Стеклянный человек

*** Стремительный, кровавый бой с потерей ведущего дредноута. Затем — выматывающая нервы погоня. Благодаря новой технологии они смогли засечь следы вражеских прыжков через гиперпространство. Столько часов на ногах, в постоянном напряжении… И в финале — бабах. Таран, рассекший головной звездный дредноут пополам. Удар был страшен. Содрогнулся весь мир, сверху донизу, и Хакс вместе с ним. Бой превратился в бойню. Смысл был только в том, чтобы спастись самому, перебравшись на неразгерметизированный корабль. Заблокированные аварийными створами части «Господства» будут держаться достаточно долго, чтобы все успели уйти. Все, кто не погибнет при продолжающихся взрывах оборудования и хлопках вакуума. Хакс не сталкивался с таким типом удара на практике. Предсказать, что будет с реакторами, он не мог. Всё повторяется, да? Под ногами разверзается покрытая снегом земля, а он спешит найти бессознательное, умирающее, эндемичное существо. Теперь разверзались палубы. Адъютанты готовили корабль для него и держали в доке, но сам он пошёл вглубь корабля без них. Он знал, где сейчас должен быть Рен. И Верховный лидер. Знал, основываясь на тысячах деталей, намеков и изменений. Этот вывод был таким же прямым и верным, как предыдущие, аналогичные ему. И он не искал судорожно в системе знакомых идентификаторов, не просматривал записи камер в коридорах — да он и не смог бы. Что тут ещё работало? Явно не архивная система. И когда смотреть, несясь по агонизирующей спине чуждого ему «Господства»? Как хорошо, что путь к этому месту он мог бы найти и во сне. Правда, кошмарном. Автоматика дверей тронного зала то ли не работала, то ли была отключена: они распахнулись перед ним, не заартачившись и ничего не запросив. Всё внутри было красным и пульсирующим, и при этом мертвенно неподвижным. Первое, что бросилось в глаза — нижняя половина тела, все еще сидящая на троне. По залу была разбросана охрана — все девять искуснейших бойцов человеческой расы в алых доспехах, с алыми ранами. Среди них глаз выхватил глубокое чёрное, в самой гуще, спиной вверх. Такое же неподвижное. На чёрном кровь никогда не видна. Хакс думал было рвануть вперёд, но затормозил и достал бластер. Не факт, что все охраняющие рыцари были мертвы. Вдруг ранены или оглушены? Топот ног поблизости мог привести их в чувство. Это было иррациональное умозаключение, ведь всё вокруг гудело, трещало и тряслось, но… это же убийцы. Поэтому Хакс двинулся плавно, крадучись, стараясь ни за что не зацепиться и ничего не задеть ступнями. Он подобрался к Рену, опустился рядом с ним на колени. Лицо того было закрыто всклокоченными, спутанными волосами. Корабль стонал. Вибрировало в костях, стучало, шипело, хрипело, ревело, надрывалось, и Хакс вовсе не был уверен, что в этой какофонии он различит сердцебиение и дыхание, если они ещё были. Перед глазами резко потемнело, он хватанул воздуха, которого вдруг стало не хватать. Падение давления? Шлюзы не справляются? И воздух высасывает наружу где-то поблизости? Палуба накренилась, или это Хаксу стало сложно поддерживать вертикальное положение. Он опёрся на руку, разгоняя зеленые пятна, плесенью расцветшие на сетчатке. Потряс Рена за плечо, попытался перевернуть его на спину — сил не хватило. С каждой секундой открытым участкам кожи становилось все холоднее и холоднее. Тогда он опустился вниз, к самому полу, приблизил свое лицо к его лицу, чтобы почувствовать чужое дыхание на своих влажных губах. Параллельно вдавил пальцы под его нижнюю челюсть в надежде осязать всё-таки пульс, что может чудом пробиться через внешний шум. Ритмичную пульсацию артерий. Ему не пришлось долго мучиться. Спустя пару безинформативных мгновений ожидания Кайло шевельнулся под его рукой. Веки дрогнули, открыв тёмные глаза, все сплошь в прожилках лопнувших сосудов. — Хакс. Это ты. И вместо того, чтобы сказать нечто глупое и сентиментальное, Хакс превратил улыбку в ухмылку: — Ты его прирезал. — Как ты и просил. Я же пообещал, — Рен оттолкнулся руками от пола и медленно сел. Видимо, ему было не так уж плохо, как ожидалось. — Я в порядке. Что снаружи? Хакс собрал последние силы, чтобы сесть тоже. Конечности были как варёные макаронины, дрожали и крайне плохо подчинялись приказам. А когда он выпрямился, зал тут же начал вращаться вокруг, слева направо, возвращался обратно и снова двигался тем же маршрутом, словно картинку зациклили. Тут же во внутренностях дала о себе знать начинающаяся тошнота. Что с ним такое? — Бой ещё не окончен, — выдохнул он. — Сопротивление спустилось на Крэйт. Пожалуйста, Кайло, доберись до них. Не убивай без необходимости. Их нужно допросить. — Я всё сделаю, — Рен беспокойно оглядывал его. Или даже «сканировал». — Хакс, ты белый, как мел. Тебя ранило? Он не успел ничего ответить. Взор окончательно заволокла черно-зелёная муть, звуки заглохли и отдалились. Мышцы отказали ему окончательно, и он внутренне сжался, ожидая удара об пол, но его не последовало. Он почувствовал, как его засасывает холодная воронка онемения, и ничего не смог с этим поделать. Что-то коротко коснулось рта. Мир померк и отключился. *** Ему снился их с Реном разговор. Он произошел не так давно, возможно, часов десять назад, но казалось, что пару столетий. Ещё до потери дредноута и начала погони. Подсознанию Хакса не хотелось ничего менять в словах и интонациях, лишь немного — обстановку. Было тихо и спокойно, никуда не надо было спешить и ни к чему готовиться. Он мог смаковать и ещё раз переживать моменты, отчего-то так сильно врезавшиеся в память. Из-за того ли, что это первый раз, когда Рен поинтересовался его методами и мышлением? Не отнёсся как к данности. Раньше его никогда не волновало, как Хакс находит иголки в стоге сена. — Как ты их обнаружил? — спросил Кайло. Полуудивлённо. Полууважительно. — Их расположение в Силе явно закрывают Рей и Лея. Возможно, Люк тоже. Мне не удалось их найти. Даже Сноуку не удалось. А ты смог. — Их нашли рядовые разведчики Первого ордена, — возразил Хакс. В этой ситуации именно они герои, но никак не он. — А я всего лишь был внимательным. — Их предсмертное послание нельзя назвать прозрачным и понятным. Знаки, которые они оставили… Ты упоминал, что частично был использован язык жестов? И не цифры это были вообще, а какая-то непонятная тарабарщина. — Ты хочешь, чтобы я рассказал, как расшифровывал? — от изумления брови Хакса поползли вверх с намерением спрятаться на макушке, но вовремя были остановлены. Хорошо, что он сидел в кресле — от такого и равновесие потерять можно. Рен хочет выслушать? Скучные детали очередного расследования? — Конечно. А потом расскажи, как их убили. И кто. Рен совершенно точно не притворялся. Ему правда хотелось узнать, и не из вежливости, ему, в принципе, несвойственной. — Ладно, — согласился Хакс, попытавшись придать лицу невозмутимое выражение и сосредоточиться, хотя вряд ли он смог скрыть свою явную радость от такого, как Кайло. — Их было всего семеро человек, а стандартное обозначение планеты включает в себя восемь цифр и букв. Первая часть обозначения — это звёздная система и её тип. Вторая — номер планетарного объекта в этой системе, его тип и статус. Им надо было придумать альтернативное обозначение, и очень быстро. И дополнительная трудность тут в том, чтобы отобразить последовательность зашифрованных символов. С какого тела начинать, чем заканчивать? Если расшифровывающий перепутает их, всё будет напрасно. И обозначение ли планеты они показывали? А, может, место, где они нашли информацию? Или место, где эта информация лежит? То есть мне изначально был неизвестен тип послания, которое оставлено, к чему вести и подгонять, с чем сравнивать. Приходилось держать в уме все версии. — И что же они придумали с последовательностью? — Один из погибших лежал в довольно странной позе (хотя, честно говоря, скучных поз там не было) на боку. Но не в позе эмбриона. Его ноги лишь чуть-чуть были согнуты в коленях, а вот спина круто сгорблена. И если смотреть сверху, то тело было наклонено вперед. Ему в ладонь была вложена спинка стула, тоже лежащая на боку, параллельно его телу. Ступни и ножки стула были примерно на одном уровне. Вопросительный взгляд Рена. Но Хакс и не собирался его мучить, заставляя пробовать угадать самому. — «Старик». Это означало «старик», — пояснил он. — Говорит о том, что упорядочивание символов надо проводить по фактическому возрасту людей. Либо повышение, либо понижение, а это всего лишь два противоположных варианта. — Ох мать, — протянул Кайло, отдавая должное кое-чьей догадливости. И заодно признаваясь, что подобные шарады не созданы для него. — Вторая сложность — это разделитель двух данных: о системе и планете (либо астероидной базе), чтоб они не перемешались. — Значит, одного человека им надо было потратить на разделитель, причем конкретного. — Верно. Какие ассоциации у тебя возникают при слове «разделитель»? — Дробь? Уроки математики? — А какие бы возникли у меня? — Как же я скажу наверняка? Для этого придется лезть в голову. — Первая фраза, которая возникла у меня — это «разделяй и властвуй». Разделяй, естественно, врага. Что известно обо мне в широких кругах? Я последователь старой Империи и старого императора. Кое-какие его методы я не одобряю, они привели к ошибкам и конечному поражению. Но факт остается фактом: я бы хотел сделать то же, что и он, объединить галактику, и не проколоться. Значит… — Один из погибших «отдавал честь» императору! — вспомнил Кайло, просияв. — Архаичный и нелепый жест. Мне это показалось таким неуместным и глупым. Но, чёрт, как они могли рассчитывать, что ты поймёшь такую странную аналогию? — Ну… — Хакс невозмутимо пожал плечами. — В крайнем случае, этот символ очень не подходил по смыслу всем остальным. Реально выбивался из общей картины. Так, что у нас осталось? Пять людей. Три на систему, два на планету. Я подумал, что шифр будет основываться на той же аналогии. Шарады и детская игра слов. Все же шифр придумывала женщина, у которой есть маленький ребенок, это ей знакомо и её мозг быстрее обрабатывает и выдумывает такие задачи. Символы системы были такие: ладони, зафиксированные в универсальном положении «птица». Затем — «привет» и «продавать». Причём «продавать» сленговое — означает торговать запрещёнными веществами на улице. Эти слова логически несоединимы. Никто у нас не специализирует на продаже приветливых птиц в планетарных масштабах из-под полы. Тогда я записал эти слова транскрипцией и заставил программу сравнивать на процент звукового соответствия с исходными самоназваниями всех звездных систем, которые дали им аборигены. Нашлось два совпадения: на 70 и 60 процентов. На нашем языке они названы Илиниум и Орексал — обе во Внешнем кольце галактики. Я не знаю, откуда агенту было известно оригинальное название системы, но факт остается фактом. Чтобы определить, какой из двух вариантов подходит, надо было разгадать вторую часть ключа. И молиться, чтобы разведчики не ошиблись, а оба варианта не совпали. Хотя исследовать две системы вместо сотни — не так уж и плохо, да? В пригодном для обитания человеком поясе первой системы находятся три планеты. Во втором случае — две. Первичный список фильтров: гравитация, нетоксичный состав атмосферы для людей, наличие воды. Это уже отсекает половину планет из выборки. Хакс помедлил. Рен слушал его внимательно, и словно с каким-то непривычным упоением. Было странно видеть его таким. — Последние слова… — наконец, промолвил генерал. — Я бы оставил «лес» и «жара». Но если бы они так поступили, понять всю опасность шифра было бы просто. Его могли уничтожить. Поэтому тот парень, чья очередь настала, разделся, как мог максимально — причём ему помогали те, кто ещё был жив. Это и есть «жара». Планета не покрыта снегами. — И что же с «лесом»? Его же нельзя изобразить одним символом, да? — Откуда ты знаешь это? Твои знания фрагментарны, но они есть. Рен неопределённо повращал кистью. — Полагаю, эти обрывки сообщает мне Сила. Неупорядоченно и непрошенно. Вроде и полезны в чём-то, но хрен применишь где-нибудь по-настоящему. Их принято игнорировать. — Да, неприятная особенность. «И напрягающая», — добавил бы Хакс, но удержался. Ведь это из чужих мозгов просачивается. Наказание за неуёмное любопытство и привычку подглядывать. — Последней оказалась женщина, — вернулся он к рассказу, оттеснив соображения на задний план. — Она выдернула клок волос из головы — ты представляешь, насколько это было больно — и сунула его в рот, под верхнюю губу. На лице Кайло отображался мыслительный процесс. Интенсивный, но бесплодный. Руки он сложил домиком под подбородком. — Имитация усов, Рен. Это означало «растительность». Таким образом я отсёк снежные и пустынные планеты. Осталась только одна подходящая. Это был Ди’Куар. Как по команде, Хакс проверил датапад и коммлинк. Сообщений не было. Флот шёл ровно и в заданном темпе. — Когда ты объяснил, всё выглядит довольно очевидно, — довольно ухмыльнулся Рен. — Но и без разгадывания легко понять, что это послание. Наверное. — Этого-то я и боюсь. Сопротивление могли предупредить, и тогда эвакуация уже начата. Нам надо торопиться. Очень. Рен улыбнулся снова. Казалось, в этой улыбке теперь нет того, чего было в избытке раньше — сканирующей, пугающей, нечеловеческой отстранённости. Она была тёплой. И он почти не походил на ангела. Хакс недолго наслаждался этой завершённостью и защищённостью, необычной ментальной близостью. Он провалился в собственные грезы ещё глубже, потерялся в спутанной тьме и забыл о том, кто он и где находится, где прошлое, а где настоящее. Он сидел в тёмном душном шкафу. За его пределами остервенело сражались два человека. Слышались брань, шлепки, сдавленные выкрики, рычание. Хакс выпрыгнул наружу, толкнув дверцы в стороны. В своей руке он обнаружил прекрасный воронёный кинжал. Он бросился на Брендола, за шкирку оторвал его от матери. С размаху вонзил клинок ему в шею — под углом, под кадык, разрывая артерии. «Смерть наступит через пять-десять минут», — механически раздалось в сознании. Брендол неловко рухнул навзничь. Из огромной раны толчками выбрасывалась яркая, насыщенная кислородом кровь. Хакс безучастно смотрел на его застывшее лицо с открытыми глазами и ртом (жив, просто резкая потеря сознания), отсчитывая минуты. И вдруг оно превратилось в песчаное, морщинистое, несимметричное, абсолютно точно мёртвое лицо Сноука. В этот момент странная, но удивительно отчётливая мысль пронеслась у него в сознании подобно сияющему скоростному поезду: «Жизнь прожита не зря». *** Он очнулся в медотсеке. «Господство» повреждён, значит, это, скорее всего, «Финализатор». Левая рука от запястья до локтя болела пульсирующими наплывами. В неё уже не было ничего воткнуто или пришпилено, но следы остались. Крошечные точечки на венах и несколько крупных красных пятен от «кожников». Его энцефалограмма и пульс изменись, и компьютер наябедничал живому персоналу, что генерал пришел в себя. В палату вошла врач, заведующая отделением интенсивной терапии. Уж сегодня у неё работки должно быть выше крыши — скольких раненых вытащили с «Господства»? Она бросила мимолётный взгляд на приборы, сверила с тем, что показывал её датапад. Значит, приборы работали нестабильно. Хакс не сомневался, что колдуют тут над ним теперь так, будто от этого зависит их собственная жизнь. Возможно, учитывая нынешние настроения Кайло, так и было. — Как вы себя чувствуете? — Что с мятежниками? — в ответ спросил Хакс. — Как долго я был без сознания? — Пять часов. Вы переутомились, этого недостаточно для полного восстановления. Вам нужен более обстоятельный отдых. — О, крифф! — раздосадовано прошипел генерал. — Вы ничего не знаете, верно? Он сделал попытку встать, но перед глазами всё поплыло и закружилось. Мышцы рук и пресса отказали, и он с разозлённым стоном завалился обратно на подушки. Неожиданно у врача зазвонил коммлинк, и по особому тембру трели было ясно: вызов был из тех, что она не могла отклонить или долго удерживать. Поэтому она чуть отвернулась и отошла от кровати Хакса, обеспокоенно сунула горошину наушника в ухо и поднесла запястье к лицу. Очевидно, передан был только звук, без голограммы, и оставалось только гадать, что там докладывают. Ей не дали вставить приветственного слова. В её глазах вспыхнул испуг, но он быстро сменился сосредоточением. Она покивала, как будто собеседник мог её видеть. Попрощавшись стандартным образом, врач развернулась и сообщила: — Магистр Рен передает, что будет здесь через пятнадцать минут. Он попросил вас попытаться не заснуть за это время, потому что ему крайне сложно будет выбраться второй раз. Так. Он всё-таки живой. И у него какие-то срочные новости, иначе он не стал бы отрываться от дел. А срочные — значит плохие. Но они оба хотя бы живы, что уже немало. Хакс сжал зубы и приготовился. Он нервничал и поэтому не смог провалиться в сон обратно, даже если бы захотел. Под конец ожидания его осенило, что такой мгновенный звонок от Рена сразу после пробуждения говорит о том, что рыцарь всё это время проверял его состояние и ждал. Шаги он узнал издалека. Чёрный ураган появился в медотсеке, и никто не мог сказать наверняка, торопился Рен на самом деле или нет — он всегда ходил примерно так. Он подскочил к кровати Хакса, подтянул стул и сел рядом. По виду Кайло, по цвету кожи и интенсивности кругов под лихорадочно блестящими глазами Хакс сразу понял, что за время, пока он тут валялся, отдохнуть тому не удалось. — Так, — генерал с ходу решил всё выяснить. — К чему мне готовиться? Насколько всё плохо? Какие у нас снова проблемы? Рен нахмурился, сбитый с толку его напором, а потом разгладил лоб обратно. — Я допрашиваю пленников. Пленников Сопротивления, которых мы захватили на Крэйте. Они пытались обмануть меня, но гораздо больше меня беспокоило в тот момент другое. — То есть операция прошла успешно? — недоверчиво пробормотал Хакс. Такого просто быть не могло. — И мы захватили всех, даже Лею Органу? — К сожалению, за исключением той самой Рей. — Всех блох не переловишь, особенно по одиночке, — на фоне прочего это казалось таким несущественным. — Но тогда зачем ты так спешил сюда, а не передал по коммлинку? Я решил, что случилось что-то ужасное. Рен на этот раз удивился по-настоящему. Кажется, ему пришлось свериться с Силой, чтоб понять. — Хакс, я пришёл, чтобы проверить тебя, а не чтобы что-то сообщить лично. Ты рухнул прямо в зале, посреди кучи трупов. Ты в разгаре сложной терапии, и был на ногах во время этого боя и погони дольше, чем должен был. Нервничал. Мне было о чём волноваться. Я только об этом на Крэйте и думал. Выполнить задание и вернуться. — Ох. В такую фантастику верилось труднее всего. — Врачи говорят, тебе нужно отдохнуть и побыть под их наблюдением. Я разберусь со всем. — Я не смогу спокойно лежать здесь, — запротестовал Хакс. — Я приду к тебе спустя пару часов, хорошо? Расскажу, что выяснил. И останусь подольше. — А тебе самому не нужно отдыхать? — Сила ещё часов двенадцать продержит меня в нормальном состоянии. — Ты должен сделать перерыв и поспать раньше, чем подойдёшь к пределу. Кто знает, когда тебе снова понадобится вся энергия. Эта Рей же где-то бродит, верно? Уверен, она захочет под шумок пробраться сюда и освободить своих… единомышленников. — Хорошо. Я буду контролировать ситуацию, насколько это возможно. Тем более, ничего не мешает мне немного подсократить число пленников. Во избежание. — Одобряю. Возникла пауза. Рен смотрел на него, Хакс в ответ. О чём ещё можно было поговорить сейчас под шум работающих аппаратов, никто не знал. Они оба действительно устали. — Я должен идти, — наконец, произнёс Рен, вставая. И, когда он уже был у самого выхода — почти опоздав, на излёте, Хакс быстро проговорил: — С Леей Органой я могу поговорить лично. Рен обернулся. — Нет. Не стоит. Для этого лучше подойдет другой пользователь Силы. Она может попытаться прочитать твои мысли или воздействовать на них. Спасибо за предложение, я справлюсь. Он определённо понял, почему Хакс это предложил. Можно было ругаться на свой благородный порыв последними словами, жалеть о подставленном брюшке и бояться, что его чувствами снова воспользуются. Но дело уже было сделано, а Рен ушёл. И отчего-то Хаксу казалось, что на его лице он разглядел признательность, а вовсе не эгоистичное удовлетворение. *** Когда Хакс проснулся в следующий раз, то увидел, что Кайло уснул, сидя на стуле у его кровати и привалившись на одеяло. Положил голову на руки и полулежал верхней частью туловища, касаясь теплом хаксова бедра, и довольно громко сопел. Наверное, надо было его разбудить и отправить отсыпаться в свою каюту, но Хаксу этого вовсе не хотелось. Он дотронулся до его волос, запустил в них пальцы и погладил. Они здорово загрязнились и запутались, кое-где были запачканы брызгами крови — с начала атаки на Ди’Куар когда мыться? Но Хаксу было всё равно. Рен шевельнулся и поднял голову. Хакс поспешил убрать руку. Кайло выпрямился на стуле и потянулся: — Я обещал прийти и обрисовать ситуацию, но ничего страшного так и не случилось. Мироздание решило, что с нас хватит. Пленники до сих пор не сбежали, Фазма ранена, но её жизнь вне опасности, экипаж и мемоблоки с «Господства» эвакуированы, мы на дрейфе рядом. У победы довольно высокая цена, тем не менее — это победа. Невозможность ситуации медленно доходила до Хакса, и он никак не мог понять, где была пройдена та загадочная поворотная точка, что привела их всех к этому. Рен спал у его постели в медотсеке, словно так и надо. Где-то в недрах корабля содержатся под стражей последние остатки тех, на ком держалось Сопротивление. Верховный лидер Сноук убит. Что же теперь получается… Верховный лидер — он? Кайло сдержит слово? Рен заразительно зевнул и как следует растёр глаза. — Если не прикажешь мне казнить Лею Органу. Хакс едва не задохнулся от кощунственности такого предположения. Он же не клинический идиот! — Боги, конечно же нет! Это твоё личное дело, я не собираюсь вмешиваться. Вне зависимости от того, сколько наших людей погибло по её приказу, с ней будет всё, как ты захочешь. Рен расслабился и слабо улыбнулся — немного грустно, но искренне. Словно осознав какую-то неземную иронию. — Впервые я получаю что-то существенное как награду за свои усилия. Важное. Я думал, что ничего не получу, как всегда. Но ты вроде как не ненавидишь меня. И больше не дрожишь и не замираешь внутренне, прикасаясь. Это хорошо. Ощущается как… в общем, очень хорошо. — Полагаю что так, — обтекаемо ответил Хакс, не зная, как ещё среагировать на эти откровения. — Смею тебя заверить, что я трахаюсь лучше, чем кто-либо ещё на этом корабле, — с изумительной серьёзностью произнёс Кайло, поймав его взгляд. — И чем на том, чего уж преуменьшать. Нашёл время и место. Хакс не удержался от тихого смешка. — Сама скромность. — И дело не только в том, что я чувствую мысли. И столько было в этом ироничного намёка, что Хакс фыркнул снова, а Кайло улыбнулся широко и открыто. А потом они почти одновременно заметили, как внезапно стало топорщиться одеяло в одном интересном месте, и Хакс тут же посерьёзнел и откашлялся, чтобы скрыть смущение. Предсказывать и контролировать такие фокусы организма он до сих пор не научился. Тем более, что для таких проявлений подчас не существовало вообще никакой веской причины. Тогда Рен потянулся к Хаксу — медленно, нежно, вглядываясь в него, вслушиваясь в реакции. Тот не отстранился. Тогда Рен прикрыл веки и коснулся носом его щеки. Потёрся, скользнул до уголка рта. Хакс чувствовал его более глубокое, чем минуту назад, дыхание на своей коже. Его желание, стянутое пружиной под аккуратными движениями. Губы Кайло нашли его, дотронулись невесомо и дразняще, невинно, нерешительно, но так сумасшедше соблазняюще. Это не поцелуй, а какой-то обмен дыханиями. Нечто неначатое, но уже слишком интимное. Обещание. Гораздо лучше, чем впиться друг в друга и просунуть внутрь языки. Какому количеству людей Рен просовывал в рот свой язык сам крифф знает, а вот прикоснуться так… словно это значит что-то… Хакс почему-то был уверен, что он первый в этом списке. — Я приду к тебе, когда терапия официально закончится и твоё тело снова окажется в синхроне с разумом, — отстранившись, пообещал Рен, и глаза у него были при этом бархатные-бархатные, как у затаившегося охотника на мягких лапах. И, видимо, мгновенно оценив мысли Хакса, тут же добавил: — Если ты не против. Однако прежде чем добраться до приятной полосы своей жизни, предстояло разгрести огромную кучу завалов в полосе настоящего. Хакс терпеливо вздохнул, понадёжнее прикрыл вставший член одеялом и принял волевое решение: — До этого надо ещё дожить. Ты выглядишь очень измотанным, Кайло. Не время для… дополнительных усилий. Иди, отдохни нормально, не на стуле, а в своей постели. Узурпировать власть нужно на свежую голову.