Десятый пункт

      Бэкхён исчез. Просто испарился, стоило ему выйти из аэропорта на родную землю. И первую неделю по возвращению домой он не выходил на связь. Не подавал признаков существования. Все эти долгие семь дней и вовсе практически не поднимался с кровати, не чувствуя никакой необходимости в этом. Мало ел. Сильно угасал: кожа становилась бледнее, а круги под глазами всё выразительнее…       Ему казалось, что от него осталась одна оболочка. Его вытряхнули, как старый плед от пыли. А он с такой же скоростью, как и те ненужные частички, отлетел на сотни лет назад. И всё в его голове стало только хуже. А ведь Бён приложил столько усилий, чтобы стать полноценным. Он нашёл столько сил и желания. А теперь…. Теперь он опять один. Всегда один…       Периодически он, конечно, обращал внимание на усиленный стук в двери. На крики соседки за стеной. Слышал и голос Сехуна. Такой испуганный, а порой и до ужаса разгневанный. Тот ударялся о невидимые стены, построенные парнем, но всё же выводил его из «закрытого шара», в который он собственноручно и забрался.       Признавал ли он, что скучает по Чанёлю? Что именно он стал важным пунктом его «терапии», а не всё то, что было написано в его блокноте? Признавал, но от этого становилось только хуже. Собственное отражение стало пугать, но смыть себя не получалось ни одним антисептиком.       — Почему ты так поступил?       Струя воды уже которую минуту стекала с потолка, разбиваясь о ноги Бэкхёна. Последние часы он не вылезал из ванной, надеясь, что шум воды заглушит и шум его сердца. Хотелось причинить себе физическую боль, чтобы утихомирить душевную. Но трогать себя было невыносимым испытанием.       Такой грязный. Такой до одури противный…       — Бэкхён, открой! — в который раз донеслось до слуха Бёна, но так приглушённо, что тот только сделал поток воды сильнее. Капли с грохотом выстукивали по плитке, перебивая любой звук. И парень точно знал, что больше никогда не откроет. Не откроется никому. Его замки заело. Слишком заржавели…       Сехун же в который раз безуспешно стучал в двери квартиры. Делал это битые часы. Каждый чёртов день.       На телефонные звонки Бён по-прежнему не отвечал, из дома не выходил, но вечный шум, доносившийся из-за дверей и заменяющийся подозрительной тишиной, настораживал О до мурашек.       Не этого он хотел. Не таких результатов лечения добивался, когда так часто заикался о необходимости подобного. Не об этом мечтал, когда они постепенно сближались с Бэкхёном…       А в квартире опять что-то с грохотом разбилось. Сехун ещё раз нажал на звонок, упираясь лбом об обшивку двери.       — Пожалуйста, — прошептал он настолько обессиленно, что на секунду и сам испугался своего голоса. Он не хотел этой боли. Слёзы тонкой струйкой покатились по щекам, собираясь на остром подбородке, а после срываясь вниз. Срываясь безрассудно, как это всегда делал Сехун. Всегда, но не сейчас. — Не разрушай себя. Не заставляй страдать и меня…       Но осознав, что сегодня, как и во все прошедшие дни, он ничего не добьётся, Сехун быстрым шагом направился к лифту. Кажется, в его голове наконец-то созрело то решение, о котором сердце так долго умоляло. Он сдался, подставляя собственные интересы под сомнение. Он сдался, чтобы сделать близкого человека счастливым.       — Домой? — поинтересовался водитель, всматриваясь в задумчивое лицо начальника, невидящим взглядом смотрящего перед собой. Мотор работал, машина готова была тронуться с места в любую секунду, оставалась только команда.       Сехун откладывал это до последнего, думая, что сам справится, ведь далеко не посторонний человек для Бэкхёна, но сейчас он и правда больше не видел другого выхода:       — Пак Чанёль, — прошептал он, будто выплёвывая каждую букву чужого имени. Словно яд, разрушающий его с тотальной скоростью. Он сам пустил его в вены Бэкхёна, а теперь расплачивается за свои поступки своей же болью.       А сам Чанёль в это время, ни о чём не подозревая, давно вернулся к работе в клинике. Вернулся к своей прежней жизни в прежнем ритме. К на первый взгляд всему такому удобно-«прежнему».       Парень прилетел в Сеул на следующий день после расставания с «клиентом». Сейчас не хотелось говорить его имя, но чёртовы буквы, кажется, пронзили даже лёгкие. А это холодное спокойствие снаружи, так подходившее его образу, не могло скрыть того, что в сердце творился ураган. И именно он заставлял парня работать с небывалой решительностью: он брал сверхурочные и подменял всех, кто только успевал подумать или заикнуться о нежелании оставаться на смену. Всё его свободное время занимала только работа. Главная страсть, затмевающая другие мысли.       «Стажировка пошла вам на пользу», — говорили многие, но сердце Чанёля отвечало приглушённым стуком, в котором читалось только одно: Бён Бэкхён не пошёл мне на пользу.       С тех пор круг его общения в разы поубавился. Времени совершенно не было, да и прикрываться работой было так удобно. И только пару раз он говорил с Чонином (пусть и каждый раз это заканчивалось прерыванием звонка).       — Что ты почувствовал, когда увидел, как я касаюсь его?       Словно издеваясь, Чонин часто начинал разговор именно с этой фразы. Чанёль же молчал. Вспоминать не хотелось, но картинки сами врывались в сознание. Рука сильнее сжимала телефон. Казалось, до хруста пластика.       — Злость на меня? На него? — перечислял Ким, проводя очередное нравоучение. Младший и такой безобидный, но буквально «высасывающий» из окружающих всю энергию. Считающий, что знает всё лучше всех. — Ревность? Желание защитить?       — Не знаю, — так уверенно лгал Чанёль, пытаясь сохранять спокойствие. — Было всё равно.       — Вот только не надо начинать! — вскрикивал Ким, цокая языком. Чанёль прямо видел, как тот откидывается на кресло, закидывая ногу на ногу и закатывая глаза. — От «всё равно» так не кидаются на людей. Ты всё сам прекрасно знаешь. Ты давно ответил на этот вопрос.       — Я просто надеялся…       — Знаю, — не дав договорить, Чонин вновь хмыкал в трубку. — Ты искал свой «десятый пункт», а я хотел позлить тебя. Только зашёл далеко.       — Далеко, — эхом повторял Чанёль.       — Послушай, мне правда было любопытно, что собой представляет этот Бён Бэкхён. Тем более, когда перед глазами у меня всегда был другой пример, но когда я слышал то, как ты говоришь о нём…       — Тогда ты и решил его изнасиловать? — Чанёль закипал. Голос срывался. Горло першило. Всё, что когда-то было дорого Паку было испорчено именно сводным младшим братом: от любимых игрушек до первой любви, которую тот бесцеремонно увёл после громкого объявления об их свадьбе. Всю жизнь Чонин хотел иметь всё, что было у старшего. Всю жизнь отбирал это, но только с Бэкхёном было всё иначе.       — Даже не думал, — признался он, несколько лукавя. Ему хотелось вновь разбить всё, но что-то не давало довести дело до конца. — Я хотел тебя подтолкнуть, — неожиданная причина сама вырвалась наружу, поражая не только Чанёля, но и самого говорящего. — И подтолкнул ведь…       Чанёль не собирался отвечать на это: для него слова брата не имели ни малейшего смысла. Чувство соперничества и желание досадить так просто не исчезает. Пак просто не мог поверить в благие намерения. В итоге разговор опять был закончен без предупреждения.       — Кто такой Бэкхён?       Вновь услышав имя, о котором Чанёль так пытался забыть, по коже пробежали мурашки. За спиной стояла его медсестра. Любопытная девушка, питающая много надежд и иллюзий. Умение знать всё и обо всех, конечно, казалось поразительным, но только если оно не касалось самого Пака.       — Кажется, мне необходима новая медсестра, — ответил Чанёль, не поворачиваясь к девушке. Телефон отправлен в карман, а карточка, лежавшая на столе, небрежно открыта для видимости работы. — Вы слишком много говорите.       Девушка заливисто рассмеялась, присаживаясь в кресло и собираясь ответить, но стук в дверь остановил её: она схватилась на ноги, а атмосфера стала в разы серьёзнее.       Дверь широко открылась, так же быстро закрываясь за спиной посетителя.       На пороге кабинета стоял Сехун.       — Оставите нас? — произнёс он медсестре, желая поскорее со всем закончить. — Это не займёт много времени.       Сейчас О был самой галантностью, тут же приоткрывая и придерживая дверь, а медсестра перевела взгляд с него на Чанёля: тот кивнул, подтверждая то, что всё в порядке и стоит уходить. Девушка спрятала руки в карманы, глубоко выдохнула и сделала несколько шагов к двери. Но, остановившись возле неожиданного гостя, она всмотрелась в его глаза, словно предупреждая, что будет рядом и если что, охрана быстро во всём разберётся.       — На связи, доктор Пак, — сказала девушка напоследок, лично закрывая за собой дверь.       — Что привело вас сюда?       Этот разговор вести не хотелось от слова совсем и каждый из присутствующих в кабинете не знал, с чего его стоит начинать. Но намагниченный до предела воздух первым вывел из себя именно Чанёля.       Нельзя было сказать, что он удивился появлению Сехуна у себя в кабинете, но это точно стало неприятной новостью. Он ведь выполнил свои условия и, казалось, закончил чужую игру, когда поддался всем правилам. Когда ушёл…       — Я хотел извиниться, — честно признался О, проходя ближе к столу. Присаживаться без приглашения он и не думал, но казалось, что с расстоянием уйдёт и неловкость. Его признание заставило Пака на мгновение впасть в ступор, но он быстро пришёл в себя. — Я был не прав.       — Что? — неосознанно вырвалось у него от последней фразы. Что-то на грани шока и смеха. Что-то на грани его реальности. — Неплохо шутите?       — Я не могу видеть Бэкхёна таким.       Чанёль зажмурил глаза, ничего не отвечая. Терапия со вдохом-выдохом помогала с опозданием. Он так старался не думать о том, как живёт Бён. Старался не думать, насколько ему может быть плохо…       — Вы не можете определиться в своих словах?       — Я не отказываюсь от своих слов: я всегда хочу защищать его, но он… Он скучает по вам, доктор Пак.       Чанёль сжал ручку в своей ладони до лёгкого треска, но вовремя остановился: сердце замерло, осознавая, что оно точно так же скучает по Бэкхёну. Да, он точно влюбился в своего пациента. Влюбился, сам того не ожидая…       — Я выполнил свою часть работы, — сквозь зубы процедил Чанёль. Лишь бы не сдаваться. Лишь бы не сорваться, — и вы говорили…       Сехун кивнул, протяжно промычав. Но в следующую секунду скинул со стола папки с бумагами, срываясь на крик:       — Да к черту всё, что я говорил! — эмоции зашкаливали, и парень рад был бы не поддаваться, но всё это так изводило. Грохот ударил по барабанным перепонкам, снимая напряжение в теле. Натянутая струна окончательно порвалась в душе обоих. — Ему плохо без тебя, так что подними свою чёртову задницу и спаси Бэкхёна!       — Я не игрушка в ваших руках, директор О, — указав на дверь, Чанёль продолжал таким же спокойным голосом. Это раздражало Сехуна. Наигранная холодность. Все знали, что было не так, и это выводило ещё сильнее. — Вы сами знаете, где дверь…       Но не успел он это договорить, как Сехун потянулся к его халату. Руки цепкие, сжимающие плотную ткань. О резко дёрнул вверх. В висках выстукивало. Агрессия на пределе.       — Выполните это, — прошипел Сехун из последних сил. Он добьётся своего, чего бы ему это не стоило. Даже если самому придётся тащить Чанёля под дверь Бэкхёна. — Вытяните его и катитесь хоть на все четыре стороны. Я заплачу…       Чанёль еле сдержался, чтобы не кинуться в драку.       «Я заплачу».       Слова, с которых началась эта история. Слова, с которых Сехун начал их встречу, когда выбрал Чанёля, как главное «оружие» в борьбе с проблемой Бэкхёна. Слова, которые стали весомым аргументом для соглашения на эту авантюру.       Деньги были необходимы. Деньги становились спасением.       С силой накрыв ладонями руки Сехуна, он отдёрнул их от себя. Пальцы с трудом разжались. Раздражение на чужом лице заставляло гримасничать еще сильнее. Вот только такое поведение было неприемлемо в стенах этого здания. За это спасибо. Это точно сдерживало.       — Ничем не могу вам помочь.       — Чёртов эгоист.       И Чанёль согласен с этим. Он эгоист, который использовал Бэкхёна в своих целях. Он хотел помочь ему, помогая тем временем и себе. Хотел довести дело, с которым борется уже третий год, до логического конца, получив при этом приятный и очень значительный бонус.       Просто всё сошлось в один момент. И судьба, как принято, сыграла с ними злую шутку (прикрываться этим получается так просто)…       Но это не он обманывал друга, подсовывая тому доктора и в тайне выплачивая ему деньги за терапию. Это не он, игнорируя чужие интересы, хотел «исправить» бракованного коллегу, потому что уже битый год сгорал от чувств к нему. Это не он… Но когда-нибудь в аду найдётся место в котле для обоих...