Десятый пункт

      — Ты точно уверен?       Бэкхён в который раз повторил один и тот же вопрос, от которого у Сехуна, как тому казалось, скоро кровь ушами пойдёт. Парень отвернулся в сторону окна, делая глоток кофе. В горле саднило от обиды. Он же рассказал обо всём, но друг всё равно не верил ни единому его слову. Поддавал сомнению, сомневаясь в первую очередь в себе.       — Что было после того, как ты нашёл новых инвесторов?       Сехун закатил глаза, вновь повторяя всё, что было произнесено ранее. Парень не понимал этого: то ли над ним просто-напросто издевались, то ли слушали краем уха, обращая внимание только на то, чего хотелось. Вот только Бён не мог рассказать правду о том, что просто боится, что немного сошёл с ума. Самую такую малость помешался на человеке до такой степени, что перепутал друга с ним.       — У тебя слишком разыгралась фантазия, — улыбнулся О, уже готовясь сменить тему на более приятную, но Бэкхён опять перебил его:       — Домой ты меня привёл?       — Принёс, — тут же уточнил Сехун, потирая плечи и как бы намекая этим, что Бэкхён оказался не таким уж и лёгким. Бён сильнее нахмурил брови, в последний раз пытаясь в закромах памяти найти хоть одну деталь, которая бы подтвердила слова друга. — Ты был пьяным в зюзю!       — Ладно-ладно, прости, — виновато опустив взгляд на свои руки, парень выдохнул, но тут же приподнял брови, смотря на друга исподлобья. Казалось, что его серьёзное выражение лица никогда и не менялось. За этот разговор уж точно. Но прошло всего несколько секунд, как Бён опять потревожил его нервы, тихо протягивая: — Точно?       Сехун раздражённо промычал, откидываясь на спинку дивана. Захотелось подтянуть ноги к груди и спрятаться под своими руками. Эта игра начинала выводить из себя, но деваться было некуда. Он сам устанавливал правила. И в итоге он так и сделал, если бы Бэкхён не понял, что практически довел собеседника до ручки.       — Всё-всё, — тут же заверил он, махнув ладонями и так же повторяя за другом, при этом складывая руки на груди. Пальцы с силой сжались на ткани пиджака. — Молчу.       Он решил, что пора бы согласиться с версией Сехуна, но так и не смог забыть те картинки, которые настойчиво осели в его голове. Они были настолько реальными, что он готов был поклясться, что до сих пор чувствовал аромат духов Чанёля, когда тот на спине вынес его из дома Чонина. Готов был бить себя в грудь, доказывая, что они ещё долго сидели на скамейке, рассматривая звёздное небо и болтая ни о чём.       — В Сеуле есть одно замечательное место, — тогда они не говорили о лишнем или о том, что требовало серьёзности. Просто было хорошо. — Хотелось бы разделить его с вами. Возможно именно тогда я расскажу вам о многом…       Но тогда Бэкхён только мычал на каждую реплику. И сейчас он мало что помнил из всех слов, что были сказаны в ту ночь. Он помнил только красивый голос Чанёля. Помнил, что не хотел, чтобы он заканчивал разговор. Чтобы говорил вечность. А после была темнота, и только что-то мягкое прикоснулось к его лбу. На мгновение. Подушка. Наверное, это была именно она…       — Ладно, — Сехун поднялся, когда заметил, что Бэкхёну совсем не до него и его рассказов, над которыми он распинался добрые двадцать минут. Надо было вытягивать друга из этого состояния. Достав из кармана кошелёк, он бросил на стол несколько купюр и наигранно прокашлялся, чтобы привлечь к себе хоть каплю внимания. Вечные разговоры о Чанёле надоедали, и парень надеялся, что после их возвращения домой всё поменяется. Оставалось немного. — Нам пора уходить. Самолёт ждать не будет.       Бэкхён же не спешил подниматься. Не хотел. Надо было подождать. Ещё немного вдохнуть вязкий аромат своих воспоминаний. Он лишь сильнее сжал руки, смотря на друга снизу вверх. Несколько обиженно. И Сехун бы точно схватил друга за плечи, тормоша того, чтобы выжить всю дурь, творившуюся в его голове. Но он только выдохнул, ничего так и не сделав, а Бён тут же отвернулся к окну, одними губами шепча: «Чанёль, где же ты?».       А Чанёль не возвращался домой до самого утра. Свежесть улицы не позволяла уснуть, а размышления соперничали за внимание из последних сил. Его сильно тянуло к Бэкхёну, но это казалось таким неправильным. Тогда, в своём кабинете, он мог спокойно его поцеловать, но испугался, увидев его глаза. Тот страх с ноткой отвращения. Он понимал это чувство и то, что его не стоит воспринимать в свой адрес, но сейчас оно ранило его так сильно, как никогда и ничто ранее…       Несколько часов по возвращению домой парень провёл перед телевизором, пытаясь заглушить фразу, проносившуюся в голове каждый раз, стоило ему только прикрыть глаза. Фразу, которую он надеялся не услышать. Или хотя бы оттягивать её употребление как можно дольше.       «Вам необходимо немедленно закончить этот фарс!»       И Чанёль поддался на это, чувствуя полную безвольность и желание плыть по течению. Он уверен, что сможет забыть о случившемся. Ничего страшного не произойдёт. Таковы правила.       Но уже через некоторое время, спохватившись посреди сна, парень кинулся к двери, надеясь только на то, что он ещё успеет. Что ещё не поздно для его последней слабости. Последней возможности.       Вот только будучи уже за несколько метров от нужного здания, Чанёль на секунду засомневался в своих действиях. Успел он и возненавидеть свои желания, перед которыми был не в силах устоять. Он ведь так обещал забыть об этом. Уйти из этой игры без потерь. Но, кажется, потерял своё сердце. И этой крохотной доли секунды в размышлениях хватило с головой, чтобы через мгновение Чанёль с максимальным усилием надавил на педали велосипеда, стараясь быстрее отъехать куда-нибудь подальше. Развернуться уже не получилось бы — нужное по правилам место осталось позади, — а время поджимало: в любую секунду Бэкхён мог повернуть голову к окну и заметить взъерошенного Чанёля, промчавшегося мимо, сродни сумасшедшему. А признавать то, что он специально тут оказался, как и придумывать отговорки, — не хотелось бы.       За двадцать шесть лет Пак отвык убегать от себя, но порой жизнь не оставляла другого выхода.       — Чанёль?       Его имя прозвучало со стороны, как только дверь кафе осталась за спиной Пака. В тот момент, когда мнимая угроза, казалось, уже миновала.       Удивлённый голос, окликнувший его, он, конечно же, узнал сразу. Даже не поворачиваясь. Ноги тут же коснулись земли. Чанёль застыл на месте. На секунду показалось, что он больше не может противиться себе, но парень продолжал мысленно убеждать себя, что может уехать в любую минуту.       — Бэкхён? — с такой же ноткой удивления в голосе ответил он и нехотя — как же ему хотелось, чтобы это не заканчивалось — посмотрел на парня, тут же оказавшегося рядом с ним. Всё такой же деловой костюм. Всё такие же белые перчатки на руках со свежими ссадинами. Всё такой же незащищённый и серьёзный. — Что вы тут делаете?       — Мы с коллегой были неподалеку и решили заскочить, — практически не соврал тот, скрывая лишь то, что у «несчастного» коллеги просто не было другого выбора, как каждый день сидеть в этом кафе. Особенно сегодня, когда до вылета их самолёта оставалось чуть меньше трёх часов. Бён подсознательно верил, что он точно увидит Чанёля. Пусть и краем ока. Что сможет хотя бы попрощаться. — Мне нравится это место. Здесь я чувствую себя свободнее, — сказав это, Бэкхён прикусил нижнюю губу, словно признавшись в чем-то слишком личном. — А вы как тут оказались?       — А… — Чанёль почесал затылок, неловко улыбаясь. Хорошо, что нужная причина нашлась почти сразу. — Я же работаю в нескольких кварталах отсюда, — уверенно добавив, он указал куда-то в сторону и тут же сменил тему: — Я вижу, вы придерживаетесь моих советов.       Бэкхён опустил глаза. Целых две недели они не виделись. Целых две недели он заставлял себя, чтобы добиться нужного результата и с гордостью встретиться с Чанёлем, чтобы поделиться результатами своей работы. Но сейчас… Сейчас ему не было, чего рассказать. Не было, чем поделиться…       Разве что спросить о прошлой ночи. Узнать, не ошибался ли он. Но боязнь, что его поднимут на смех из-за очередной иллюзии, оказалась сильнее.       — Да, — протянул Бэкхён. — Я многого добился: пил с чужой чашки и даже пожимал руку без перчатки, — отчитался он на одном духу, словно солдат, сдававший рапорт. Показав в подтверждение правую руку, которая оказалась без защиты, он уже с меньшей уверенностью продолжил: — Так теперь мы…       — Тогда, — Чанёль не дал закончить и поднял руку, протягивая её к Бэкхёну. — Вы можете пожать и мою?       Бэкхён вздрогнул, отгоняя от себя желание отшагнуть назад. Слишком неожиданной оказалась данная просьба. Но Чанёль и тут не дал времени на принятие решений: схватив Бэкхёна за руку, он взял её поудобнее, не обращая никакого внимания на мгновенную и усиленную потливость чужой ладони.       Слишком резко. Без возможности подготовиться. Чанёль понимал это.       — Это наше первое и последнее рукопожатие, Бён Бэкхён, — сказал он довольно серьёзным голосом, но выражение лица было таким мягким, что слегка вводило в заблуждение.       Сам же Бэкхён в этот момент плохо соображал, думая лишь о чужой ладони, соприкасающейся с его кожей. О грязной. Очень грязной ладони. Но ведь она принадлежит Чанёлю? И она такая тёплая. Приятно тёплая. Разве у всех людей такие ладони?       — Простите, что без вашего разрешения менял вашу жизнь, — добавил Чанёль, не отпуская руку Бэкхёна. Бён уже вроде и осознавал происходящее, но только и мог, что беззвучно шевелить губами, шепча: «что?» и «почему?». — Вы больше не нуждаетесь во мне. Я знаю, что вскоре вы будете жить нормальной жизнью. Так будет лучше.       «Вот только я… Нуждаюсь ли я в вас?» — крутилось в его голове, когда он, оставив напоследок лёгкую улыбку, отпустил Бэкхёна и направился по своим делам. По «своей» дороге. Как и Бэкхён, прислушавшийся к просьбе Сехуна поторопиться и поспешно садившийся в машину, направляющуюся в аэропорт.       Всё сложилось не так, как того хотелось. Терапия закончилась так же внезапно, как и началась. Терапия и правда, похоже, подошла к логическому завершению, только вот Бёну казалось, что он с пинком вернулся к исходной точке…