Стеклянный человек

*** Что-то холодное, сегментарно-твёрдое опустилось ему на грудь. — Мистер Хакс, приготовьтесь, мне срочно нужно поставить вам капельницу, — отчеканил механический голос. — Будет немного больно в локте. Хакс с трудом приоткрыл отяжелевшие, неподъёмные веки. Всё тело нещадно ломило, словно его вчера избивали палками. Мышцы, кости, внутренности, мозги и глазные яблоки… буквально всё. И слабость. Слабость, от которой он никак не мог проснуться и сфокусировать взгляд на расплывающемся образе участливого дроида над собой. Его руку вытянули, мазнули на сгибе. Укол был лёгким, и чувство боли от оставшейся в вене иглы быстро притупилось. — Что… со мной? — хрипло, едва справляясь с сухим языком, прошелестел Хакс. — Гипогликемия. Вы совсем ничего не ели с прошлого утра, но без конца двигались. Доктор же говорил вам не перенапрягаться, даже если будет казаться, что все нипочем, — в неживой речи робота сквозило явное осуждение. — Вы могли впасть в гипогликемическую кому — принимаемые препараты существенно повышают риск этого состояния. Теперь только ваш врач скажет, какой урон это нанесет всей терапии и как на неё повлияет. Будем надеяться, всё обойдётся. Я поставил капельницу с водным раствором глюкозы, потому что у меня в комплекте нет глюкозы для принятия через ротовую полость, а помощь вам требуется немедленно. Скоро вам должно полегчать, но впредь никогда не пропускайте приёмы пищи. Я подал сигнал о помощи, завтрак будет доставлен в каюту. — А…, а почему у меня всё болит? Неужели тоже от недостатка сахаров в крови? — Полагаю, это от физической активности. Концентрация молочной кислоты в мышцах очень высока, связки перенапряжены. — Обезболивающее? — В этих случаях полагается иное лечение. После капельницы я обработаю вас мазью и сделаю лечебный массаж, чтобы избежать возможных защемлений нервов. Время терапии в медблоке придётся сместить до того момента, когда вы сможете до него дойти самостоятельно. — Бывало и хуже… — признался генерал, облизывая потрескавшиеся губы. — …а надо было бежать с винтовкой наперевес, увешанному доспехами, и командовать отрядом. Так что не сомневайся, что я дойду до медблока, когда это будет необходимо. С, прости Император, гордо поднятой головой. — Вы уверены, что Император оценит? Хакс даже разлепил веки, чтобы смерить дроида подозрительным взглядом. — Боюсь подумать, кто заложил в твою прошивку такие шутки. *** К обеду он уже чувствовал себя вполне сносно. Ещё раз самостоятельно разогрел и как следует растянул мышцы, и они снова стали подчиняться приказам высшего нервного командования. Возможно, в повышении концентрации гормонов и есть плюс — или же это ударные дозы витаминов? — времени на восстановление требовалось определённо меньше. Вчера было повторение того потрясающего, что с ним только могло произойти. Рен вернётся через два дня. Ему надо просто дождаться его, плывя на этой волне радости. В таком приподнятом состоянии он сможет работать, сколько захочет. Мысли в голове метались, как сумасшедшие. Если до вечера их не занять, он просто перегорит, бесконечно вспоминая вчерашнее. Несмотря на некоторые огрехи, всё прошло нормально, верно? А образы, прикосновения, виды, звуки, — навсегда останутся в его памяти, как драгоценности в сундуке древнего хтонического чудовища. Пиликнул входящий на консоли, Хакс оглядел себя (всё было в порядке) и принял его. Это был один из руководителей группы аналитиков, подготавливающих информацию для него. — Генерал, планшеты готовы. Когда вы будете готовы их принять? — Сейчас, — не раздумывая, ответил он. Через десять минут в его каюте уже сновали техники, сгружая стопки носителей на пол. За ними заявились аналитики из команды, что занимались структурированием и распределением файлов по устройствам для него в прошлый раз. Он не сомневался, что они в точности запомнили его инструкции и повторили, и ему не придётся заботиться о том, чтобы вязнуть в объёмах данных, как в болоте. Всё будет лежать логично, привычно, удобно, где необходимо. Хакс сидел в кресле, поджав ноги, пока они раскладывали планшеты по выбранным участкам пола, оставляя узкие дорожки для прохода. Он был вовсе не в генеральском мундире, не такой внушительный в чёрной майке и широких штанах с карманами. Ему было не очень уютно показываться сотрудникам в таком виде, ведь они-то были в своей белой униформе. И он с удивлением обнаружил во взглядах, которые они украдкой кидали на него, нечто похожее на восхищение. А ещё они немного улыбались, словно ожидая от него чуда, которое он точно провернёт — они были в этом уверены и как будто вдохновлены. Хакс непроизвольно улыбнулся в ответ. Он не мог иначе поступить, глядя на их искреннюю реакцию. Он вновь в своей колее, и они об этом знают. И никакая терапия с её скачками не остановит его. Он сможет. Он будет думать и просматривать, искать ошибки и упущения, анализировать до бесконечности, пока их не найдёт. Это то, что он умеет. То, для чего он создан. Больше ни для чего он непригоден и не нужен, не так ли? Он дождётся Рена, и снова поцелует его. Теперь ему есть, чем заняться. Он приглушил свет и активировал экраны, чтобы полюбоваться на архив. Все записи горели, как ряды голубых звёзд в непроницаемой глубине космоса. Время пролетит, как ионный ветер, быстро и незаметно. *** Оно и пролетело. Хакс проверил данные учёта доков по кораблям, зашедшим на посадку. «Ипсилон» Рена он нашёл на «Господстве», тот прилетел рано утром. Конечно, рыцарь устал, и Хакс запретил себе ожидать сообщений до самого вечера, хотя и надеялся на них. Просмотр данных, требующих работы скорее бессознательного, чем сознательного, отвлекал в достаточно степени, чтобы волнение не поднималось выше линии дискомфорта. Он лёг спать и долго ворочался, безуспешно пытаясь расслабиться, а коммлинк всё ещё молчал. И на следующий день ничего не изменилось, а волнение переросло в тревогу. Появилась даже глупая мысль написать первым и спросить об успехах миссии. Когда в середине дня компьютер доков, за которым он не прекращал следить, зафиксировал приземление «Ипсилона» на «Финализатор», сердце Хакса ушло в пятки. Но прошёл час, два, три, а Рена всё не было. Сосредоточиться на работе становилось всё сложнее, он выпадал каждые десять минут. Через пять с половиной часов корабль Кайло стартовал обратно на «Господство». А Хакс почувствовал, что умирает. Причин для такого поведения Рена существовало несколько сотен, от плохого самочувствия до прямых приказов Сноука, от безобидных до самых жутких. Отметая причины насильно одну за другой, Хакс приказал себе иметь терпение. Кто сказал, что Рен обязан бежать к нему, теряя тапки, сразу после боевого задания? Они ни о чём не договаривались. Когда ему будет удобно, когда он будет свободен, тогда и придёт. Он подпрыгнул на месте, когда консоль засветилась сообщением. Он осторожно встал и пошёл по дорожке между горящими экранами, стараясь не задеть ни один и не закрыть случайно файлы. С расстояния в пару шагов он уже увидел подпись. Рен. Ох, как тряслись у него руки, словно у наркомана! Как заходилось в истерике сердце! Открывать было страшнее, чем огонь по превосходящему противнику. Но он ведь генерал. И он открыл. Буквы расплылись перед глазами и собрались в слова заново: «Хакс. Пожалуй, мне не стоит больше тебя беспокоить. Я постоянно опасаюсь сделать что-то не так и вынужден мониторить твоё состояние через Силу. С тобой довольно сложно взаимодействовать, нельзя положиться на инстинкты и логику. В этом слишком много напряжения, а оно мне не нужно. Лучше не усугублять и не заводить это дальше, остановимся в самом начале. Однако я вовсе не стал относиться к тебе хуже, не волнуйся на этот счёт. Всё вернётся назад, к обычным деловым отношениям. Не надо обижаться, прошу, останемся хорошими знакомыми. Сосредоточься на здоровье и поскорее возвращайся». Хакс отступил от экрана и аккуратно опустился во вращающееся кресло. Ладно. Ладно. Если всё целиком не влезает в сознание и не решается, словно упёртое в стену, надо разбить событие — проблему? — на части, подпункты, этапы. Первое. Он должен ответить что-либо или этого от него не ждут? Второе. Он должен предпринять попытку наладить взаимодействие и изменить мнение Рена? Надо ли ему просить или же это будет бесполезно? Или, возможно, нужно просить достаточно убедительно и настойчиво? И, если просить, то явно лично. Перед этим отправить сообщение о встрече? Хакс согласен унизиться или всё же смирится? Причём унижение не гарантирует успеха. Совсем. Что будет хуже? Странное, дикое мыслеощущение сформировалось в глубинах его организма: ему нужно было на свежий воздух. Выбежать из дверей усадьбы в мокрый, холодный ночной сад, шевелящий тяжёлыми ветками, и дышать, дышать, дышать… Но он окружён космосом. Здесь дышать нечем. Рука Хакса потянулась к клавиатуре и медленно, побуквенно набрала короткий ответ и отправила. «Хорошо». Всё и ничего. Ложиться спать было рано, но он не знал, куда себя пристроить. В голове было пусто и шумно. Ни единой нормальной мысли и импульса, лишь какая-то назойливая, бессистемная активность в нейронах. Он не уснёт. Не сможет. Медицинский дроид притулился на пяточке у изголовья кровати, оставленном на тропинке между лесом голоэкранов. Хакс постучал ногтями по макушке, и робот ожил. — Можно провести вечерние мероприятия раньше? Я собираюсь скоро лечь спать, — издалека начал генерал. Дроид поднял голову и медленно распрямился. — Здравствуйте, мистер Хакс. Конечно. — Снотворное во время терапии разрешено? Разово. Робот на несколько секунд задумался, а затем неторопливо продекламировал: — Противопоказаний нет. Данных об аллергических реакциях нет. Побочные эффекты относятся к типу препарата. Да, снотворное разрешено. — Оно у тебя есть? — Я укомплектован одним стандартом препарата номер 587. Это был положительный ответ. — Вот его и давай, — вздохнул Хакс. — Чтоб до утра и без сновидений. На мгновение возникла глупая и трусливая мысль, что с утра он возьмет и проснётся другим, будто всего этого не происходило. Словно всё лишнее вырезали из его памяти, и того человека, который попался, никогда не существовало. *** Утро походило на те, когда он просыпался после поражения. Задремавший в эвакуационных шаттлах, среди морально подавленных, потрёпанных, покоцанных солдат и офицеров. В хвосте отступающей армии. Внутри было то же ощущение: они сделали всё, что могли, пожертвовали жизнями, но всё равно проиграли и ничего не получили, кроме ран и последствий. Их никто не попрекнёт, а на того, кто попрекнёт, они посмотрят устало, как на дурака, как на вонючую тыловую крысу, которая никогда не испытывала страха смерти и не знает, каково это. Вывернуться наизнанку, пролить свою кровь, не сделать ни единой ошибки — и проиграть. Хакс открыл на экране консоли памятку для персонала, из раздела психологии. «О стадиях принятия неизбежного». Она, конечно, применялась в основном для родственников и друзей погибших, а также для тех, кому поставили смертельный диагноз. Реже эти записи применялись для преодоления кризисных личных ситуаций и стресса. Он решил сделать всё самостоятельно. Он не пойдёт с этим к специалисту, но и пускать всё на самотёк не будет. Без хотя бы информационной помощи он не справится. Он не знает, что ему делать, но он не собирается болтаться, как мёртвый груз, выброшенный в космос на вечный дрейф без пристанища. Без каких-либо действий он увязнет в патоке чувств, в белом шуме в своей голове, подстёгнутый гормонами. Заблудится в тумане невысказанного, если не поставит на своем пути хотя бы условные, призрачные цели и вешки. Инструкции для того и писались, чтобы генералы не раскисали, что бы с ними ни случилось. Вели за собой, исполняли свой долг, наплевав на личное. Во что бы то ни стало. Инструкция будет его маленькой целью. Хакс прочитал пункты и пояснения к ним один за другим, и они показались ему чьей-то жестокой насмешкой. Они выглядели такими глупыми, следовать им совсем не хотелось. А хотелось сойти с ума, впав в беспамятство или истерику. Орать, словно это способно опустошить внутренний сосуд недоумения и непонимания, почему у него не может быть всё, как у других. Нет, вовсе не партнёра, как у всех. А самых обычных человеческих реакций на такие обычные вещи вроде расставаний с человеком, с которым ничего общего и не было. С которым даже секса как такового не было, лишь петтинг и не очень удачный минет. Нормальные люди не заморачиваются. Всё забывают. Лишь остаётся в глубине обида — как предостережение, чтоб не попасться второй раз. Легко идут они по жизни дальше, получая новые источники радости и вдохновения. Формально он уже не девственник. Он попробовал. Нельзя больше упрекнуть его в том, что он не пытался и не знает, от чего отказывается. Ну уж нет, ему отлично известно, что ни с кем, кроме Рена, ему не понравится. Хакс старается не думать о том, что, возможно, в его дальнейшей жизни снова появится кто-то, равноценный Кайло. Хакс не хотел, чтобы пережитое снова пошло по кругу, загоняя его в тот же самый капкан. Конечно, равноценного всё равно не появится. Второго магистра Рен не существует. Но даже если предположить наличие нового уникального человека, Хакс будет перед ним в том же самом или даже худшем положении, чем с Кайло. Новый не будет в нём заинтересован, таких совпадений не бывает. Чудеса случаются раз в жизни, да и то не со всеми. Грустить не стоит. Или, может, как раз стоит? Не самое плохое чувство. Он мог подумать, что это несправедливо, но в этом не было несправедливости. Ему нужно было найти выход. Срочно найти выход и решение, хотя бы на первое время. Инструкция расплывчата — у каждого свой путь. Ладно. Во-первых. Он получил краткий, но насыщенный контакт с тем, с кем хотел. Мечта фактически удовлетворена. Во-вторых. Факт: Рена он снова не получит, как и кого-то подобного. Никогда больше. Из-за терапии ему будет сложнее справляться. А когда она закончится — как бы она не закончилась — он превратится в «нормального» человека или же человека на вечных таблетках. Показатели не снизятся, его нервы продолжит бросать по всей эмоциональной шкале, а член будет жить своей собственной жизнью. Будет трудно, но если все с этим справляются, то и Хакс справится. В-третьих, выход. В его жизни осталось, как и многие годы до этого, самое важное — работа на Первый Орден и служение ему. Да. Это будет отличным первым этапом. Ведь звёзды продолжают сиять вокруг, ничего не изменилось в нём для всех, кто его окружает. Он не должен показать, что что-то не так, и лечение только сыграет ему на руку. Когда на обеде он столкнулся с Фазмой, она внимательно всмотрелась в его неподвижное лицо, спросила: «Всё хорошо?» А он улыбнулся и ответил: «Да, всё в порядке. Мне принесли, наконец, планшеты. Могу работать». *** Он оглушён, и белый шум в сознании превращается в белый звон. Файлы как будто продолжение бессвязного информационного потока, струящегося через него. Он перебирает их, как труху, в надежде увидеть, как сверкнёт крохотная золотинка. Он уже сам не уверен, что она действительно сверкнёт и что он не пропустил её сквозь свой застывший разум, как сквозь решето. Что его ум ещё способен реагировать хоть на что-то. И в первую очередь на то, на что должен. Хакс впилился взглядом в одну-единственную бессмысленную запись домашних докладов одного из информаторов, неопрятного типа с замашками комика, манеры которого показались ему смутно подозрительными. Но сейчас это не играло никакой роли. Он просмотрел записи по кругу раз сто, залипнув, блуждая в непроницаемых потёмках своих мыслей. А потом… он вдруг увидел. В уголке экрана. Прокрутил ещё раз. Вот оно. В голове будто взорвался снежный вихрь, пронёсшийся холодом возбуждения до самых кончиков пальцев. Это было как дыхание вечности — не затхлой, а вечной жизни, свежего воздуха горных снегов, где стоят монастыри, хранящие мудрость, остроту и спокойствие тысячелетий. Это было как холодный, лишённый алого рассвет, лишь зимнее солнце, мятная зелень облаков и выцветшее, ясное голубое небо над чем-то чистым и нетронутым. Словно сам он, из прошлого или же из будущего, милостиво и мудро прикоснулся к самому себе сейчас, растоптанному и сжатому, осенив единственно возможной надеждой. Чёрт побери. Наплевать, что происходит с телом. Его мозг — всё ещё его мозг! *** Конечно, в разгар рабочей смены каждый из аналитиков был занят по уши, сидя за своей консолью и не разгибаясь. И последний, кого они ожидали бы увидеть здесь — это генерал Хакс. Вместе с наброшенной на плечи шинелью. Что повышало серьёзность события на несколько пунктов. Или же приболевший человек просто мёрз. В любом случае, они оторвались от своих экранов с беспокойством и любопытством. Ведь не за кем-то конкретным же пришёл лично генерал, даже если этот кто-то крупно накосячил. Да и весь отдел из ста человек не мог. Значит — зачем? Хакс подошёл к общему смотровому экрану, который использовался руководителями для выдачи заданий и который было видно с любого места в зале, и подключил к нему свой датапад. Обернулся. Ему не надо было делать объявлений или призывать к тишине. Всё внимание аналитиков и так было приковано к нему. Он развернул файлы на общем экране. — Это два видеоотчёта от некоего Отае Пренси с перевалочной базы 3011 у Внешнего кольца, — пояснил он без всяких вступлений и приветствий. Люди на задних рядах консолей вытянули шеи. — Как видите, первое видео датировано в базе пятнадцатым числом текущего месяца. Второе видео — третьим числом прошлого. Разница между ними почти полтора месяца в итоге, верно? Он запустил оба видео одновременно, разделив экран пополам, прокрутил и остановил в нужный момент. — Обратите внимание на растение. Он плохо различим, но уверен, вы его видели. На первом видео он выпустил красный цветок. На втором — вместо цветка с лозы свешивается плод. Всё нормально, казалось бы. Но если приглядеться, можно различить, что это растение рода ghetiosa yola, пустынка бугристая. Растёт на родной планете этого мистера Отае. И то, что кажется цветком — это плод. А то, что кажется плодом — это цветок. То есть время этих записей обратное. Сперва было сделано второе, затем первое. Если подходить с этой точки зрения, этот Отае заранее говорит то, чего не должен был знать. Возможно, потом он обнаружил свою оплошность, но видео было уже у нас. Тогда Отае связался со своим сообщником на корабле и рассказал об этом. Сообщник же проник к приёмной консоли и подкорректировал даты. Однако, скорее всего, корректировка произошла недавно: как раз тогда, когда я запросил все исходники. Кто бы заметил такое, кто бы стал сверять? Но преступник знал, что я пойму, и испугался. В отчаянии попробовал меня запутать. Не вышло. Это в совокупности говорит о том, что сообщник отлично осведомлён о моих методах работы и о том, что одной ошибки будет достаточно, чтобы им пришёл конец. Значит, он видел хотя бы один раз, как я это делаю. Из этого можно судить о его стаже на «Финализаторе» и отмести новичков. Судя по всему, он всё ещё на этом корабле. Хакс сделал драматичную паузу, сложив руки на пояснице и обведя взглядом аналитиков. — Осталось его найти. Просмотреть данные входа на архивную консоль… перечень изменений… в конце концов, данные с камер. Медленно протягивая фразу за фразой, он двинулся между рядами сотрудников, скользя взглядом по их лицам. Неожиданно остановился около одного, заинтересованно повернул голову. — Что с вами? Да вы бледнее полотна, — с притворным беспокойством произнёс он. — Будто призрака увидели. Парень смотрел на него, вцепившись в пластик консоли, стараясь придать лицу нейтральное выражение. И у него в итоге бы получилось, да только Хакс вдруг улыбнулся ему хищно, по-издевательски, холодно и опасно, как умел он один. — Да, дорогой, я уже их просмотрел, — прошипел, глядя в его расширившиеся от страха глаза. Хакс резко стёр улыбку. Дёрнул подбородком на предателя, отдавая безмолвную, но однозначную команду. Штурмовики появились словно из-под земли, не дав предателю ни достать оружие, ни кинуться. Его связали в два счёта, вставили в рот специальный кляп, чтобы он не раскусил ампулу с ядом, если у него такая имелась. — Последить, чтобы он не угробил себя, — Хакс позволил нотке реальной усталости промелькнуть в голосе. — Постоянное наблюдение, механические и энергетические кандалы, боевые дроиды. В общем, апартаменты «премиум-класса», как вы это называете. Я сам свяжусь и попрошу магистра Рен допросить его с пристрастием. Сам предатель просто так ничего не скажет, даже пробовать не стоит. Штурмовики выволокли преступника из зала. Лицо его было застывшей маской шока, ужаса и непонимания, как всё могло рухнуть в один момент. — Потрясающе, — восторженно выдохнул кудрявый парень, ближе всего сейчас находящийся к Хаксу. — Как вы помните столько мелких деталей одновременно? Про эти растения, например… Генерал развернулся к нему на пятках и пояснил: — Я воспользовался голонетом. Не поверите, но там всё прекрасно расписано. Просто мне хватило внимания увидеть нечто подозрительное, и я догадался выяснить, что конкретно наблюдаю. Так что не ленитесь проверять очевидное, ничему и никому не доверяйте. И будьте предельно внимательны к деталям, пусть это и замедляет скорость работы. Парень яростно закивал. Пора было возвращаться к себе. Выступления на публике расходовали и так ограниченные силы. У самого выхода генерал остановился, вдруг вспомнив нечто весьма важное: — Ах да, — он чуть повернулся, приподнял указательный палец вверх. — Найду ещё хоть одну грамматическую ошибку в ваших отчётах — отправлю на гауптвахту. Будете утилизаторы чистить вместо роботов. Месяц. Всё. Теперь его долг исполнен. Действительно на выход. — И это он ещё болеет?.. — раздался поражённый шёпот за спиной. Возможный ответ заглушили закрывшиеся за спиной створы. Двое адъютантов дожидались его. Хакс вздохнул и принялся диктовать приказ: — Захватить, арестовать и доставить на «Финализатор» информатора Отае Пренси с перевалочной базы 3011 при любой удобной возможности. Он агент Сопротивления. Он может знать немало важных вещей. К нему бы пользователя Силы… Мало ли что пойдёт не так при захвате и транспортировке. Хакс отослал адъютантов. Зашагал по коридорам, выбирая безлюдные, даже не по направлению на свою палубу и каюту. Механическое движение успокаивало нервы перед тем финальным аккордом, что ему предстояло сделать. Что ж, вечно убегать он не сможет. Хакс на ходу достал комм. Сообщение Рену. Пометить важным и официальным. Тема — Сопротивление. Набраться храбрости, переломить себя об колено, оставить вместо души один белый безликий лист без эмоций. Стать не человеком, а существом, воплощением одного-единственного призвания и свойства — «генерал Первого Ордена». Хакс откашлялся и начал запись. — Магистр Рен. Срочно требуется ваша помощь в получении важной информации от пойманного шпиона Сопротивления. «Финализатор», отсек для заключения «Б», имя предателя — Ксоре Левит. Данные можете передать отделу аналитиков, они перешлют их мне. Всё. Отправить. Хакс затормозил и ссутулился прямо посреди коридора, судорожно переводя дух. Сообщение потребовало от него невиданных душевных усилий. Но никакое личное состояние не должно мешать его работе. Ему же не помешало, когда Сноук уронил его лицом прямо в пол, в очередной раз сломав нос. Разве то, что сделал Рен, больнее? Да и что в этом сверхъестественного и трагичного, когда один человек не подошёл другому? Такое происходит со всеми и довольно часто, это неотъемлемая часть жизни. От которой он очень долго и совершенно правильно себя ограждал. Он ранен, истекает кровью, но всё рано или поздно пройдёт. Он переживёт это, Хакс дал себе слово. Он теряет то, что ему дорого, далеко не в первый раз. А тогда… всё было гораздо страшнее.