звезды едва рассеивал мрак каюты через иллюминатор. Из уголка глаза вытекла одна-единственная слеза, выдернувшая его из сна. Хакс размазал ей по виску и судорожно вытер влажные веки. Его бил озноб, его тошнило. Он успел доплестись на негнущихся ногах до освежителя и его вывернуло в унитаз. На какую-то секунду он подумал, что его стошнило кровью, а потом вспомнил, что ел на ужин. Это вызвало ещё один приступ. Он отдышался, просморкался, проплевался и ополоснулся, как мог. Последний раз его тошнило в детстве… ну и ещё один раз после экзамена на первом курсе академии. Дикая слабость оккупировала конечности, в сон клонило неудержимо, но возвращаться туда не хотелось. По часам на консоли была середина ночи. Надо было отвлечься, забыть и только после этого отключаться. Хакс вспомнил Рена, как он раздевался при нём, безупречные изгибы его тела и капризные черты лица. Какой он был на ощупь, от шеи до пояса, и ниже. И как Хакс коснулся его упрямых волнистых волос. Потратив полчаса на успокоение, он всё равно вынужден был попросить дроида приготовить лёгкий расслабляющий чай. Это были всего лишь травы, но они помогли, и он смог худо-бедно додремать до утра. *** Положительная фаза ощутимо пошла на спад. Ночное недомогание купировалось парочкой дополнительных таблеток, в основном от тошноты. Разум же был бодр, мрачен и способен более-менее работать, но теперь категорически отказывался вписывать в существующую реальность Рена. Да его и не было в реальности. Хакс не мог заставить себя написать первым, а от самого Кайло не было ни слуху, ни духу. Он осознавал, что два дня — не срок. И всё равно собственный разум травил его ядовитыми упадническими мыслями, убеждал его в том, что чудо больше не повторится. Хакс протестовал, что ему и этого достаточно, воспоминания теперь с ним навсегда. А разум подсовывал ему голый торс Кайло, дразня. Чтобы заглушить эту мешанину противоречий в своей голове, которая никак не могла уложиться, он с остервенением и усиленным старанием погрузился в работу. Необходимые документы о проверенных планетах были у него, как и часть заключений от отделов. Тем более, вчера поступили новые, о других звездных системах. Вот и отлично. Взвинченный до предела, Хакс наполнялся раздражением по уши даже в ответ на орфографические ошибки, за которые упорно цеплялся глаз. Хотелось найти каждого автора и настучать планшетом по голове как следует. Ладно ошибки. Ему не нравилось содержание, от первого до последнего слова. Это уму непостижимо! Они уже столько времени потратили на поиски и ничего?! Как можно быть настолько невнимательными? Опять всё делать самому? Зачем тогда набрали целую толпу специально обученных людей? Ему надо посмотреть исходные, сырые данные, по которым писались эти. Причём в голо-форме. Прям с рожами этих шпионов и информаторов, с убогим задним фоном, включая шумы. Тут где-то зарыт дохлый вуки, он чуял это. Что-то не так, слишком мало зацепок, слишком долго все копаются и буксуют. Чертовски подозрительно и похоже на происки противника. Конечно, не стоит списывать на него все неудачи, взрыв «Старкиллера» подкосил боевой дух многих. Но не до такой же степени, чтобы совсем ну никак не работалось? Хотя, может, у некоторых на планете кто-то погиб? Из родственников или… Как бы сейчас работал сам Хакс, если бы его поисковый шаттл не успел или свернул не туда? Заплутал бы в ночном зимнем лесу и никого не нашёл по приборам? Или нашёл, но уже неживого? Тоска кольнула сердце, но злость на нерадивых сотрудников, которые ни на что не способны, победила. Он вышагивал по каюте, как по клетке, бормоча приглушенные ругательства. Куда деть все эти накипевшие эмоции, он не представлял. Впрочем, самое неприятное было то, что они, видимо, как любое случайное напряжение в теле Хакса, вызывали незамедлительный неуместный стояк. Тревожно пиликнула консоль. Генерал едва ли не подпрыгнул на месте. Он как будто заранее предчувствовал плохие вести. Подошёл и развернул присланный файл. Специальный рапорт. Убийство группы разведчиков Первого ордена на одной из самых стратегически важных планет. Республиканском планете-порту Гвендалин-Клуисса, перекрёстке огромного количества торговых и информационных путей. Все разведчики были независимы и обязаны не контактировать друг с другом. Возможно, они даже не знали ни имён, ни лиц соратников. И вдруг оказались все в одной комнате, где и были убиты довольно странным способом. Точнее, при странных обстоятельствах. Какого чёрта? Кто их раскрыл и как? Насколько глубоко забралась крыса в Первый Орден? Эти ребята точно что-то обнаружили. Но если кто-то принялся подчищать их записи, то уже давно это сделал. Просто не дал дойти до адресата. Всё стремительно летело в тартарары, и Хакс тоже, за компанию. И при этом был готов задушить всех, кто проглядел и кто просто рядом стоял. Но отдавать приказы с помощью ора было нельзя ни в коем случае. Он сдерживался из последних сил, в голосе явно звенели напряжение и гнев, когда он связался с полковником Тотхеном, ответственным за отделы аналитики. Хакс предельно вежливо (но угрюмо) потребовал собрать все присланные сырые исходники — голографические, аудио, тексты, изображения, даже рукописные заметки — со всех направлений, рассортировать их по регионам на отдельные планшеты по его старой схеме и доставить в каюту. И все результаты расследования по убийству шпионов — присылать тоже и сразу же. — Будет сделано, генерал, — ответил полковник. Побледневшим или испуганным он не выглядел, а ужасающе покрасневшие глаза смотрели спокойно и с каким-то то ли удовлетворением, то ли облегчением. Был уверен, что все шишки посыплются непосредственно на разведку и головы полетят только оттуда? — Как быстро? — Полагаю, большая часть нашей информации будет готова на следующий день. Может, чуть позже. Ему придётся связываться с аналитиками на других кораблях, чтобы собрать всё в одну кучу. Или, скажем прямо, в гору. Когда не знаешь, где искать, приходится искать везде. — Большая часть? — Хакс недобро прищурился. — Да, данные всё ещё поступают. Вы упомянули, что исходники на материальных носителях тоже нужны, их доставка займёт некоторое время. Тем более, расследование убийства только началось, и результатов нет. Как быстро они появятся, неизвестно. — Что же вы, полковник, совсем не тревожитесь, когда случаются такие трагические события вроде раскрытия целой нашей ячейки на важной планете? — ядовито осведомился Хакс. — Годы кропотливой работы по внедрению насмарку, а вы как будто довольны. — Я… — тут Тотхен сбился, на одутловатом лице промелькнули замешательство и самый настоящий страх, но он быстро подавил его и сменил на бледную улыбку. — Я всего лишь рад, что вы берёте поиски в свои руки. Вы всегда их находите. Мне жаль только, что вы вынуждены делать это тогда, когда вам нездоровится. Хакс закрыл глаза и выдохнул. Ярость отхлынула, как море, притянутое лунами. Всё с ним ясно. И неуверенная улыбка эта была настоящей. Этот человек в который раз доказывает, что предан не только Первому Ордену, но и лично ему. — Не перенапрягайтесь, пожалуйста, — добавил полковник. — Мы отомстим им обязательно. Они обречены. — Всем бы иметь такую воодушевлённую позицию по поводу текущих дел, — произнёс Хакс без тени сарказма. — Вера в своё дело очень помогает в работе. Жду от вас материалы. До связи, полковник Тотхен. Консоль погасла, растворив полупрозрачное лицо собеседника в воздухе. Сидеть в каюте было невозможно. Хотелось двигаться, намылить кому-нибудь шею, напрячь мышцы до предела. Неизвестно откуда взявшейся энергии было слишком много, и она требовала себя куда-то деть. Надо было сходить в тир или на симуляцию боя. *** Руки не дрожали, он попадал точно в центр мишени (или, если хотел, в любую точку, которую выбрал), почти не целясь. Это бы испугало его, если бы в данный момент он был способен на маломальскую рефлексию. Очень скоро пришлось перейти на движущиеся. Первое время он с удовлетворением чувствовал, как напрягаются и мышцы и нервы, сжигая избыток гнева. А потом понял, что и это слишком просто, и он вовсе не устаёт. Необходимо было добавить более активные движения, но использование силовых тренажеров не заставило бы работать его мозг, и он бы снова начал вариться в бесчисленных ругательствах на аналитиков. Поэтому он перешёл в свободный зал для боевых симуляций, настроил режим перестрелки и схемы укрытий, и заблокировал доступ посторонним. И весь мир, раздражающий, неумелый, наполненный разочарованиями, стрессами, неудачами, отсутствием контроля, кошмарными снами, холодными душами, выворачивающими наизнанку терапиями, и теми травмами, что вовсе не делают сильнее — исчез. Остались неоновые лучи бластеров, рассыпающиеся веером, как фейерверки, запах жжёного пластика, твёрдость укрывочных щитов под лопатками, перебежки и цели, мелькающие, бесконечные цели, которые падали, умирали, и вставали снова. Стреляли в него. Возможно, и попадали. Их слабых электрических импульсов Хакс всё равно не замечал. Как и не ощущал течения времени. Он ждал отказа от мышц, которые подсказали бы ему, сколько часов он пробыл здесь, но адреналин не спадал, сердце билось, прогоняя кровь. Установился тот энергетический баланс, когда молочная кислота не успевала скопиться в достаточном количестве, чтобы укусить его за нервные окончания. До тех пор, пока не кончится в нём топливо или (что невероятно) кислород в помещении. А когда он услышал знакомый звук гудения светового меча, то решил, что у него начались галлюцинации. Он высунулся из-за преграды, и в лёгкой дымовой завесе увидел очертания знакомой фигуры. Значит, не только слуховые. Прекращать симуляцию? Или нет? Если честно, вовсе не хотелось. Ему было так бездумно, резко и хорошо. Возвращаться в тревогу и сомнения, в неразгаданные убийства… Надо оттянуть завершение, насколько это возможно. Хакс выглянул, запомнил расположение галлюцинации и выстрелил несколько раз — прямо и на опережение. Он едва успел спрятаться, как собственные выстрелы промчались мимо, врезавшись в противоположную стену с целым фонтаном золотых искр. Хакс нахмурился. Эти выстрелы были не учебными, если судить по мощности, но по спектру точно были выпущены им самим. Такое дополнительное ускорение и энергию им придаёт только столкновение с настоящим световым мечом. Значит… тот Рен реален? Или эти искры тоже плод воображения? Да и что рыцарю делать здесь? Если бы кто захотел проникнуть сюда, то просто остановил бы бой. — Прекратить симуляцию! — громко произнёс Хакс. Лучи погасли, звуки стихли, заработала вентиляция. Он поднялся на ноги, показавшись из-за укрытия, и успел заметить, как погасли в быстро исчезающей дымке три красных расходящихся лезвия. Хакс подождал, пока воздух очистится в достаточной степени. Кайло стоял на другой стороне зала, сложив руки на груди, и сверлил его взглядом. С такого расстояния определить было трудно, но, вероятно, — недовольным. Ещё бы, он в него выстрелил, присоединившись к дроидным пушкам. — Рен. Сделай что-нибудь, чтоб я понял, что ты мне не мерещишься, — попросил Хакс. Рыцарь повёл запястьем в его направлении, и генерал почувствовал призрачные пальцы, стиснувшие горло на мгновение и тут же исчезнувшие. — Ладно, я убедился, — откашлялся он. Выпрямился и пошёл к нему, чтобы не вести разговор через всё пространство. — Что-то случилось? — осведомился генерал. — Почему ты здесь? — Фазма, — сухо произнёс Рен. — Сказала, что ты тут заперся и заблокировал доступ. Причём так, что система никакими способами не разблокировалась, ни с каким уровнем доступа. Капитан подумала, что лучше вызвать меня, чем уничтожать замок. Хакс не сдержал вздоха облегчения. Ему доставало плохих новостей об убитых информаторах. — Мне… просто нужно было сбросить пар, — пояснил он. — Идиоты-аналитики довели до белого каления. — Судя по всему, ты тут давно. Ещё не сбросил? — Не знаю. Не особо. Рен наградил его особым оценивающим, «рентгеновским» взглядом, пробежавшись по его телу сверху вниз. — Тогда у меня есть предложение, которое может сработать. Спарринг с шестами. Возможно, твой организм или психика требует достойного противника. Им побуду я. — Правда? — Хакс вскинул на него заблестевшие восторгом глаза. Теперь же он мог не прятать выражения, когда его никто больше не видит, кроме Рена? — Почему нет? — Кайло подошёл к командной панели в стене и потыкал по кнопкам, локально перенастраивая режим. На ближайшем участке пола пластик сменился на упругие серые маты, а открывшиеся створки стенного хранилища продемонстрировали широкий выбор тренировочного оружия. Рыцарь скинул верхнюю накидку прямо на пол, чтоб не мешалась, и взял шест. Развернулся, кинул второй Хаксу. Тот поймал и неуверенно ступил на маты. Он не помнил, когда в последний раз занимался подобным. Да и явно его техника не имела ничего общего с техникой, которой обучали в вооружённых силах Первого Ордена. Он ведь ещё и от джедаев понабрался. — Не волнуйся ты так, — Рен не выдержал и улыбнулся. — Если Сноук называет меня своим учеником, это не значит, что мне никогда не доводилось самому обучать кого-то. Максимум, что тебя ждёт — это пара небольших синяков. — Их я не боюсь. Сражаться с живым человеком, а не с железякой, было намного лучше. И пусть Рен отбивал его удары почти играючи, скучно рыцарю не было. Сознание Хакса он явно не читал, чтоб уравнять немного шансы. Впрочем, Хаксу удавалось отразить больше половины атак или отпрыгнуть в сторону. А когда Рен пробивал его защиту, то несущийся иногда слишком быстро шест успевал вовремя остановиться. В общем, всё было не так уж плохо. Хакс, оказывается, удивительным образом не забыл тренировки и по непонятной причине совершенно не боялся ошибиться при Рене, что в совокупности помогло ему держаться уверенно и получать удовольствие от спарринга. Мышцы пели под резкой, взрывной нагрузкой, и сам он словно провалился во времени лет на пятнадцать назад, когда впервые, молодой и гибкий, проходил профессиональную подготовку по ближнему бою. Он пропустил очередной финт, и шест Рена со свистом рассёк воздух, целясь ему в бок, в область нижних рёбер. Вдруг какое-то неосязаемое давление пихнуло его в противоположную сторону и цепануло за щиколотку, он потерял равновесие и неловко шлёпнулся на маты. — Ты толкнул меня Силой? — изумлённо догадался Хакс, смотря снизу вверх. Волосы Рена растрепались совершенно очаровательно, а за всё время его дыхание не сбилось совершенно. — Чтобы не ударить шестом, — признался он с извиняющимся вздохом. — Его остановить было сложнее, чем чуть-чуть подвинуть тебя… Я действовал на автомате и лишь в последний момент сообразил, что замахнулся слишком сильно. Это был бы не синяк. — А что? Рен беспечно пожал плечами: — Трещина в кости? Лопнула бы от удара кожа? В общем, что-то болезненное. Но я обещал без травм, значит без травм, — он отбросил шест и протянул руку, чтобы помочь встать. И, конечно же, помог так, что Хакс сначала оказался в его личном пространстве, а потом Рен притиснул его к себе. — Ты возбуждён, — заметил он с довольной улыбкой, сцепляя руки за спиной Хакса. — Не хочешь закончить упражнения на сегодня? И хотя бы воды выпить. Твои губы совсем сухие. Пожалуй, в этот момент Хакс согласился бы на что угодно, если бы это предложил Кайло. Кайло, крепко прижимающий его к своей груди, весело глядящий на него, словно в мире не осталось никаких проблем. Неужели он тоже не мог думать сейчас ни о чём другом? — Да. Пойдём, — ответил Хакс, подавляя возмущение всего тела от того, что объятия придётся разомкнуть. В комнате, где стояла злополучная консоль для программирования симуляций, их ждала Фазма, прислонясь к переборке. На ней не было привычных серебристых доспехов и шлема, лишь удобная чёрная униформа, которую обычно носили в личных помещениях. — Извлёк? — бросила она тяжёлый, какой-то уставше-напряжённый взгляд на Рена. — Ага. И нечего было переживать. — У него терапия. Ему противопоказаны такие нагрузки, — она переметнула почти обвиняющий взгляд на Хакса. — Я права? — Я в порядке, — ответил он, не покривив душой. — Чувствую себя прекрасно. — Всё равно настоятельно советую посетить медблок. — В моей каюте есть дроид. Если что, он может провести блиц-тест. Фазма с сомнением оглядела их обоих. От её внимания не укрылось, что стоят они ближе, чем положено по уставу. — Впредь будьте осмотрительнее, генерал. И не запирайте оборудование так, что приходится просить пользователя Силы открыть замок. И, магистр Рен, вы собираетесь проводить его до каюты? Иначе это сделаю я. — Я провожу. — Ну, будьте здоровы, генерал. Постарайтесь поужинать, — Фазма оттолкнулась от стены и вышла в коридор. Дверь скользнула туда и обратно, и Хакс с Реном снова остались наедине. — Не знал, что между вами настолько крепкие дружеские отношения, — пробормотал рыцарь. — Я сам не знал. Или… всё-таки знал. Хакс попробовал сглотнуть, но было тупо нечем — слюна отсутствовала начисто. Он едва не закашлялся. — Чёрт, ты был прав. Мне срочно нужна вода.